Об какую балалайку приложился головой?..

Ощущения непривычности, неудобства и какого-то извращенного любопытства затапливали мужчину с головой. Иван едва успевал приноравливаться, не забывая в свою очередь о том, что помимо его собственных чувств есть еще и некоторые внешние факторы, способные подпортить (ну, или, по крайней мере, круто изменить) общую картину ситуации, которая складывалась перед ним вот уже несколько часов подряд. Иными словами, Брагинский буквально разрывался между собственными желаниями, и именно поэтому до сих пор не предпринял ничего серьезного. Попытаться сбежать, к примеру – именно то, что попадало под определение действительно серьезных действий. Кроме шуток, вслед за одной проблемой, по закону вероятности, возникала и другая. Однако изменить что-либо в порядке вещей было невозможно – хотя бы до того момента, когда Ванютке все же удастся сбежать отсюда. После неудачной попытки пошутить (хотя фрицы, что неудивительно, по-прежнему относились ко всему чересчур серьезно, чем и подтверждали слухи своей о патологической любви к полной стабильности) ничего существенного не произошло, разве что Ванечкин похититель и мучитель как сквозь землю провалился, оставив Россию вариться исключительно в собственных мыслях. Было ли это ошибкой с его стороны – пока неизвестно, ведь мужчина не успел подумать даже о том, как ему освободиться от завязанной крепким узлом веревки на запястьях рук. Значительно мешало отсутствие зрения, а снять каким-либо образом эту несносную маску для сна с головы не представлялось возможным – слишком уж крепко сидела на голове эта резиновая тряпица. В какой-то момент Ванюша задумался о том, чьего производства может быть данная вещь.. И тут же одернул себя. Не пристало ему отвлекаться в столь важный момент, да еще и на такую несущественную и даже глупую мелочь! Впрочем, это же Россия, и этим, пожалуй, могла быть оправдана каждая случайность. Впрочем, на попытках двинуться с места дело не закончилось. В какое-то мгновение Иван понял, что в собственном бездействии до этого руководствовался несколькими факторами: присутствием агрессора, способного в любой момент довольно прямолинейным способом вернуть Брагинского обратно на его место, уже без чувств и способности членораздельно разговаривать, и банальной неизвестностью, ждущей его уже в шаге от спасительного стула – единственного якорька в этом странном и неизведанном месте. В остальном же препятствий у Ванечки явно не наблюдалось. По крайней мере, к своему стулу он привязан не был – уже невероятный плюс! Было ли это последствием рассеянности похитителя или намеренно оказалось оставленным без внимания, увы, неизвестно. Однако в том, что ему повезло, мужчине сомневаться не пришлось. Многозначительно расплывшись в улыбке, Ваня внезапно почувствовал силу в ногах – а потому.. просто-напросто поднялся с жесткого сидения, перекинув руки через спинку, и замер. Удивительное чувство – адреналин. И, главное, каким простым способом его можно получить! Во всяком случае, пока ничего страшнее, чем возможность натолкнуться на нечто колюще-режущее или столкнуться с чем-нибудь вроде плафона от, возможно, висевшей неподалеку люстры или хрупкого журнального столика, не предвиделось. Какое же это, все-таки, счастье – размять затекшие конечности любопытной прогулкой в полной темноте без какой-либо возможности развязаться! Впрочем, сними Ванютка эту злосчастную повязку – смог бы он разглядеть окружающую его обстановку детальнее, чем если бы слепо устремился вперед, как сейчас, натыкаясь на все предметы, которые могут встретиться ему на пути, рискуя напороться на то, о чем было упомянуто ранее? Навряд ли. Хоть перспективы и не радовали, но самолюбие Ванюшки явно более не было ущемлено – ведь ему.. интересно. Весело. Даже захватывающе. И пусть это его понятие об интересе могло показаться кому-то несколько извращенным, на самом деле, все было совсем не так, что вы! Попробовали бы вы провести летние каникулы практически в полном одиночестве и непрекращающихся перебранках с собственными соседями, неожиданно начавших вести себя агрессивно, как если бы каждому из них давным-давно отказывают в вакцинах от бешенства. Впрочем, Брагинский, вопреки всему, не лез на стенку, не смотрел удрученно в одну точку часами, не пил беспробудно, хотя и мог бы (традиционно, как это бывает, все сводится к стереотипам). Даже практически начал.. но все его планы перемешал этот неизвестный злоумышленник, с непонятным умыслом похитивший Россию прямо из-под носа у Натальи, что било все рекорды, в частности – по подозрению в участии сестренки в заговоре. С другой стороны, кто станет делиться с ним всем этим, верно? Значит, до всего придется доходить самому. Нынешняя цель его была достигнута – даже несмотря на отсутствие зрения, равновесие мужчине удавалось удерживать вполне успешно. Дальнейший шаг мог стать для него роковым, и, конечно же, он даже и не стал расцениваться на подобные мелочи, доказательством чему стал его ничем не обремененный шаг вперед. К счастью, столкновения со стенкой не произошло. Иными словами, комната, в которой оказался Ванечка, была несколько больше, чем он предполагал изначально. Через двадцать минут такого шастанья (будто ежик в тумане, ей богу) он внезапно понял, что носок ботинка его утыкается в нечто твердое. Удивительно, каким это образом ему удалось избежать травмы раньше! Неловко повернувшись, Иван совершенно внезапно в буквальном смысле охнул от боли: плечо резанула резкая боль. Накаркал.. Неужели порез? Скорее, глубокая царапина, полученная от острого предмета.. Острого предмета? Каким-то образом ему удалось прочувствовать, что то самое нечто, обо что Ванютка умудрился пораниться, являлось осколком разбитого оконного стекла, еще не успевшего вывалиться из рамы и разлететься на множество мелких обломков. Дело оставалось за малым – повернуться к острому углу спиной и распилить веревку, сковывающую руки. Дело оказалось таким же замысловатым, как и недавняя прогулка по «местности» – пытаясь найти нужный ракурс и место для большего удобства, он уже было чуть не плюнул на этот план и не пошел спасения искать дальше, но.. Врожденное упорство сделало свое дело. Претерпевая боль и чуть ли не скрипя зубами, Ванька таки избавился от несносной веревки, только сейчас впервые почувствовав, насколько сильно затекли его конечности за все это время, проведенное в сидячем положении. Теперь уже стянуть с себя давно надоевшую маску не составило труда, что он незамедлительно и проделал. Повязка была тут же забыта на полу, а в глаза тут же, как и в самый первый раз, ударил резкий свет, и в какой-то момент Брагинский было решил, что его обнаружили, однако все было по-прежнему тихо. Всего лишь луна, как и прежде.. Глубоко втянув воздух носом, он ухмыльнулся, и лицо его просветлело. Пахло совсем недавно скошенным сеном, росой и ночной деревенской прохладой. Ветер заунывно гудел, проникая внутрь помещения сквозь разбитое окно, и ясно различить эти звуки удалось тоже только сейчас, когда все органы чувств были успешно возвращены их владельцем в нормальное состояние. Все это неукоснительно вело к тому, что местность Ивану может быть предельно знакома. Так же была вероятна и совершенно обратная этой ситуация. Мужчина криво усмехнулся – с каких пор в нем проснулся аналитик? Вопреки всему, он не спешил возвращаться к собственной мысли о побеге, а прежде всего решил осмотреться и хотя бы попробовать предположить дальнейшие планы злоумышленника (или злоумышленников, раз уж на то пошло). Комната выглядела совершенно заброшенной – в некоторый местах на сквозняке покачивались старые обрывки бесцветных обоев, в углах были сложены стопками старые балки и какие-то обломки, скорее всего, рамы (очевидно, снятой с оконного проема). Создавалось впечатление, что здесь прибирались (неужели тоже тот недружелюбный и взрывной парнишка?), до определенного момента, но так все и оставили. И все-таки.. ради чего? Отмахнувшись от едкой мысли об евроремонте для данного помещения (гостей же встречают, в конце концов), Ванютка с высоты собственного роста оглядел его в поисках двери. Нашел он её в единственном экземпляре, такую же ободранную и поцарапанную, как и все остальное в этой комнате. Сие означало, что выход был только один. Но как говорится, если делать – то на все сто процентов, если и рисковать – то напропалую.. Рано или поздно похитители все равно обнаружат, что что-то пошло наперекосяк, так почему бы сейчас не воспользоваться моментом и не попытаться укрыться в безопасном месте? Приблизившись к двери максимально бесшумно, насколько это было возможно, Ванюша было коснулся металлической ручки и почти дернул вниз с присущей ему резкостью, но внезапно чей-то голос с исключительно возмущенной интонацией заставил его замереть на месте. – ..невероятно глупо. И почему именно я? – Так нужно. Брагинский нахмурился, вплотную приблизив головушку к дверной щелке и прислушавшись куда внимательнее, чем прежде. – Еще глупее. Ничего убедительнее придумать не мог? Совершенно очевидным было то, что этот голос задиры принадлежал тому самому человеку, n-ное количество времени назад проведшему «воспитательную» беседу с похищенным Ванечкой. Голос же другого человека отчего-то показался ему смутно знакомым, как будто бы он уже слышал его когда-то. Или все это было лишь его некстати разыгравшимся воображением..? – Что он ответил? – Чушь несет. Я по-прежнему не понимаю, почему должен тратить на него свое время. Я вообще не понимаю, почему всё это должен терпеть и терять драгоценные часы, когда я бы мог заняться куда более полезным делом!.. – Это каким же? Усмешка. Определенно знакомая, откуда – неизвестно. Впрочем, долго копаться в собственной памяти Ванюшке все равно не удалось – возмущенный парень о чем-то нечленораздельно заворчал, о чем именно – оставалось загадкой. Почувствовав, что вот уже около двух минут он стоит буквально пригвожденным к полу, мужчина отдернул руку от дверной ручки и выдохнул, прикрыв веки и задумавшись. Значит, очередная его догадка оказалась верна – злоумышленников оказалось куда больше, чем предполагалось изначально. Всего двое? Неизвестно, однако справиться с двумя уже куда сложнее, чем с одним единственным человеком. Но сколько раз за последнюю половину дня ему приходилось менять собственные планы? Да и в комнате за дверью воцарилась тишина – неужели обоих сморил сон, раз диалог неожиданно оборвался на самом интересном месте?.. Прошло еще около десяти минут, когда он, наконец, решился. Подумать только – двухметровый бугай боится нападения со спины, когда сам вполне неплохо может справиться с противником и даже умеет это делать. С другой стороны, он – один, а их в два раза больше. Это значительно усложняло проблему, однако перспектива дождаться утра и быть обнаруженным свободно разгуливающим по помещению в приподнятом настроении радовала еще меньше. Мысленно помолившись, осенив себя крестным знамением, поплевав через плечо и постучав по дереву, Иван вновь потянулся к металлической ручке на двери, на этот раз – твердой рукой повернув её и потянув на себя. В лицо пахнуло затхлым воздухом, а еще – знакомым запахом одеколона. Того самого.. Внутренне хмыкнув и постаравшись не обращать внимания на отдающееся звоном в ушах сердцебиение, Ванечка протиснулся в дверной проем и, будучи скрытым от падающих сквозь разбитое окно лунной «дорожки», растворился в пронизанной сквозняком темноте.