Об какую балалайку приложился головой?..

Сердце стучало словно сумасшедшее. Переступив порог «собственной» комнаты, в которой он, казалось, проведет взаперти не один день, Ванечка изо всех сил старался издавать как можно меньше звуков. Ситуация усложнялась еще и тем, что старая и кое-где подгнившая половица то и дело норовила скрипнуть и сдать неудавшегося (тьфу-тьфу-тьфу, не накаркать бы) беглеца с потрохами. Пока что старания мужчины окупились – опасности, по крайней мере, по-прежнему не наблюдалось. Ваня никогда не боялся темноты. В общем-то, он даже не задумывался об этом, из-за отсутствия ситуаций, когда ему пришлось бы убедиться в обратном, наверное. Однако именно в этот самый момент по телу то и дело пробегали мурашки – от предельной осторожности, от страха быть пойманным, хотя куда там – Брагинский вообще редко чего боялся, еще реже был способен признаться в этом.. Но не в этот раз. Казалось, все его существо поделилось на несколько частей и взывало к совершенно иному складу мыслей. С одной стороны – мозг продолжал здраво анализировать и сопоставлять факты. Там же время от времени пробегала мысль, что Ванютка не должен был просто так пытаться сбежать, прежде не обдумав иных вариантов того, как ему поступить (можно же было продолжать притворяться, в конце концов, однако риск быть избитым еще больше подталкивал избавиться от этого плана). С другой – сердце подсказывало искать иной путь, и прежде всего – оказаться в безопасности, а оттуда уже начать вести собственную политику. К тому же, к прежним проблемам присоединилась и еще одна, довольно крупномасштабная – а именно, банальное незнание того, куда идти, дабы, в конце концов, выбраться наружу. Несколько часов (или уже целые сутки?) безвылазного времяпровождения в четырех стенах вселили в мужчину уверенность, что потеряться здесь – все равно что потеряться в Ватикане, пытаясь найти дорогу в Рим, однако.. все оказалось куда сложнее. Как бы там ни было, обратно Ванюша не повернул, а продолжал идти вперед, нащупывая себе дорогу всеми конечностями. Эти комнаты оказались куда более обставленными и пригодными для жизни, нежели та, в которой заперли Брагинского. Потолки были ненамного выше его самого, так что, хвала небесам, не приходилось тереться макушкой о побелку, да и подпирать стены плечами – тоже. Нос по-прежнему разъедал запах затхлости и древности, однако больше всего мужчину беспокоила возможность наступить на что-либо (принцип граблей) и ненароком грохнуться на пол, попутно собрав с хрупких полок (да и сами полки) все, что угодно, дабы вся эта конструкция торжественно рухнула ему на многострадальную головушку. А потом Ванюша вспомнил, что в тот самый момент, когда он всеми силами изображал крадущегося в тени тигра и пытался не попасть под редкие лунные лучи, просачивающиеся через грязные, заляпанные копотью окна, людей в комнате не оказалось. Это было сложнее всего – пройти мимо незамеченным, однако, скорее всего, те самые личности, чей диалог был ненароком услышан их заложником, разошлись по остальным комнатам, что последнему было только на руку. Вновь. Обогнув край чем-то заляпанного и потемневшего от сырости комода, Брагинский, наконец, оказался в длинном и подозрительно чистом коридоре. Казалось, будто здесь прибрались так же, как и в том помещении, в котором он очнулся несколько часов назад, что волей-неволей наводило на определенные мысли, однако раздумывать было, увы, некогда. Отлепив внезапно взмокшую из-за треволнений и смутной тревоги ладонь от стены, Ванька было оттолкнулся от нее и сделал широкий шаг вперед, как на плечо ему.. легла чья-то рука. – Не так быстро. Резкий удар – и все потонуло во мраке.

***

– Далеко ушел? – Дал бы я ему далеко уйти.. Туманная дымка, которая, как некоторое время назад понял Иван, постепенно рассеялась, оставляя его в глубоком полумраке. Да и полумрак этот был исключительно странным, а перед глазами все еще танцевали звезды.. Или, если подбирать более привычное выражение, из глаз по-прежнему сыпались искры. Из закрытых. Погодите минутку, на нем вновь эта ненавистная маска для сна – тряпка для неспособных нормально заснуть невротиков? – Очнулся. Брагинский как-то нервно дернулся в ту сторону, откуда раздался голос – тот самый, знакомый еще незапамятных, казалось бы, времен. Память упорно отказывалась подсказывать своему хозяину варианты того, где бы ему мог встретиться обладатель этой интонации, и ответ явно был где-то на поверхности, но.. Разочарованно протянуть «Не судьба!» в данном случае – не выход. Он узнает, определенно, узнает, кто же то и дело вставляет ему палки в колеса! Ванечка раскрыл было рот.. и тут же застонал, захлопнув челюсть – обещанный синяк на всю скулу дал о себе знать, так что мужчину невольно передернуло, настолько сильным оказался болевой спазм. И последний удар, судя по всему, пришелся сюда же. Похоже, бить куда-либо еще горе-террорист не научился, ну или, по крайней мере, еще в процессе обучения. Одно похвально – Ванютку вырубило сразу, с первой же попытки. – Куда лапти намылил? – ехидно протянул второй, тот самый, которого Брагинский за глаза принял за Пруссию. Харизма, однако, полностью идентичная той, что у фрица, этого не отнять. – Воздухом подышать захотелось, – проскрипел Иван, с досадой поняв, что руки его вновь небрежно завязаны за спинкой стула. На этот раз даже к нему привязали, умницы. Жаль, конечно, что масштабы нанесенной было травмы оценить не дали – даже в зеркало поглядеться не дадут, сколько ни упрашивай! – Уж больно скучно вы живете, хоть бы проветривали.. – Воздуха ему мало, – презрительно протянул, предположительно, Гилберт (или как там звали этого прусского недокормыша?). Всех просто так не упомнить, а стараться ради этого и вовсе желания нет. – Болит, да? Боли-ит. Поменьше бы шлялся по ночам, глядишь, и целее был бы. – Зато выспался, – оптимистично прогудел, как старый советский радиатор, Ванюша. Пропеть на высоких нотах не получилось – челюсть практически отказывалась слушаться, да и не оценят они. Впрочем, даже в подобной ситуации нелишним будет немного разрядить обстановку. – Ближе к делу, – оборвал эту красноречивую битву умов первый голос, и в тот же момент комната, которую, кстати, вновь наполнил вовсю гулявший по периметру сквозняк, погрузилась в тишину. Брагинский по этому случаю даже приосанился – выпрямил спину и вопросительно уставился в ту сторону, откуда донесся звук – а именно, слегка влево. Прямо полноценный допрос. Сердце невольно ёкнуло от разыгравшихся в голове фантазий. – Я слушаю, – практически по слогам проговорил Ваня, когда, в конце концов, никто так и не решился прервать эту вполне себе многообещающую паузу. Должен же быть кто-то, кто окажется куда адекватнее, чем остальные, и не станет тянуть время попусту? – Не зря же вы стащили меня с веранды собственного загородного дома, если позволите, дачи. К слову, рекомендую увлекательную поездку с мешком на голове.. А какой вид вам открывается!.. – Кончай паясничать, идиот! – раздраженно завизжал Байльшмидт, если, конечно, это был именно он, и пнул ножку стула Ванютки, так что тот едва ли не навернулся и вновь не грохнулся на пол. – Привыкли вы, русские.. – Вся жизнь – игра, – глубокомысленно проговорил Ванька, наконец, почувствовав себя в своей тарелке. Он старался не показывать собственного раздражения по поводу того, что вот уже не менее, как целые сутки (плюс-минус еще несколько часов) он изображает исключительно грушу для битья. Судя по всему, ничего умнее и оригинальнее злоумышленники придумать не смогли, да еще и задумали шарадами какими-то разговаривать. Хватит издеваться! – Опустим детали, – вновь заговорил первый, и на этот раз даже Ванюша услышал в его голосе некие предостерегающие нотки. Тот, второй, аж сопеть от испуга перестал. Ну и ладно, а то давно уже напрашивается, чтобы ему, пардон, по морде съездили, ей богу. – Ты здесь для того, чтобы выслушать нас и принять информацию к сведению. Надежный способ, учитывая, что у тебя не останется выбора, кроме как выслушать то, что я тебе скажу. Ванечка заинтересованно повернулся корпусом к говорившему. Определенно, это что-то новенькое! Сама логика этих людей поражала – нет бы по телефону позвонить, на встречу пригласить, договориться.. Учитывая, как легко протекло это самое похищение, они должны бы уже сделать выводы, что ничего плохого с ними в любом случае не случится, верно? Судя по всему, эти парни думали как раз наоборот. Вытянув длинные ноги вперед и скрестив их в щиколотках, Брагинский вздернул бровь, мол, продолжай. – Ради установления мира в Европе так или иначе мы должны прийти к согласию. Все зашло слишком далеко, и ты не можешь этого отрицать. Мужчина разочарованно выдохнул. Увы, жестокие удары судьбы (да и не только в моральном плане, пожалуй, – скула по-прежнему неистово ныла и вовсю давала знать о себе) не окончатся даже здесь, когда, казалось бы, жизнь подкинула столь интересный поворот событий. – Что ты хочешь? – предотвращая, судя по всему, многочасовую тираду о том, как все плохо, и на что ради этого они, европейцы, готовы пойти, устало произнес мужчина. – Вы сами во всем виноваты. Однако, правда глаза колет – именно поэтому сейчас тумаки получаете не вы, а я.. – Хватит разглагольст.. – Ты прав, – неторопливо заметил Ванюткин собеседник, судя по всему, жестом заставив остроязычного парня замолчать. – К слову, я вижу, тебе есть что сказать. Ванька болезненно поморщился, как от осиного укуса – в самом деле? Неужели это стало заметно лишь сейчас, через столько часов, а возможно, и дней? Однако из данного предложения следовало извлечь выгоду – как-никак, принципы-то на месте, они никуда не делись, вместе с разумом и умением логически мыслить. – Для начала.. И тут его вновь осенило: речь ведь о Европе, об этой захудалой интеллигенции, не исключающей применение вертящейся в мозгу приставки «псевдо-». Значит, эти «миротворцы» прибыли именно оттуда. А эта горстка полудохликов (не стоит обращать внимания на прозвища – как-никак, Иван сейчас был раздражен не меньше тех двоих) могла прислать только одного.. –.. развяжите меня.