Неужто Вам покой не по карману?

Ласковый солнечный лучик, пробивающийся через прозрачные занавески, начал щекотать щёки Гарри и добрался до его закрытых глаз. Гарри улыбнулся в полусне и перевернулся на другой бок. Солнце стало пригревать ему шею. Гарри сел на кровати и потянулся, широко зевнув. Впервые за всю свою сознательную жизнь он проснулся дома. Подушка, проведшая ночь на подоконнике, нежилась в тепле. Гарри, подойдя к окну, похлопал по ней рукой: она стала мягче. Его окно было с противоположной Глазу Дамблдора стороны, поэтому он мог не опасаться за конфиденциальность своих действий. Гарри посмотрел на разобранные вещи. Нужно сходить в Косой Переулок, подумал он. А ещё ему казалось, что чего-то не хватает. Чего-то глобального, но чего? Покопавшись в воспоминаниях Доброго Дамблдора за этот период, он понял: не хватает сообщений о незаконном применении магии несовершеннолетним. Гарри задумался. Что-то промелькнуло в его мыслях, но он не успел поймать это. Оно промелькнуло ещё раз, и ещё. Гарри-таки удалось схватить эту мысль, оказавшуюся ментальным сообщением, настроенным на какую-то дату и время. Гарри открыл перед своим мыслевзором дверь в так называемый "Чердак мыслей". Чего там только не было! Такой переворот света! Гарри, не оглядываясь по сторонам, открыл сообщение. Мистеру Г. Поттеру. Здравствуй, Гарри, Лишь только появившись, я снял с твоей волшебной палочки все магические ограничители и заклинание Надзора. В целом, ты снял их самостоятельно, я лишь немножко помог. Тебе будет проще защититься от врагов. За тобой установлено наблюдение не только "взглядом". Раз в сутки, в шесть вечера, приходит Наземникус Флетчер. Он следит за домом до девяти вечера, три часа, изображая усиленную охрану. Гоблины - очень интересный народ, Гарри. Тебе стоит найти своего распорядителя в Гринготтсе и поговорить с ним. Не теряйте ни секунды, сходите с мистером Дурслем в банк. Обязательно успейте сделать все дела до начала июля: в твой день Рождения придут мракоборцы, чтобы забрать тебя отсюда, и ты не сможешь шагу ступить без мисс Грэйнджер или мистера Уизли. Они весьма назойливые молодые люди, ты не находишь? Вряд ли нужно говорить им о твоём наследстве: мне кажется, у Молли есть некоторые планы на тебя. Петти может быть немного расстроенной. Найди над диваном на люстре Заклинание Расточителя ненависти и нейтрализуй его. Понадобится несколько часов, чтобы Петти и её муж могли тебя вдумчиво выслушать: принимающий момент этих чар находится в их Чердаках, он должен стать неактивным. Объясни им план действий после того, как вы с мистером Дурслем придёте домой, т. е. вечером. Надеюсь, ты меня поймёшь. Твой, Альбус Дамблдор Гарри глубоко вздохнул и перечитал письмо, чтобы проверить, что ничего не пропустил. Положив его на стол Чердака, он огляделся. Кто-то здесь однозначно прибирался: ему было гораздо проще найти чужие воспоминания, разложенные по невесть откуда взявшимся ящикам. Ящики в стеллажах были похожи на библиотечные, в которых обычно хранят карточки с именами посетителей. Каждое воспоминание было в ящике, в своей теме, подписано убористым почерком и плотно закупорено. Если оно было книгой или папкой - гордо стояло на полке на стеллаже. Гарри улыбнулся такой заботливости профессора. Один огромный стеллаж на три стены, который и был заполнен, принадлежал именно Дамблдоровским воспоминаниям. Опыт Гарри лежал на столе и на полу, был свален под столом, на стульях и ящиках в виде кучи книг, пергаментов и никем не подписанных пузырьков с серебристой субстанцией. "Надо убраться", - подумал Гарри, положил письмо на стол и вышел, закрыв дверь Чердака на ключ. Он вышел, вернувшись в реальность, и тотчас же переоделся в чистую одежду. Засунул в карман мантию-невидимку, крадучись, спустился вниз по ступенькам и прошёл в гостиную. В гостиной никого не было - дядя Вернон шумно ворочался в своей кровати, а тётя Петунья пела в душе. Встав ногами на диван, Гарри активировал направленный датчик чар и рассмотрел люстру. На месте её крепления к потолку оказалось магическое заклинание, похожее на синенькую светящуюся жвачку. Гарри отскрёб его кончиком палочки, в свете детектора чар превратившимся в шпатель. Таково было контрзаклятие чар Расточителя Ненависти. Со стороны смотрелось, будто Гарри машет палочкой под потолком. Сделав своё дело, он поднялся на второй этаж и постучал в комнату Дадли. Дверь открылась, и Гарри вздрогнул: новый облик Дадли был ему пока непривычен. - Ага, Поттер, я тоже ещё в ауте, - проницательно заметил заспанный, но полностью одетый Дадли, в который раз за утро пощупав свои длинные волосы. - Заходи, доброе утро. - Доброе, - прошептал Гарри с улыбкой. - У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня? Пока твои родители не пришли. - А что? - Дадли закрыл за ним дверь. Гарри сел в кресло. Его ступни утопали в мягком алом ковре. - На люстре у вас было заклинание Расточителя ненависти. - Ничего себе, жаргон. - Эй, я про люстру в гостиной. В головах, наоборот, есть датчики, которые принимали сигналы и раздражали вас. Я вчера говорил, что твоя мама не сможет меня адекватно воспринять. Я убрал то заклинание, и теперь нужно время, чтобы датчики исчезли, понятно? Если ты появишься в таком образе пока заклинание действует, они могут... Раздался стук в дверь. Гарри молниеносно пересёк комнату и накрыл их с Дадли мантией-невидимкой, зажав брату рот и заставив его сесть. В дверь вошёл дядя Вернон. Он оглядел комнату, обратил внимание на заправленную кровать, скользнул невидящим взглядом по ковру, на котором сидели ребята, и гаркнул в коридор: - Петти, их с Поттером нигде нет! Кровати застелены, ничто не тронуто. Думаю, Диддиккинс всё ещё у своих друзей. Дадли с изумлением смотрел на отца. Гарри приложил палец ко рту, призывая его молчать. Дадли еле заметно кивнул. Дядя Вернон, подумав, вышел. Гарри потянул Дадли за собой, подальше от кровати, всё так же прижав указательный палец к губам. Дверь вновь открылась, дядя Вернон зашёл и заглянул под кровать, посмотрел в шкафу, пожал плечами и вышел, уже окончательно. Гарри расслабился и выдохнул. Сердце его колотилось, как бешеное. Дадли потрогал мантию. - Это что? - с придыханием спросил он. - Настоящий Плащ-невидимка?.. - Да, мантия, - Гарри снял с них мантию. - Это Дар самой Смерти одному из моих предков. - Дар Смерти? - зрачки глаз Дадли расширились. Гарри кивнул. - Их всего три. Считается, что если ты соберёшь все, ты сможешь повелевать самой Смертью. - Потрясающе, - сказал Дадли. - Это очень круто. - Да, но... - Но мантия самая крутая, что бы там ни было кроме неё, - авторитетно заявил Дадли. Гарри улыбнулся и мысленно с ним согласился, складывая своё сокровище в карман. - Итак, какие планы на сегодня? Я предлагаю сходить в Косой Переулок, в Гринготтс. И сидеть в Мире Магов до вечера. - С радостью, - сказал Дадли, потянувшись. Вещи на нём сидели мешком. Взяв кошель с карманными деньгами, он добавил: - И обновим гардеробы. Это же убожество, я никогда не стыдился того, что на мне надето. Гарри фыркнул: - Добро пожаловать в мой мир. Дадли отвернулся, чтобы Гарри не видел его лица, и положил руку на ручку двери. Гарри подошёл сзади, накрыв себя и его мантией-невидимкой. Дверь открылась, невидимые ребята бесшумно спустились по лестнице и, переступив через все барьеры чар, вышли за калитку. Гарри это время сканировал окружающее пространство, чтобы кто-нибудь случайно не заметил сами собой хлопающие двери. Они без проблем добрались до Лондона на общественном транспорте и Дадли, пройдясь по магазинам, купил себе одежду. Гарри стоял, совершенно не по-мужски хихикая над тем, как девушки косят на бедного Дадли глазами и перемигиваются меж собой. Но когда Дадли тоже начал хихикать, Гарри приткнулся: в чужом глазу соломинку... Гарри усердно вспоминал путь, которым он с Хагридом добирался до Косого Переулка. Дойдя до неприметной обшарпанной двери в бар "Дырявый котёл", Гарри завернул за угол и накинул на них с Дадли мантию-невидимку. Они зашли в бар, следуя за каким-то магом, и проникли в проулок с мусорными баками. - Так, нам нужно одно ответственное лицо, вроде тебя. Я пойду под мантией. Странно будет смотреться, если мы зайдём в Гринготтс невидимками и будем говорить. - Стой, - попросил Дадли. - Тебя точно не увидят? В смысле, мой отец не волшебник, а у волшебников-то есть какие-то приспособления? Гарри стукнул себя по лбу ладонью. - Грюм! У него есть волшебный глаз... Хотя, нет. Это тоже может быть происками Дамблдора. Но... Ладно, - прорычал Гарри и, сняв мантию с Дадли, постучал по кирпичам волшебной палочкой. Кирпичи раздвинулись, образовав проход в Косой Переулок. Дадли восторженно ахнул. Гарри с ностальгией вспоминал себя-первокурсника. Они прошли по улочкам. Дадли смотрел на вывески и объявления. - Эй, здесь ты, - он подошёл к газетному киоску и посмотрел на первую полосу первой попавшейся газеты. "Гарри Поттер, маленький мальчик тринадцати лет с полными слёз зелёными глазами..." - но тебе же четырнадцать... - Скитер, - с ненавистью прошипел Гарри. - Эй, брат, расслабься. Это же специально, чтоб тебя разозлить. Гарри притих, поняв свою ошибку. Если на каждую провокацию отвечать злостью, энергии ни на что другое не хватит. Гарри бесшумно вздохнул. Дадли, выглядевший лет на семнадцать, пробурчал что-то почтительно-сопливое в адрес министерства и улыбнулся продавцу газет, с придыханием сказав: - Мадам Амбридж - потрясающая женщина... Такие высказывания! Просто конфетка... Как жаль, что она спит только с министром! Гарри зажал рот рукой, чтобы не заржать в голос. Продавец газет, как и некоторые покупатели, не нашли, что сказать в ответ. Мужчина с небольшой лысиной на макушке и начавшими седеть рыжими волосами, в котором Гарри признал мистера Уизли, тактично кашлянул, не сдержав улыбки. - Можно мне, пожалуйста, газетку? - попросил Дадли, мечтательно поправив причёску. - Я хочу вечность любоваться на её обворожительную улыбку. Почему на первой полосе какой-то сопливый пацан? - Возмутился он, взяв в руки номер. Молчание. Дадли незаметно подмигнул тем, кто улыбался: - Эта очаровательная женщина хочет прорваться вперёд, и вы её не выставляете на первую полосу, не видите страданий души? Раните нисколько не извращённое политикой сердце женщины, стремящейся к свету? Как так можно? Розовый цвет выглядит на ней нисколько не развратно, а скромно и чисто, и речи её слаще мёда! А какой потрясающий бант на макушке она носит! Он так пышнит причёску, - вдохновенно вещал Дадли, облокотившись на киоск и подперев щёку рукой. Подходило послушать всё больше людей. Гарри заметил стоящих поодаль Малфоев. Он больше не испытывал к Драко ненависти. Тем временем Драко не вытерпел и подошёл поближе, как-то не издевательски ухмыляясь, а по-настоящему с интересом глядя на разворачивающееся шоу. Дадли тем временем как раз перешёл к самому интересному. Люди, Гарри рассмотрел их, собрались такие, что разбирались в подтекстах. - Этот парень, кто-нибудь скажет, кто он? - поморщился Дадли, оглядывая набежавшую публику. - Я вам скажу, это мой сосед. Видите, затасканная одежка? - Используя газету, он постучал пальцем по футболке Гарри. - Сначала её носит его кузен, он огромный и толстый. А потом носит Поттер. Он ужасный лгун и обманщик, знаете ли! И такого парня поместить на первую полосу газеты, когда в министерстве столько прекрасно одетых, сытых, дородных и интересных людей, как мадам Амбридж... Ну, знаете ли... Такая внешность! Вы слышали, как она поёт? Хоть кто-нибудь? Эх, вы! Прекрасно, наверное, поёт! Стёкла в кабинетах этажом ниже лопаются! Это ведь признак хорошего голоса! Она просто Сирена... - прошептал Дадли. Кто-то мрачно усмехнулся в подтверждение своим мыслям, кто-то, и таких людей было несколько, одобрили: "Хорошо играет парень", - кто-то пофыркал, да нет-нет, и выкинет пара человек газеты в помойное ведро. Гарри понравился такой эффект. Он шепнул Дадли на ухо и засунул в карман галеон: - Ты можешь заканчивать и покупать газету. Без сдачи. И в Гринготтс сразу, а то у нас куча дел. Дадли сделал микроскопический кивок и обратился к застывшему изваянием продавцу: - Мне, пожалуйста, эту женщину. Выберите, пожалуйста, только её фотографию. Остальное выкиньте. А я вам такую вот монетку за услуги, ладно? - он положил на стойку галеон. Продавец сглотнул слюну и быстро организовал фотографию Амбридж, вырезав её из газеты. Дадли мечтательно вздохнул, громко прошептав: - Такая конфетка... Жаль, что она спит только с министром... Он вышел из толпы, которая потихоньку начала рассасываться. Кто-то обсуждал, и только бывалый дипломат Люциус Малфой заинтересованно смотрел парню вслед.