Бесконечный голод

       Следующие несколько дней в жизни Аллы прошли в беготне: теперь она понимала, что происходило с Миленой, когда четыре года назад погибли в аварии их родители. Кроме тоски и ужаса девушку преследовали постоянные встречи: с полицией, налоговой, проблемы с приватизацией квартиры сестры. Родственники все жили далеко, так как их отец был военным, а потому они часто переезжали. Теперь одна квартира, в которой сама Алла жила, отходила по закону государству, а вторая, где пока еще жил Илья, переходила ей по наследству. Вскоре она его навестит. Последний раз Илью она видела на кремации Милены. Парень выглядел подавленным и терялся среди родственников и остальных знакомых.       Мила была замкнута: замкнута на Илье – только он был в ее мыслях, никого другого она к себе не подпускала, а потому знакомые у нее остались только со школы и колледжа. Чем конкретно занимались Илья и Милена, Алле было неведомо: сестра ей твердила одну и ту же фразу: «Это государственная тайна». Теперь эта тайна обретала свои особые черты в глазах девушки.       Когда первая волна эмоций схлынула, Аля смогла начать мыслить и рассуждать. Образ этого существа не выходил из ее головы, а вид умирающей и прощающейся Милы вызывал только жажду мести. Такую страшную и привлекательную для еще не созревшей психики девушки. Только спустя какое-то время Алла вспомнила последние слова сестры: «Научи ее». «Чему научить?» - мысленно спросила себя Алла.       - Тому, что он сделал с тем существом, - ответила она сама себе словно чужим голосом немного погодя, когда в ее голове завертелись разные мысли и воспоминания.       Девушку передернуло от накатывающего ощущения странности и ненормальности. Сознание ответило девушке на поставленный вопрос, но ощущение тревоги поселилось внутри Аллы, не отпуская ее. «А разве я так смогу?» - усмехнулась девушка, вложив толику сарказма в свой вопрос. Сознание ей ответило:       - Не сразу, но сможешь. Это в генах, - ответила девушка не своим голосом.       Аллу как током ударило, после очередного ответа, несвойственного, как она решила, задавать вопросы снова она не решалась. Только одну она четко определила в своей голове: «Он меня обязан научить. Они поплатятся за это», - с ненавистью и болью девушка крепко сжала ладонь в кулак, а в глазах – решимость, в сознании – решимость, а в голове... «А в голове такие несвойственные мне картины жестокости и убийств…» - мысленно подметила Алла.       - Это нормально. Давно пора, - ответила она сама себе, прежде чем успела закрыть рот рукой. На мгновение по телу пробежала волна дрожи от неопределенности и страха.       «Это нормально. Давно пора», - гулко отдавалось в сознании, словно отвечая на это щемящее чувство.

***

      Илья уже несколько дней пребывал в состоянии потерянности. Он никак не мог смириться с тем, что ее нет. Тоска съедала изнутри, не давая свободно вдохнуть. Воздуха не хватало, чтобы полностью осознать что она не вдыхает его в этой квартире вместе с ним. Она его любила. Он не задумывался, что она чувствует каждый раз, когда он напивался и рассказывал об очередной подружке, с которой он проводил вечер, пока она его ждала. Мила никогда не жаждала проводить такой вечер с ним, что его удивляло: она бы могла с кем-то провести вечер тоже, как и он. А вечер ей хотелось провести с ним. Эти три года в ее голове был он, а теперь эти несколько дней в его голове только она. Оттого, что ее нет рядом, сдавливало голову, сердце, чувства. Он был иссушен, также как и она, только ему потребовалось гораздо меньше времени. В ушах звенело ее последнее: «Я тебя люблю... Илья» и «Научи ее». Но меньше всего он задавался сейчас вопросом, зачем кого-то чему-то учить. Парень осознавал только одно: в ее жизни была только Алла и он сам.       Уже несколько минут образ Милы и Аллы путался в его голове, он уже не понимал, что и к кому чувствует. Кажется, привязанность к Милене постепенно переходила в образ Аллы. Возможно, сейчас, от чувства раскаяния, он решил для себя, что отплатит за ее любовь - любовью к ее сестре. «Это бессмысленное желание что-то исправить. Глупое и бессмысленное. Потому что уже поздно», - сколько раз он ловил себя на этой мысли, уже не помнил. Оставалось только терпеть это поглощающее сознание чувство тоски, стыда и утраты.       Утрата — такое простое слово и такое невыносимое чувство. Как-то он задался вопросом: «Что же чувствует Аля, если мне так тяжело?»       Очередной вечер самоедства прервал звук проворачиваемого ключа. «Как я пару дней назад или... сколько времени прошло?» - мелькнуло в его голове. Он поспешно развернулся от окна, чтобы встретить хозяйку.       Алла зашла в комнату, и они встретились взглядом. Оба тоскливые, измученные и потерянные. У обоих застыла на лице длительная усталость, а в глазах бессонница. Илья готов был поклясться, что на щеке девушки блеснула слезинка, но уже через мгновение наваждение спало.       - Я не за тем, чтобы тебя выгонять, - медленно проговорила Алла. Ее голос был хриплым и севшим от долгих рыданий. Уловив это, Илья вышел на кухню поставить чайник: ей нужно что-то успокаивающее.       - Но все же ты ко мне? - холодно осведомился парень. Алла уже свыклась с мыслью, что он так разговаривает всегда, что понять его чувства можно только по глазам, что с этим просто надо смириться и не более того.       - Я думаю любому будет любопытно, что именно произошло тем вечером, - натянуто отозвалась девушка, проходя за Ильей. Тот крутанулся на месте и впился в девушку взглядом:       - Просто любопытно? - произнес парень, словно спрашивая: «Ты хочешь, чтобы я тебя научил?»       - Нет, - кивнула она, отвечая: «Да». Этот мысленный диалог стал связью между их сознаниями, но Илья требовательно прервал эту связь:       - Тебе это не нужно.       Казалось, девушка борется с собой, чтобы не схватить парня за грудки, не выцарапать ему глаза от обиды и гнева, но она лишь сжала крепче кулаки и пробормотала:       - Ты же понимаешь, что нормальный человек не сможет спать спокойно после такого...       - Да, я жалею, что мы не умеем стирать память людям, - пожал плечами Илья.       - Ты бы стер воспоминания о том, что умерла моя сестра? - зло прошептала Алла.       - То, что ты меня ударила, - небрежно ответил юноша, уже наливая им обоим чай.       Аля пропустила замечание, словно он этого и не говорил:       - Ты сказал «мы». Это кто?       Парень подвинул одну чашку в сторону девушки, окинув ее ледяным взглядом:       - А ты не слишком назойливая?       - Не говори мне, что последняя просьба моей сестры для тебя всего лишь... - каждое сказанное слово отзывалось в груди парня тупой болью, которая лишь усиливалась с каждым звуком.       - Я этого не говорил и не скажу, - спокойно произнес он, пытаясь унять накатывающую ярость. - Ты просто человек! Ты все равно ничего не сможешь сделать! Зачем тебе это?       Алла была готова к этому вопросу и медленно ответила:       - Если Мила сказала, что я должна знать, значит у нее на то были причины...       - О которых знала только она, - не дал договорить девушке Илья. - Она, а не я, Алла.       Прошло полчаса в гробовом молчании. Сначала они пили чай, но потом просто погрузились в себя: каждый о своем и одновременно о том же: о ней. Первой заговорила Алла:       - Почему ты не даешь мне шанс?       «Потому что не вынесу, если пострадаешь и ты», - неожиданно для себя понял Илья. Беспокойство и страх потерять эту девушку оказался парню в новинку, но что-то подсказывало, что это с ним с того вечера. За Аллу он испытывал неподдельное беспокойство, которого не было рядом с Милой. Романова старшая, в конце концов, обладала той же подготовкой и выносливостью. И приучали их, что прежде всего безопасность гражданских, а потом уже их самих.       Он внимательно всматривался в черты лица девушки, словно проводя по каждой линии, что не ускользнуло от внимания Аллы. Девушка решила, что он просто не уверен в ней и поэтому смело смотрела в его бегающие глаза. «Потому что Мила мне бы этого не простила», - ответил себе Илья.       - Мы — Искатели. Мы ищем их и... наверное, убиваем.       - А у них... есть название? - слегка поерзала Аля.       - Они люди, Алла. Но в их крови есть особый мутирующий ген, благодаря которому они выносливее и сильнее, благодаря ему они могут изменять свой облик. Из-за него же они вынуждены нападать на людей, - Илья рассказывал ей, делая паузы между предложениями, обдумывая следующую фразу и внимательно изучая реакцию девушки. - Мы называем их «Голодными».       - Почему они нападают на людей? - сдавленно спросила Алла.       - Те, кто послабее, питаются человеческими эмоциями, как известный термин «энергетический вампир», но они не могут изменять свой облик. Те, кто сильнее, кого ты видела, изменяются по своему желанию и нападают на человека. Они питаются людскими мясом и кровью.       Немного поразмыслив и подавив тревогу, нарастающую внутри, Алла спросила:       - Что значит питаются эмоциями?       Илья презрительно поморщился, пожал плечами и произнес:       - Не могу это объяснить: визуально это не отображается. Могу сказать лишь об обычных людях и местах, где они работают с Голодными: в таких офисах мужья с работы приходят обозленными, а жены себе ищут любовников. Они поглощают все положительные эмоции, а возможно и отрицательные.       Алла кивнула, переваривая информацию. Ей казалось, что какая-то часть внутри нее знала обо всем этом, только молчала. Девушка встала и медленно подошла к окну, устремив взгляд на закат, пытаясь собрать мысли воедино.       - Она была такой же, как и я — Искателем. Наверное, Искатель — это тоже какой-то ген, ведь мы можем их «усыплять», - задумчиво произнес Илья.       - Ты о том голубоватом свечении? - встрепенулась Алла, поворачивая голову к нему.       И снова они встретились взглядом. Она полна решимости идти до конца, а он боится ей открыться. Боится подвергнуть ее опасности, словно перед ним стояла маленькая Мила. Илья так и не мог решить для себя, проецирует ли он свои чувства к Миле на Аллу или же... наоборот?       Аля прочитала в его глазах недоверие и подозрение. Ей стало обидно, что он так и не хочет считаться с ней.       - Я боюсь, что ты просто оставишь меня одну со всем этим, что я узнала, - сдавлено произнесла девушка, пристально смотря в глаза Ильи. Парень дернулся, словно его ударило током, затем он резко подскочил к девушке, почти впечатывая ее к стене:       - Конечно, я оставлю тебя одну со всем этим, - прошипел он ей прямо в лицо. - А на что ты надеялась, когда шла сюда? Когда спрашивала меня обо всем? На что?       Девушка растерялась от такого напора и подняла испуганный взгляд. Илья торжествовал, но недолго: внутри девушки что-то щелкнуло. Алла моментально поднесла руку к его груди и толкнула так, чтобы он отступил на шаг, и холодно сказала, будто не своим голосом:       - Надеялась? Я не надеялась, Илья. Я знаю, что ты меня подготовишь к тому же, чем вы занимались с Миленой.       Она говорила быстро, жестко и четко, словно стояла перед ненавистным учителем, засунув руки в карманы брюк. Девушка замерла в уверенной и властной позе, словно не могла дождаться окончания разговора. Илья не смог определить: взяла ли она себя в руки или что-то в ней изменилось, и просто ответил:       - Мила была Искателем, а ты — просто девушка, - процедил он.       - И что теперь? Я не смогу справиться с ними своими силами? Или, может, я буду для тебя во всем бесполезна? Да и с чего ты взял, что я — не такая как вы? - в каждом слове сарказм, на лице застыла гримаса надменности, а голосе холод, который пронизывал парня до костей. Такая резкая перемена настроения заставила его насторожиться и отойти к другой стене. Он обдумывал ответ. Еще минуту они схлестнулись в зрительной борьбе, пока Илья не ответил:       - Когда рядом Голодные мы, как Искатели, чувствуем пронизывающий холод изнутри, а кожей чувствуем тепло. Рядом с себе подобными - иначе, Алла: мы чувствуем неестественное тепло внутри. И я чувствовал его, когда был рядом с Милой, а сейчас с тобой... - Илья выждал мучительную паузу, прежде чем нанести свой удар, - я скорее чувствую холод.       Алла, на его удивление, даже не шелохнулась. Он же ожидал криков, гнева, ярости, ему не хватало эмоций, он должен был их откуда-то черпать, но девушка стояла и впилась в него испытующим взглядом:       - Чувствовал, говоришь? Что ты чувствовал, если за три года так и не заметил ее любви к тебе? - вопрос был скорее риторическим, но она попала «в десятку».       Илья застыл на месте, застыло и его выражение лица, застыл в воспоминаниях образ угасающей Милены, застыла боль, сжимающая сердце с того дня — все это отпечаталось на его лице. Алла издевательски усмехнулась:       - Ишь как в лице переменился. Стыдно что ли? - девушка издевалась, беря ситуацию в свои руки. Он сейчас не могу ничего придумать, не было сил искать, чем ей можно ответить. Илья понял, что единственная возможность закончить этот разговор адекватно — это сдаться ей. Именно этого и добивалась Алла. Подводя его к той самой черте, которую он не в силах перешагнуть и с чем не в силах спорить.       - Хорошо, у тебя месяц, чтобы себя натренировать, а у меня — чтобы научиться справляться одному, - прохрипел парень, моля о том, чтобы это не выглядело слишком жалко.       Победно ухмыльнувшись девушка подошла к парню и слегка коснулась его руки, вместо рукопожатия. Илья сглотнул комок и прищурился, заглядывая в глаза Аллы. Та высокомерно подмигнула и вышла в коридор. Уже через минуту парень остался один со своими мыслями и воспоминаниями. Послевкусие от разговора напомнило ему день кремации Милы.       Прощаться с девушкой прибыли немногие: некоторые из родственников, пара знакомых девушки, Алла и Илья. Все они стояли в одной линии, пока не вынесли урну с пеплом.       Именно в эти несколько минут Алла непослушными руками достала из сумки какой-то потертый блокнотик, таким знакомым показавшимся Илье. Алла медленно открыла какую-то страницу и прохрипела, попытавшись откашляться:       - Это последнее стихотворение, которое написала Милена. Она часто писала стихи, но именно это оказалось последним... - начала девушка, а все внимательно прислушались к ее голосу, кажется, даже никто не дышал, пока она читала.

- «Ты испил всю меня до конца. Каждую клеточку этого тела. Ты выпил меня - тебе хватило сполна: Горечь и боль во мне была до предела. Ты испил всю меня до конца. Воспоминания вихрем кружатся в тебе: Это "сладостью" ты б не назвал, Теперь ты слышишь мой голос и в тишине. Ты испил все во мне, что жило, Убивая то каплю за каплей. Пусть я потеряла, и все это твое: Это слезами сорвется на кафель. Ты испил все во мне, что жило, И теперь я твоя без остатка. Может, не знаешь? - Все во мне умерло; От меня лишь осталась эта тетрадка».

      У каждого из присутствующим перехватило дыхание от удивления, Илья не выдержал давления от утраты, тогда он встретился взглядом с Аллой. Снова. Она ничего ему не сказала, ничего не потребовала, а в ее глазах не было осуждения, когда он развернулся и уходил. В его голове все еще стучали последние слова стихотворения. « Все во мне умерло; От меня лишь осталась эта тетрадка», - повторялось без остановки в его сознании, напоминая обо всем.       Только когда он вышел из здания, понял, почему Алла не осудила его: пока он стоял там, пока выходил, на кафель, как по указанию, срывались кродильи слезы, беззвучные и сухие, потому он их и не почувствовал. И только когда он зашел в квартиру и сел на диван, подвинув когда-то примятую им книжку, он позволил себе сорваться во весь голос.