Бесконечный голод

      Теперь Илья понимал, почему не мог найти голодного из всего персонала, однако и от того, что им оказался директор — легче не стало. Естественно его сместят, и уже завтра будет выбираться новый директор фирмы, но как ему одолеть не штатного сотрудника, а того, кто явно питался «изысканно» и обладал выдающейся силой, с которой Илье и предстояло справиться?       Вечер был тихим. Алле пришлось уйти из дома, куда вечером должен был подъехать Алексей. Девушке было неизвестно, что именно решил Илья и как он решил справиться с врагом. Она добрела до того самого места, где вчера они с Ильей тренировались. Алла понимала, что тренировки нужно обязательно проводить, иначе это станет опасным для нее: как выяснилось, обычным оружием убить их нельзя, но это позволит их замедлить, задержать или временно отправить «на отдых». Но снова и снова перед ее глазами всплывало лицо того «Голодного», которого она встретила в офисе, и снова по ее телу пробегала волна дрожи и паники. Одна на свежем воздухе она не позволяла страху захватить над собой контроль.       Спустя какое-то время, а какое сказать она не могла, сзади послышались шаги, а скорее бег, на который она резко обернулась. Силуэт прорисовывался все четче и четче, пока она не узнала мужчину, охнув. Алла резко подалась назад, застыв на месте: теперь и он увидел ее. Его лицо не было изуродованным, а тело было стеснено костюмом. «Интересно, как он планировал провести вечер?» - только и подумала Алла, прежде чем услышала его:       - Привет, Аллочка, - последнее слово было слишком выделено тоном, чтобы не понять его обозленность. - Тебе не удалось меня провести — я не поверил, что тот поганец — это ты.       Девушка молчала, полностью утопая в той волне ужаса, которую испытала и днем.       - Так ты знаешь, кто я? - невесело хмыкнул Алексей.       - Знаю, - сдавленно ответила Алла, давясь слезами, подкатывающими раз за разом.       - Странно, - в его тоне проскользнули нотки удивления. - Ты не такая, как он... вот я и попался. Он рассказал?       - Нет, - ее же собственный голос сорвался, выдавая ее панику. - Я почувствовала.       - Оу, - поджал губы мужчина. - Ты пахнешь по особенному.       Он в два шага оказался перед ней. Это все накрыло ее, словно он сам накинул на нее сеть ужаса. Она подняла на него полные боли и ненависти глаза. Хотя на него они не произвели никакого впечатления:       - Ты восхитительна, - он снова склонился к ее уху, как и днем, и снова поцеловал ее в шею. - Но сегодня... я собираюсь выжить.       Пока все это происходило, Алла стояла крепко зажмурившись, словно надеясь, что открыв их, никого не увидит. Облегчение и удивление, которое она испытала было непередаваемым - она на самом деле стояла посередине стадиона одна.

***

      Теперь она не боялась — она шла домой. Потому что его там уже точно не было, но и Илью она не встретила по пути. Мысли заглушали шаркающие шаги. «Где мне найти сил и смелости бороться с этим страхом? Я дрожу в его присутствии, как осиновый лист. Мне нужно. Нужен как воздух рядом. Илья. Он меня защитит, правда?» - решение, как и ответ не приходило ей в голову. Только пустота — заглушающая мысли. Казалось бы, пустота — это пустота, и ее заполняют. А с ней наоборот — пустота заглушила все внутри нее, делая ее подобно кукле, какие были в ее детстве.       Квартира была закрыта и пуста. «Снова одна, не так ли?» - спросила Аля сама у себя, кивнув в пустоту. Девушка прошла на кухню и тяжело опустилась на диван. Опустила руки на стол, а голову на них. «А что будет дальше?» - «Дальше... дальше... дальше...» - эхом раздавалось во сне. В нем вперемешку бежала она, за ней Алексей, а где-то сзади Илья. Через некоторое время Алла почувствовала что-то и обернулась. Пустота. Темно. И только два силуэта она видела: один быстро приближался к ней: Голодный. Он бежал, но никак не мог приблизиться, а Илья? Он остановился и смотрел на эту погоню. Неожиданно что-то перевернулось с ног на голову: все вокруг исказилось до черт квартиры, из которой Илья быстро уходил, словно бежал от нее, а Голодный стоял перед ней и скалился своей чудовищной пастью. По глазам девушки бежали сухие слезы, страх колотил ее до дрожи, но Алексей не накинулся на нее, а лишь крепко ухватил за запястье и начал его энергично трясти. «Что? Что с тобой?» - думалось зачем-то Алле, пока она не выпуталась от пелены Морфея.

***

      Илья был удивлен, когда дверь в квартиру легко поддалась, он же уже решил, что Аллу ему придется искать где-то на улице. Но она, как ему показалось сначала, мирно дремала на кухне, но по мере приближения — он понял, что ее всю трясет, бросает в жар и холодный пот. Мужчина быстро начала трясти ее за руку, чтобы она очнулась. Но Алла была где-то глубоко в своем сознании.       - Что? Что с тобой? Алла? Алла? - он уже обхватил ее за плечи, не зная, что предпринимать. На его счастье, девушка с трудом начала разлеплять веки и поднимать голову. Тело все еще пробивала дрожь и ужас. Парень прищурился и быстро отошел от нее к холодильнику. Уже через минуту он принес две стопки, достал хлеб, мед и конфеты. А на столе стояла бутылка водки.       Девушка негодовала, но тело не поддалось на попытку встать. Тогда она просто прошипела:       - Что ты делаешь? Снова? Тебя ее смерть ничему не научила? - ярость плескалась в черных глазах, словно поглощая его. Илья так и замер, смотря в них, уже почти чувствуя вину, которой нет, а затем произнес ответ по слогам, чтобы каждый звук впечатался в сознании девушки:       - Сегодня сороковой день со дня ее смерти. Надо помянуть.       Холод его слов и тона пробил в Алле очередную волну дрожи — он окатил ее этим напоминанием, как ледяной водой из проруби. Девушка закусила нижнюю губу и кивнула, пробормотала сдавленное: «Извини».       Через минуту стопки были наполнены, а хлеб порезан на кусочки. Алла болезненно скривилась, представляя, как алкоголь обожжет горло, но говорить ничего не стала. Ей уже так давно холодно одной, что она была готова принять жар водки, не сковывая себя никакими рамками морали.       - Ты молодец, спасибо, - тихо сказал парень, стараясь изменить голос, будто это вовсе не он сказал. Ему было трудно признать, что она превзошла его ожидания, тем более, что он столько времени в нее не верил.       - Я все еще не могу смириться... или привыкнуть к тому, что ее нет, - проглатывая слезы прошептала девушка.       Парень ничего не ответил, казалось, даже не дышал. Он вложил в ее дрожащие пальцы стопку и осушил залпом свою. Хлеб, что он держал во второй руке оказался ему не нужным: он будто бы выпил воды. Действия Ильи отозвались в Алле уверенностью и та решила повторить за ним. Но только алкоголь попал в рот, так девушка и закашлялась, часть сглотнув, а часть выплюнув обратно:       - Не могу я также, - зло шикнула девушка.       - А и не надо, не сможешь, - нахмурился парень. - К чему дальше храбриться?       Пока он проговаривал ответ, налил себе еще одну стопку, Алле — нет. Девушка поджала губы, недовольно посмотрев на парня:       - Не будь так жесток ко мне...       Парень осушил стопку и впился в девушку взглядом. Вероятно, ее обиженный вид его позабавил, Илья усмехнулся:       - Не уж то ты решила мне поплакаться?       Алла нахмурилась и отвернула голову, придумывая ответ. Не прошло и десяти секунд, как она сверкнула глазами в его сторону и спросила:       - А что, сочувствовать тебе мешает твое вероисповедание?       Она не была уверена, пыталась ли разрядить обстановку или же хотела его задеть, но сарказм вызвал у парня негодование. С каждым последующим сказанным словом напряжение натягивалось подобно струне, вот-вот собирающейся лопнуть:       - Не вероисповедание, а образ жизни, - сухо отозвался Илья.       - Что ты хочешь этим сказать? - недовольство на лице Аллы сменилось удивлением.       - О Боже! - парень обвел взглядом кухню в надежде найти хоть что-то, что могло объяснить ему ее вопросы, или же объяснить ей столь очевидные, по его мнению, вещи. - Сними розовые очки, девочка! - он пощелкал пальцами перед глазами Аллы. - Не уж-то ты думаешь, что «убийство» Голодных никак не влияет ни на психику, ни на самочувствие, ни на настроение? Ты вообще реально мыслить можешь?       Алла хлопала ресницами — ее глаза были на мокром месте.       - Если у меня и есть очки, то ты явно пытаешься их сорвать вместе с кожей, - сглотнула комок девушка.       - А что ты ожидала? Так уж повелось, что Искатели работают в паре: мужчина-женщина, потому что мужчинам достается работа грязная, а женщинам - работа логики и интуиции.       Илья посмотрел ей в глаза, она — в его. Прошибло разрядом тока не только их двоих, но и напряжение: оно лопнуло и осело где-то у их ног: оба успокоились, словно не было горьких или обидных слов. Увидев подступающие слезы девушки, парень вспомнил Милену. Под ложечкой засосало, а в груди у него сжался комок:       - Она плакала, когда мы «убили» своего первого голодного, вернее... - он запнулся, - моего голодного, а для нас — первое задание. И... плакала, когда она первый раз это сделала. Ей было очень тяжело, наверное, и мне.       Илья смотрел куда-то поверх головы Аллы, воспоминания сами собой всплыли в его голове: как Милена не могла найти места, перекроя шагами всю квартиру, беспрестанно вытирая слезы, как он ходил за ней следом, пытаясь успокоить и унять ее дрожь, как он заставлял ее выпить воды с несколькими каплями валерьянки, а истерика не давала ей сделать даже глотка. Тогда он лег спать с ней, обнимая ее и просыпаясь от каждого ее движения. Пальцы его крепче смыкались на ее плечах, но хватка слабела: он боялся нарушить ее сон. Однако, на утро внутри него что-то сломалось — он похолодел ко всему, что происходило. Только когда она впервые «убила», он ощутил это щемящее чувство. Эти события были разделены месяцем, может, немного больше, но он не смог выдержать очередного наплыва эмоций: сразу, по возвращении домой, он «напоил» ее валерьянкой и ушел, как только Милена заснула. Он ушел в бар и пил до самого утра. С тех пор Илья и напивался каждый раз по выполнении задания: просто уходил без слов, как только за Милой захлопывалась дверь. Встречались они только если девушка не засыпала до его возвращения. Уже на утро он прекрасно помнил каждое обидное слово, сказанное им, каждый взгляд, наполненный болью и подаренный ему. Но на утро Илье было все равно.       «И ее слезы через месяц перестанут что-то во мне задевать?» - спросил Илья сам себя, но что-то ему подсказывало, что с этой девушкой что-то будет иначе, потому что он видит в ней ее, каждый раз.       - Мне кто-то говорил, что первая смерть, это как инициация для Искателя — в нем что-то ломается, и чувства, которые он испытывал прежде уходят в небытие. В нас не уживаются эти два сознания: человек и Искатель.       Парень уже успел выпить еще, а теперь налил еще одну стопку. Но ему она не досталась — девушка ловко выхватила ее и осушила вмиг.       - Это невежливо, - сдерживая недовольство, глухо сказал Илья, наполняя стопку для себя.       - А ты хоть раз пытался быть повежливее?       Илья не донес водку до рта, изумленно вскинув брови:       - Я предельно вежлив — воспитание такое, - едко процедил собеседник.       Девушка понимающе хмыкнула, но решила не отступать:       - Ты понял, о чем я. Я о твоей манере общения.       - Тебе не кажется, что ты лезешь не туда, куда стоило бы?       Алла тоже задалась этим вопросом, но, видимо, она успела захмелеть и говорила в ней уже не логика и рассудительность, а глупость и невежество.       - Как только тебя такую так безрассудно любила Мила? - риторический вопрос, который он прошептал себе под нос, вызвал у Аллы жгучую обиду: она подскочила на месте и сократила расстояние между ними:       - А не кажется ли тебе, что любопытно, за что она тебя так любила, Илья? Как она все это время продолжала любить такого бесчувственного, как ты? - чуть было не сказал Алла, глядя Илье в глаза. Но как только они встретились взглядом, то выпалила, - привыкай, теперь тебе меня такую терпеть.       Ее слова были пропитаны желчью, если бы словами было можно убить, то ее тон разъел бы его со всеми потрохами. Но в этот раз их зрительный контакт не затушил пожар, а скорее разжег его. Внутри Ильи вспыхнули все эмоции, которые он таил в себе столько времени. Все эмоции настигли его волной, вырвались на свободу, вызывая всевозможные стихийные буйства в его голове и груди. Он уже знал, что завтра ответит на любой вопрос: «Это все алкоголь».       Парень подался вперед, не давая девушке опомниться, и припал к ее губам, словно к источнику после долгих дней жажды. Грубый поцелуй и стал лопнувшей струной их разговора. Алла начала вырываться из рук, плотно обхвативших ее кольцом. Не было ни капли нежности или чувств в этом прикосновении. Не было страсти, не было даже желания. Было только то, что он хотел ей показать: он здесь главный и «не надо лезть в чужую кухню», - как часто говорила Мила.       Илья раздавил ее, Алла медленно успокаивалась, сопротивляясь все меньше и меньше. Он не шевелился: просто припал к ее губам и обхватил девушку, отпустив только тогда, когда она покорилась ему и опустила руки. Тогда он отпрянул и сурово посмотрел на нее. Аля выглядела подавленной и сокрушенной: чего ломить стену, которая итак надломлена всяческими событиями. Илья процедил ей прямо в губы:       - Так вот, Аллочка, - теперь его очередь изливать желчь. - Ты сама сказала, что мне к тебе привыкать. Так вот и тебе привыкать ко мне — такому, какой я есть, как сейчас, вчера и всегда. Знаешь, чем Искатель отличается от Голодного? У нас немного разное восприятие: им не хватает эмоций снаружи — поэтому они ее черпают из других, а Искателю — внутри. У нас внутри пустота и холод. Мы не убиваем людей, как они, но мы жестоки. Ты не Моська, а я — не слон, чтобы тебя на меня лаять. Так что «давай жить дружно», - он отпустил ее и отвернулся, до последнего мгновения, не разрывая зрительный контакт.       - Почувствовал силу, власть, тщеславие? Потешил самолюбие? - голос Аллы изменился и стал ледяным. Сталь и безразличие, словно она не была раздавлена мгновение назад. Все это она говорила, смотря в его отражение в окне. Он же смотрел перед собой, вслушиваясь в слова. - Это все алкоголь. Так скажешь ты, так скажу я. Я тебя ненавижу. И всегда ненавидела. За свою сестру, даже не потому, что ты такой. Я же вижу тебя насквозь. А ты меня... - нет, - усмешка застыла на лице Аллы, когда он, наконец, обратил внимание на ее отражение. «Как она так делает? Как она так меняется?» - только и задавался вопросом Илья. Он резко обернулся, в надежде, что его взгляд сможет что-то резко изменить и вернуть все, как было, чтобы надломить этот тон, эту гордость, эту не разрушенную крепость, но она ушла: он только видел скрывающуюся в проеме прямую спину и услышал звук захлопнувшейся двери. Она ушла, выстроив между ними стену.