Глава 17. В ожидании чуда
2 октября 2014 г., 14:21
Лишь поистине мудрый человек может простить того, кто нанес ему серьезные душевные травмы.
***
Мартин не спеша вышел из больничной палаты. Он шел медленно, прислушиваясь к звуку своих шагов, эхом отражающихся от стен пустынного коридора. Молодой человек шел в сторону комнаты своего врага. Ему не нравился Эрик. Слишком заносчивый, слишком язвительный, слишком Бесстрашный. Было в нем что-то, что отпугивало всех. Всех, кроме Элли. Мартин искренне не понимал ее выбора. Но и не осуждал. Потому что, как это не странно, но рядом с Эриком младшая сестра менялась. Родные глаза вдруг озарялись неподдельным счастьем, словно он был единственным лучиком света в кромешной тьме. Будто он был ее спасением в бездушной игре фракций. Мартин остановился посреди коридора, сделал глубокий вдох и выдох, завернул за угол и остановился, как вкопанный. Его глазам предстала преудивительная картина. Эрик стоял напротив окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. Мужчина ничего не делал. Лишь смотрел невидящим взглядом на заснеженный пейзаж. Глядя на поникшие плечи и опущенные руки, Мартин отчетливо осознал, в какое отчаяние загонял себя этот странный человек. Словно почувствовав взгляд парня, Эрик обернулся. - Привет, - поздоровался он. - Не хотел тебя отвлекать, - вместо приветствия сказал Мартин. - Ты не отвлекаешь, - грустно усмехнулся Эрик, - Ты что-то хотел? - Да, надо бы поговорить… - Что с ней? – тут же встрепенулся мужчина, - Она здорова? - Да. Пока да. Я как раз и хочу это обсудить, - немного замялся парень. Как же сказать ему? Как вообще можно сообщить мужчине, что он должен выбрать, кому жить: любимой или своему ребенку? Мартин засунул руки в карманы джинс и внимательно оглядел Эрика. От того гордого лидера осталось совсем немногое. Хотя нет. Эрик был все таким же. Только вот во взгляде больше нет колючего холодка, лишь какая-то опустошенность. - Твои тесты ничего не дали. К сожалению, ученым до сих пор неизвестно Дивергент или нет. Поэтому они не могут определить, на кого же действует сыворотка: на Элли или на малыша. Эрик облокотился об оконную раму, скрестил руки на груди. До него начало доходить, о чем будет этот разговор. Меж бровей пролегла упрямая морщинка. - И? - Нам придется решить, кто из них… кто… Мартин сглотнул. Он просто не мог произнести это вслух. А Эрик отвернулся от него, вновь посмотрел в окно. Что он мог сказать? Он чувствовал смертельную усталость и хотел лишь одного – чтобы ему вернули Элли. И тогда он сможет все изменить. Он сделает все возможное. Да, и невозможное тоже, чтобы прекратить весь этот ужас. Молодые люди какое-то время молчали, каждый думая о чем-то своем. А потом Эрик чуть слышно произнес: - Я пойду на все, только бы она жила. - Она потеряет ребенка. - Ну, кто-то же должен сделать этот выбор. Знаешь, что я понял, будучи лидером Бесстрашных? Мартин пожал плечами. - Что самое сложное – это взять на себя ответственность, когда от одного твоего шага, от одного слова зависит судьба другого человека. А знаешь, что самое страшное? Мартин опять пожал плечами. - Самое страшное – это жить с этой ответственностью. С теми решениями, которые ты принимаешь, с последствиями твоего решения. Эрик перевел взгляд на парня. - Я не могу потерять ее. Пусть лучше она будет ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь, но она будет жить. Мартин впервые видел на лице Эрика боль. Боль от принятия трудного, сложного и такого взрослого решения. Ведь им всего по 18. Но иногда жизнь заставляет взрослеть раньше времени.***
День прошел на удивление быстро. Возможно, потому что утро, день и вечер слились воедино благодаря тучам, покрывающим небо. Лишь изредка в течение дня серое небо изрыгало такой же по цвету снег, хлопьями ложащийся на землю. Казалось, вся Вселенная затихла в томительном ожидании. Чего ей было ждать? Вселенная всемогуща и мелочные заботы людей ее мало волнуют. Человек может играть силами природы лишь до определенных пределов; то, что мы создали, рано или поздно обернется против нас. Вселенная слишком мудра, чтобы позволить человеку взять над собой вверх. Оба молодых мужчин не могли уснуть в эту снежную ночь. Вроде бы скоро Рождество. Волшебный праздник, семейный праздник, праздник веры. Это день, когда веришь, что возможно все, день, когда ждешь чуда. Откуда им было знать, что в эту ночь их мысли были схожу. Каждый молил всех богов и ангелов сохранить жизнь той, которая сейчас боролась за свою жизнь, лежа, словно Спящая красавица, в неподвижном молчании в реанимации.***
Эрик быстрым шагом шел по однотипным светлым коридорам больнице. Внутри все клокотало. Еще минуту назад он мог войти в палату и увидеть ее, дотронуться до ее, почувствовать ее тепло, уловить сладкий аромат ее каштановых волос… но вмешался Мартин. Чтоб его! Эрик резко остановился и со всей силы ударил кулаком о стену. Из-за адреналина, бушующего в его крови, он не почувствовал боли, лишь стертые в кровь костяшки пальцев напоминали о случившемся взрыве яростной отчаянности. Ну, и пусть его не пускал этот сопляк. Он же мог ударить его, отпихнуть. Один шаг. И он бы увидел любимое личико. Чертов Мартин! Он сказал, что все кончено? Плевать! Плевать на все! Эрик развернулся и пошел обратно к палате. Плевать на все. Он должен увидеть Элли. Но его остановил спокойный голос. - Далеко собрался? - Ты! – яростно прошипел Эрик, медленно оборачиваясь, готовый сразиться со своим врагом прямо сейчас. - Да, я, - все также спокойно согласился Мартин, - И я ждал тебя. - Дождался, - огрызнулся Эрик. - Может, поговорим как взрослые? Из-за нашей вражды Элли не становится лучше. Эрик смерил врага неодобрительным взглядом, но все же кивнул. Мартин сделал пригласительный жест рукой в открытый кабинет и вошел первым. Молодой лидер прошел за ним, все еще кипя от гнева. Да кто он такой, чтобы указывать мне, ребенок я или взрослый?! Я и сам в состоянии разобраться, что мне делать! Мартин подошел к больничной койке и запрыгнул на нее, а Эрик так и остался стоять в дверях, облокотившись на косяк, скрестив на груди руки. - Ты навещал ее? - не выдержал тягостного молчания лидер. - Сегодня утром. Она все еще не просыпается. - А ребенок? - Он очень слаб. Сердечко почти не бьется. Эрик… - начал было Мартин, но Эрик его перебил. - Нет, я не отступлюсь от нее. - Ты совершаешь ошибку. - Ошибку? Только я знаю, как защитить ее! Мартин устало опустил глаза и тихо проговорил: - Ты уже достаточно причинил ей страданий. - Да что ты говоришь?! - Эрик, - Мартин поднял глаза на мужчину, - Подумай, Элли умирает… я не говорю, что это твоя вина. Нет. Но, если она очнется. Что у нее останется? - Я. - Ты будешь лишним напоминанием о случившемся. О потери. Она могла бы стать матерью прекрасного малыша или малышки, но его не будет. Будешь ты. И как ты ей поможешь? Эрик не мог поверить в происходящее. Неужели Мартин, правда, так думает? А парень продолжал: - Ты станешь для нее олицетворением всего того кошмара, которое она захочет забыть. - Нет!!! Это не так! Я помогу ей! – в отчаянии воскликнул Эрик. - Я знаю, ты хочешь уберечь ее, - мягко проговорил парень, - Но, подумай, без тебя ей будет лучше. Отпусти ее, не зови за собой. Элли и так пережила много горя. Оставь ей хоть небольшой шанс на счастливую жизнь. - Думаешь, я не вижу ее боль? Думаешь, я не знаю, как ей будет тяжело? – Эрик уже стоял посреди кабинета, буравя яростным взглядом Мартина, а руки то и дело сжимались в кулаки, - Не только она потеряет своего ребенка, но и я! Ты, чертов Дивергент, даже не представляешь, какого это! Почему ты решил, что без меня ей будет лучше? Мартин оцепенел. Не от слов, а от взгляда, от внезапной вспышки буйства эмоций, пытающих в серых глазах собеседника. - Потому что она любит тебя и пойдет за тобой, куда бы ты не позвал ее. Но будет ли она счастлива? Мартин выдержал паузу и мягко продолжил. - Я не могу настаивать. Это не в моей власти. Но подумай, Эрик, на какую жизнь ты ее обрекаешь. Вы из разных фракций, а Эрудиты никогда не согласятся на ваш союз. - Что ты предлагаешь? - Оставь ее. Не мучай. Не ломай ей жизнь. При сложившихся обстоятельствах ей будет лучше без тебя. - А что останется мне? - Борьба. Ради нее ты можешь сломать эту Систему. Я помогу тебя, Эрик. Если ты захочешь отомстить фракциям, я буду бороться с тобой. - Это все, что я могу сделать, ведь так? – равнодушно спросил мужчина. Мартин похолодел. Он увидел, как постепенно разбивается надежда, как увязает душа этого странного человека, как из серых светлых глаз пропадает что-то важное. Эрик походил на загнанного дикого зверя. Он утратил силы для борьбы за Элли, в нем проснулся расчетливый хищник, жаждущий мести. За то, что уже нельзя вернуть, за то, что он вынужден оставить свою девочку. Свою Элли. Из-за идиотских законов фракций. Из-за Системы. Он нашел виновника всех своих бед и готов нанести ответный удар. Пусть это и не спасет его раненное сердце, но хоть Элли будет отомщена. - Я хочу попрощаться с ней, - холодно отозвался лидер. И не дождавшись ответа, вышел из кабинета.***
Эрик неотрывно смотрел на умиротворенное лицо Элли. Такая юная, такая нежная и такая слабая! Ему нестерпимо больно видеть ее такой беззащитной и еще больше боли от понимания, что он никак не может ей помочь. А ведь он пообещал оберегать ее. От всего на свете. Он обязан ее защищать. Эрик дотянулся до лица девушки и ласково провел рукой по щеке. - Возвращайся ко мне… С того дня, как Элли появилась в его фракции, жизнь Эрика внезапно изменилась. В ней появилось место чуду. Чуду с карими глазами. С того дня молодой человек поклялся оберегать и защищать Элли. Но от себя он так и не смог ее сберечь. И сейчас, держа ее холодную руку, слушая монотонный писк кардиомонитора, Эрик отчетливо понял, что жизнь Элли стоит тысячи детей. Он готов взять на себя ее гнев и гнев Мартина, убив ребенка. Пусть только она останется жива. Парень прижался лбом к руке девушке и закрыл глаза. Ему было так тяжело. Так нелегко принять это решение. Но он не мог позволить ей умереть. Даже ради ребенка. Эрик умирал в душе… он взвалил на себя непосильный груз. Не каждый взрослый может вынести то, что выпало на его долю. Но он все еще жив, все еще дышит, а это хоть чего-то то значит. Он сильнее, чем думает, сильнее, чем многие из ныне живущих. Он сможет выстоять, сможет не утонуть в муках собственной совести. Только бы не сойти с ума… и сохранить трезвый рассудок. Хотя бы до следующего утра. А там, будь, что будет. - Прости меня, Элли, - прошептал он, не открывая глаз. И, поцеловав ее пальчики, вышел из палаты.***
Прошу включить песню Snow patrol – Run. Песня поможет сильнее прочувствовать то, что описано ниже.
***
Девушка стояла у окна, облокотившись о подоконник, глядя на заснеженный пейзаж. Мне жаль, Элли, но он ушел… Слова брата эхом отдавались в ее голове. Как? Почему? Эрик принял тяжелое решение. Он спас тебя, но убил своего ребенка. Такое нелегко пережить. Элли отвернулась, медленно сползла по стене и уткнулась лбом в колени. Пустота. Вот что она чувствовала. Словно всю радость высосали, словно сердце вырвали и вычистили. Не было слез. Не было боли. Не осталось ничего. Так будет лучше. Поверь. Теперь ты свободна от прошлого. Элли верила, что они вместе смогут все пережить. Смогут преодолеть все трудности и быть вместе. Смешно. Ты сильная. Ты переживешь. Я помогу тебя, сестренка. Я буду рядом. Обещаю. - Хватит!!! Крикнула она в пустоту коридора. Голос брата, ласковый, обволакивающий никак не хотел оставлять ее голову, советовал, наставлял. Девушка яростно запустила руки в волосы и сильно-сильно зажмурилась. Замелькали яркие вспышки, а голова закружилась. Элли отняла руки от головы, сложила их на коленях и опустила голову. Что ей теперь делать? Как жить дальше? Без него… - Ты хорошо себя чувствуешь? – Элли вздрогнула. К ней подсела Джес. - Да, все замечательно. Я отдыхаю. - Я вижу, - грустная улыбка чуть тронула губы женщины, - Ты ничего не ела со дня операции. Со дня, когда ушел он. - Я не хочу есть. - Милая, прошло уже двое суток. Ты так голодом себя заморишь. - Я не хочу есть, - монотонно повторила Элли. - У меня для тебя послание. Элли перевела отсутствующий взгляд на Джес. - Оно от него. Сердце пропустило пару ударов и забилось с бешеной скоростью. От него. - Это письмо, - Джес вложила конверт в ручку девушки. Элли неотрывно смотрела на аккуратный кусок бумаги у себя в руке. От него. В голове зашумело, она перестала замечать все вокруг. Во всем мире осталась только она. И послание от того, к кому так сильно тянулась душа. Джес поднялась на ноги и, улыбнувшись, тихо произнесла, - Я подойду позже. Женщина никогда в жизни не видела, чтобы кто-то так сильно страдал из-за любви. Прав тот, кто сказал: «кто любил, тот носит шрамы». Прошло немало времени прежде, чем Элли решилась открыть письмо и прочитать. Дрожащими пальчиками она разорвала бумагу, развернула письмо. Элли… Я помню тот день, когда ты без спроса вломилась в мою комнату, закрылась в ванной и просидела там до утра. Я помню, как недоволен тогда был, как проклинал то утро. Как мне хотелось поскорее избавиться от тебя и твоего брата. Хотелось вернуться к своей привычной жизни. Я еще не знал, что та встреча с тобой перевернет всю мою жизнь. А потом была поездка и ночь в «Кафе у Лари». Я все время старался быть рядом на случай, если тебя придется защищать. И все удивлялся, как такая хрупкая девушка решилась отправиться на поиски своего брата, невзирая на все опасности и не владея никакими приемами самозащиты. Как ты вообще решилась довериться мне? Я долго пытался отыскать ответ на этот вопрос, но так его и не нашел. Просто ты, Элли, самая удивительная девушка. Ты очаровала меня одной своей улыбкой. Нет, улыбка не на лице. Улыбка в глазах. Так улыбаться можешь только ты: искренне, светло. Что от одного взгляда в твои искрящиеся счастьем глаза становится легко и свободно. Словно все плохое, что было, есть или будет, они уносили, стирали, забирали. Именно так улыбаются по-настоящему счастливые люди. Именно от такой улыбки вырастают крылья, и хочется петь.***
Я помню ту ночь, когда ты поцеловала меня. Внезапно, порывисто, словно боялась передумать. Я видел обиду в твоих глазах, когда я прервал поцелуй. Ты удивленно посмотрела на меня, а затем отвернулась, свернулась калачиком, словно рассерженный котенок, и уснула. А я так и не смог заставить себя уйти. В ту ночь я не сомкнул глаз, оберегая твой сон. И думал. О тебе. О том, что ты не должна привязываться ко мне, не должна доверять. И, когда я уже принял решение встать и покинуть твою квартиру, ты дотянулась до моей руки и прижалась щекой к ладони. Вроде бы простой, незатейливый жест, но это был самый счастливый момент за последние несколько месяцев.***
Я помню ту ночь у озера, когда ты сделала мне драгоценный подарок. Ты подарила мне себя. В тот самый интимный момент, когда мы встретились взглядами, ты чуть приподняла уголки рта, подбадривая меня. Меня! А ведь это я тогда должен был успокаивать тебя, вселять уверенность… Такая хрупкая и такая сильная одновременно. Ты удивительная девушка. И потом, глядя на тебя, я верил, что все еще можно изменить. Что все будет хорошо… Наивно? По-детски? Да… но так хотелось хоть на минуту окунуться в мечту. Мечту, которая никогда не сбудется. Но в тот день, я всего этого не знал. Я наслаждался последними лучами заходящего солнца… и теплом. Теплом, исходившим от тебя...***
С той ночи я почти не спал. Просто не мог. Не мог закрыть глаза. Потому что, закрыв, я сразу видел тебя: обнаженная девушка стоит напротив меня, а в глазах нескрываемый страх и какая-то непоколебимая решимость. Странное сочетание для столь юного создания. А ты подошла совсем близко, посмотрела на меня своими удивительными глазами цвета нежного шоколада и мягко прикоснулась губами к моей щеке. Так нежно и так легко, что мое сердце не выдержало и все-таки сжалось от любви к этой удивительной девушке. К тебя, Элли. Я до сих пор не могу поверить, что ты выбрала именно меня. А потом я понял, что те чувства, которые ты пробудила во мне, были не к месту. Все было не вовремя, неправильно, неверно, слишком быстро, слишком ново. И я сделал то, что должен был. Отстранился от тебя.***
Наверное, именно в эти дни я все-все понял. Понял, что не могу жить без тебя.***
И наступили серые однообразные будни. Один страшнее другого. И так день за днем. Ночью за ночью. Но ничего не менялось. Я лишь сильнее загонял себя в тупик. Я существовал в темном одиночестве бесконечных сумерек. И это было страшно. Страшно, потому что реальность приближалась с каждым новым днем. И от нее не было спасения. Лишь в те мгновения, когда ты была рядом, когда я мог украдкой поглядывать на тебя, слышать мелодичный звук твоего голоса, улавливать твой сладковатый запах, я забывал обо всем. В те моменты была лишь ты. Моя маленькая девочка. Моя Элли… Я старался жить как раньше. Ведь так проще, так правильнее. Я смеялся, когда это было необходимо. И улыбался, когда того требовал случай. Но не видеть твою улыбку было невыносимо тяжело. Но еще тяжелее было чувствовать, как тот огонек света, пылающий внутри меня благодаря тебе, угасает.***
Но настал день, когда все изменилось. Я решился все изменить. Решил защитить тебя. От себя. Ведь без меня твоя жизнь непременно наладилась бы. Вернулась в прежнее русло, и ты бы никогда не подвергалась опасности. Ведь рядом со мной всегда опасно. Я нарушил хрупкое равновесие, когда покинул тебя в тот день. В день, когда ты сказала «ненавижу». Я помню. Не потому, что злюсь на тебя. А потому что больнее, чем тогда мне еще никогда не было. Одно твое слово… и словно нож по сердцу. Ты собрала мое растерзанное сердце по крупицам и разбила его, оставляя после себя лишь пепел у меня в душе. И боль… Мне казалось, что уже нельзя ничего изменить. Решения приняты, прощальные слова сказаны, слезы пролиты, все давно предопределено. Я так боролся сам с собой, но так и остался побежденным тобой. Надежда покинула меня. Ничего не оставив взамен… И сколько бы ты не храбрилась, я знал, я чувствовал, тебе страшно. Тебе страшно так сильно, что хочется свернуться калачиком и умереть. А я? Я спешно бежал как последний трус, чувствуя, как любовь всей моей жизни остается в этой чертовой пыльной комнате! Помню, что меня била дрожь. Не потому, что было холодно, а потому что что-то сломалось во мне. Часть души откололась и разбилась. Я слышал этот звук. Звук, когда осколки души разлетелись на мелкие кусочки. А я так хотел защитить тебя, спрятать от всех бед. Обнять, успокоить, сказать, что все будет хорошо, что я рядом. Всегда рядом. До тех пор, пока я нужен. Все ради тебя. Лишь бы ты была счастлива. Лишь бы почувствовать тепло твоей маленькой ручке в своей. Лишь бы еще раз увидеть искорки счастья в карих глазах. Милая, мне так жаль… тогда я еще не знал, что ты носишь моего ребенка.***
А потом пришел твой брат… и мой мир опять перевернулся с ног на голову. И снова благодаря тебе. Я изведал еще большего счастья, которое ты мне преподнесла. Я узнал, что стану отцом. А потом мне стало страшно… Ведь я оставил тебя, чтобы защитить. Так как я смогу оберегать еще и малыша, когда так и не смог сберечь тебя? Я должен был быть рядом с тобой. Я же обещал. Но меня не было. Моя девочка… Моя сильная Элли… прости меня, я так и не сумел о тебе позаботиться… А потом была нестерпимо долгая поездка за Стену. А затем еще и проверки. И сыворотка. Какого же было мое удивление, когда я обнаружил, что сыворотка на меня не действует. Вообще. Я был счастлив. Ведь вскоре я смогу увидеть мою искорку, мой свет, мою любовь. Я ждал. Ждал тебя. Ждал, когда снова смогу прижать к себе мою маленькую девочку. Но вместо этого начались бесконечные испытания, тесты, осмотры. Мне кололи всевозможные препараты, стараясь выяснить, кто же я. Дивергент или нет. А мне было важно лишь одно. Ты. Мне не давали даже посмотреть на тебя. И мое сердце сжималось от боли, каждый раз, когда мне говорили «не сегодня, еще рано».***
Я помню то чувство безысходности, когда твой брат сообщил мне, что я должен выбрать. Либо ты, либо ребенок. Я не был готов к этому. Все бремя ответственности навалилось на меня… я горевал о прошлом... о настоящем... о будущем... Мне хотелось раствориться, исчезнуть, убежать так далеко, чтобы только не решать, кто из вас должен жить. И тогда мне разрешили навестить тебя. Ты лежала на кушетке, утыканная проводами и датчиками. Кардиомонитор монотонно попискивал, возрождая надежду на твое благополучное возвращение ко мне. И ты вернулась. Всего на пару минут, но ты осчастливила меня, подарила надежду. Увидев меня, ты чуть улыбнулась, а я утонул в твоих глазах… глазах цвета нежного шоколада… Ты смотрела мне прямо в душу. В груди что-то заныло, и я ощутил острую боль… боль, которую может понять только человек, теряющий любовь всей своей жизни… А ты, не произнося не слова, с мягкой улыбкой, накрыла ладошкой мою щеку и прошептала: Ты нужен мне… Тогда эту улыбку я видел в последний раз. Тогда я еще не знал, что счастливее, чем в тот день, я уже не буду никогда... Кардиомонитор непрерывно запищал, возвещая о потерянной надежде.***
А потом все как-то завертелось, закрутилось в водовороте страшных событий. И потянулись бесконечные минуты ожидания. Следующий час казался страшнее предыдущего. Реальность была так страшна, что мой измученный мозг отказывался ее воспринимать. Вся моя жизнь превратилась в сплошное ожидание новостей. Я неотрывно смотрел на дверь палаты, с замиранием сердца ожидая вердикта. И всякий раз, когда двери палаты отворялись, и в проеме появлялся один из врачей, я подбегал к нему, узнавал как ты. Только бы ты жила. Только бы ты жила. Я повторял эти слова, словно молитву. И, когда врач говорил, что еще есть надежда, чуть успокаивался. Лишь на секунду. Ведь моя маленькая девочка, моя Элли была в этом Аду, а я ничем не мог ей помочь. Я обещал быть рядом. Всегда. И не сдержал своего слова… Позже я дал себе обещания, что если, НЕТ, когда ты очнешься, я никуда тебя не отпущу, я сделаю все, что в моих силах, лишь бы не допустить, чтобы ты страдала… еще больше… И пусть весь мир рушится, твои глаза цвета нежного шоколада должны жить. Жить ради надежды. Ведь ты подарила мне крылья.***
Ведь без тебя, Элли, я не живу… лишь существую… Ты была единственным правильным выбором, который я сделал. Ты – моя тень. Мой свет. Моя Ангел… Ты была для меня всем. Сестрой, другом, товарищем… любимой. Я хотел укрыть тебя от всех невзгод, создать для тебя лучший мир. Мир, в котором мы будем счастливы… в котором я смогу окутать тебя своей любовью, в котором ты с вот этой улыбкой, что сейчас на твоем лице, скажешь мне «да» на самый важный вопрос, в котором ты подаришь мне сына… или дочь… Мир, в котором мы сможем сидеть на скамейке, обнявшись… а наши внуки будут играть рядом. Мир Фантазии. Мир Мечты. Мир Надежды. Я вновь оставляю тебя, но лишь для того, чтобы ты построила свою счастливую, новую жизнь вдалеке от фракций, от ученых, от сыворотки, от ненависти и вражды. Вдалеке от моего мира. Наша Система ломает всех… она отнимает не жизнь, а нечто более ценное… И я не позволю Системе управлять нами. Мы свободные. Мы не подчиняемся никому. Но это уже моя война. Всегда твой, Эрик.***
Любимые читатели! Мне бы очень хотелось увидеть от вас "обратную связь". Вызвала ли эта глава у вас какие-то чувства, эмоции? Если да, то какие. Мне важно это знать, чтобы понять в правильном ли направлении я пишу фанфик. Обнимаю вас)
