Believe me

      «За все приходится платить…» - думал Мартин, незаметно проскальзывая в больничную палату своей сестры. Он быстро оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего – к его счастью, рядом никого не было, и парень быстро вошел в палату, прикрыв за собой дверь.       Взору молодого человека предстала койка, на которой, мирно посапывая, спала Элли. От ее вен на обеих руках вели тонкие трубки с разноцветными жидкостями, а на лицо была надета кислородная маска. У изголовья койки висел пакетик с красной жидкостью. «Кровь» - догадался Мартин. Пакет соединялся с шеей Элли короткой полупрозрачной трубкой.       Девушка, хоть и дышала – ее грудь размеренно вздымалась и опускалась, - но выглядела ужасно. Впалые глаза с яркими синяками под ними, волосы, некогда красивого каштанового цвета, сейчас больше напоминали шерсть мыши – пепельно-серые, безжизненные; картину завершали отощавшие руки с неровными, тонкими ногтями. Парень подошел к сестре и стал быстро, но бережно вытаскивать поочередно трубки из тела девушки. Кислородную маску Мартин решил оставить на ней.       Когда дело было сделано, Мартин откинул покрывало и чуть было не вскрикнул: и без того худое тело Элли сделалось совсем отощавшим, ребра выпирали так сильно, что казалось еще чуть-чуть и они прорежут бледную кожу, а ее ноги! Ее ранее стройные ножки стали настолько худыми, что Мартин мог видеть линии синих, взбухших вен, выступающих под кожей.       Молодой человек подавил охвативший его ужас и легонько потряс сестру за плечо.       Ресницы девушки вздрогнули, и она медленно открыла карие глаза.       - Привет, - нежно улыбнулась Элли.       - Здравствуй, сестричка, - Мартин нагнулся, чтобы снять маску и поцеловать сестру в лоб, - Приходи в себя поскорее. Тебе надо убираться отсюда.       - Что? Куда? – девушка попыталась встать с кушетки, но резкая боль пронзила правый бок и девушка, охнув, повалилась обратно.       - Осторожнее! – взмолился Мартин, помогая сестре сесть, - Элли, слушай меня внимательно. Тебе надо бежать. И как можно скорее. Я выведу тебя из здания, но дальше… твоя жизнь и жизнь всех жителей Чикаго в твоих руках.       - Что со мной? – девушка со смесью отвращения и ужаса взирала на свое искалеченное тело.       - Элли! Элли! Давай, посмотри на меня! – молодой человек взял девушку за подбородок и заставил взглянуть на него, - Сосредоточься.       Что-то во взгляде родных глаз заставило девушку забыть о себе и внимательно посмотреть на брата.       - Объясни мне все по порядку.       - Мы заперты здесь. В этой больнице.       - Я думала, мы в лаборатории.       - Больница, лаборатория, не вижу разницы, - ворчливо отмахнулся Мартин, - Здесь ставят эксперименты на нас. На Дивергентах. Я думал, что за пределами Стены будет лучшая жизнь, но я ошибся, - тяжело вздохнул парень, - Ты уже в курсе, что ученые спланировали нашу жизнь в Чикаго, они следили за каждым нашим шагом. Мы для них словно подопытные крысы, а не живые люди. И я хочу это изменить. Иначе наша жизнь и наш дар – быть Дивергентом - пропадут зря.       - И как ты намерен все изменить?       - В Чикаго у нас уже есть свои люди, готовые в любой момент восстать против всего этого, - Мартин с отвращением обвел взглядом палату, - Но нас мало. Поэтому мне так нужно остаться здесь.       - Ты со мной не пойдешь? – встрепенулась Элли.       - Нет, - обреченно покачал головой парень, - Я должен привлечь на нашу сторону как можно больше людей за Стеной. Тут недалеко есть маленький городок. Возможно, мне удастся незаметно пробраться в него и рассказать людям правду.       - Откуда ты знаешь, что там живут люди?       - Я уже бывал там. Всего на пару часов, но мне удалось вырваться на свободу, - спокойно сказал Мартин, - Наш город, наши фракции надежно скрыты от любопытных глаз обычных людей, живущих в других городах. Весь мир живет своей жизнью, пока мы сражается за возможность жить…       - … словно крысы в клетке, - закончила за брата Элли.       Мартин кивнул.       - Элли, милая моя сестренка, я помню, что должен оберегать тебя, должен позаботиться о тебе, я должен…       - Перестать, - грубо оборвала его Элли, - Моя жизнь ничего не значит в сравнении с всеобщей ложью.       - Прости меня, я так и не смог уберечь тебя от потери… их двоих.       Он не назвал имен, но девушка поняла, о ком идет речь.       - Одного, - поправила брата Элли.       Мартин вопросительно посмотрел в карие глаза. Когда в ее взгляде пропали детские искорки веселья? Когда во взгляде карих глаз появилось что-то взрослое?       - Я потеряла лишь Эрика.       - Ты потеряла ребенка. Вашего общего ребенка.       - Нет, это Эрик потерял ребенка, а я даже не знала о его существовании. Мне не грустно от мысли о народившемся плоде, потому что я даже не успела осознать, что беременна. Нельзя любить того, о существовании кого даже не подозреваешь. А теперь давай вернемся к насущным проблемам.       - Ладно, - все еще скептически смотря на сестру, согласился парень.       «Откуда в этой худенькой девчонки столько стойкости? После всего, через что она прошла. Наверное, все дело в сыворотках, которыми ее пичкали эти ублюдки», - подумал Мартин.       Да, определенно в сыворотках. Пусть будет так. Это лучше, чем думать, что сестра утратила частичку детства в этих белых, стерильных стенах и ей пришлось сломить себя. Ведь по своей природе Элли всегда отличалась милосердием и некой наивностью. Но сейчас на Мартина смотрела совсем иная девушка. Смелая, решительная, с твердым и… жестким взглядом. Кардинальное отличие от нежной и беспомощной Элли.       - Значит так, сейчас я выведу тебя отсюда, выйдя на улицу, ты должна как можно быстрее и незаметнее добежать до леса – он в нескольких километрах от здания, затем ты должна найти укрытие и просидеть в нем до утра следующего дня, потому как, - он взглянул на свои наручные часы, - через полчаса после побега по твоему следу пустят охрану. Далее ты должна найти небольшой лесничий дом. Он двухэтажный, деревянный и очень старый. В нем никто не живет, но внутри него на втором этаже в камине есть потайной тоннель, который приведет тебя в заброшенный район Чикаго.       - Координаты! – ахнула Элли, вспомнив те странные символы, что нашел Рой (мальчик из Дружелюбия) и которые были расшифрованы Эриком.       - Именно. Наша мать нашла выход из города. Я, также как она когда-то мне, оставил тебе подсказки, чтобы ты смогла проследовать за мной. Но люди за Стеной нашли тебя быстрее, - виновато опустил голову Мартин.       - Сейчас не время жалеть о прошлом. Ты нашел мать?       - Нет. Мне сказали, что она умерла после первой недели пребывания здесь. Я только могу догадываться, что с ней тут делали.       - Ясно. Что мне делать дальше после того, как я буду в Чикаго?       - А дальше, ты найдешь Эрика и Фора. Они должны быть вместе в Бесстрашие.       - Постой, Эрик и Фор работают вместе?       - Ну… я на это надеюсь, - пожал плечами Мартин, вставая с койки, - Запомни, когда будешь в лесу бежать нужно строго на север.       Мартин подошел к узкому шкафчику, открыл его, порылся, выудил оттуда кое-какие вещи и кинул их Элли.       - Одевайся. На улице зима, а я не хочу, чтобы ты простыла.       Девушка быстро натянула легинсы с теплым подшерстком, свитер и куртку, кое-как влезла в ботинки, так как размер оказался ей мал.       Мартин тем временем приоткрыл входную дверь, осторожно выглянул, в коридоре никого не было, и, поманив сестру за собой, решительно вышел.

***

      - Чего тебе надо, Эрик? – Фор грозно окидывает лидера ледяным взглядом.       - Поговорить, - в тон ему отвечает мужчина.       - Говори.       Фор уже и не помнил, когда начал ненавидеть Эрика, когда начал напряженно выпрямлять плечи и гордо вскидывать голову в его присутствии – пусть видит, что он – Фор – сильный враг.       - Не здесь, - Эрик бесцеремонно оттолкнул Фора и прошел в его комнату.       - Место лидера не дает тебе права врываться ко мне без разрешения, - холодно отчеканил парень, закрывая дверь.       Эрик пристально посмотрел на своего врага. Взирая на людей, сам Эрик не испытывал к ним ни влечения, ни антипатии. Взирая на жизнь во фракции, он не жаловался и не приходил в восторг. Он принимал существующий порядок и свое место в Бесстрашие как нечто данное, раз и навсегда установленное. Но всегда, смотря на Фора, он с безошибочным природным инстинктом чуял в нем чужака. Фор отличался от всех во фракции. Люди в Бесстрашии, такие различные и одновременно схожие в чем-то самом главном, вели весьма непринужденный образ жизни, лишенный каких-либо стеснительных правил, а Фор вел себя так, будто до сих пор не мог с этим свыкнуться. Его действия и мотивы сильно разнились с установленными в Бесстрашии порядками. И для Эрика, который интуитивно угадывал, как поведут себя члены его фракции в тех или иных обстоятельствах, предугадать действия Фора было невозможно.       - Ты хорошо знал Мартина Фейса?       Фор прищурился.       - Не так чтобы очень.       - Врешь.       - Не понимаю о чем ты. К чему этот вопрос?       Эрик начал раздражаться. Так всегда бывало в присутствии молодого человека.       - Я знаю, кто ты, - насмешливо проговорил мужчина.       Ни один мускул на лице Фора не дрогнул, а взгляд все также оставался напряженно-спокойным, прямо устремленный на Эрика.       - Дивергентам сложно скрываться ото всех. Тем более от меня.       - Лишь глупая догадка.       - Серьезно? И ты готов это доказать?       - На что ты намекаешь, - в голосе сквозила ярость, - что я Дивергент?       Взгляд Эрика полыхнул огнем. Он сделал невероятное усилие над собой, чтобы окончательно не потерять контроль и не ввязаться в драку с этим сукиным сыном.       - Я это утверждаю.       - Да ты! – Фор сжал кулаки, и уже открыл рот, чтобы сказать что-то нелицеприятное, но его перебил Эрик.       - Мне плевать на тебя. Так что прибереги пыл для более подходящего момента. Все, что меня волнует – это возможность отомстить.       - Что ты имеешь в виду?       Фор не мог понять, какую игру ведет его враг. Что-то смущало его, не давало расслабиться. Это что-то были все дни, недели, месяцы жизни рядом с лидером. Все их стычки, все браки научили Фора никогда не доверять Эрику. Всегда быть начеку.       - Когда последний раз ты общался с Мартином? – проигнорировал вопрос парня, спросил лидер.       - В тот день, когда он сбежал из фракции.       - Ну, тогда тебе предстоит многое открыть заново, - усмехнулся Эрик и присел на край стола. Он осторожно начал свой рассказ, тщательно подбирая слова, опуская лишние упоминания о девушке со смеющимися карими глазами. Лишь суть. Лишь факты.       А Фор выслушивал его, молча, неотрывно смотря в холодные глаза врага. И этот пытливый взгляд Фора, недоверчивый и пытливый, только раздражал лидера.       - Почему ты решил помогать? – неожиданно перебил его Фор.       Эрик на секунду замялся, прикидывая что ответить.       А Фор вдруг увидел в своем враге простого человека. Всего лишь запутавшегося парня 18 лет. Эрику сейчас столько же сколько и ему самому. Это открытие поразило парня. Он никогда не смотрел на своего лидера как на живого человека. Он всегда был врагом, тем, за кем стоит постоянно следить, от кого можно ожидать подлянки в любой момент, кто способен лишь на жестокость. Фор никогда не задумывался, что и у Эрика могут быть личные пристрастия, желания… чувства? А почему бы и нет? Ведь сам Фор был безнадежно влюблен. Так сильно и всепоглощающе, что эта любовь разъедала его изнутри, но в тоже время лечила, избавляла от страданий. Лишь рядом с Трис он становился собой. Рядом с ней не оставалось масок, притворства, были лишь два взрослых человека, нуждающиеся в друг друге. Так почему Эрик не мог также безоговорочно полюбить?       Нет. Он не мог позволить врагу запудрить себе мозг. Нет. Не может Эрик любить. Он в принципе не способен на такое чувство. Но его затравленный взгляд еще секунду назад ледяных глаз говорил об обратном, и это так не вязалось с привычным образом бездушного лидера фракции Бесстрашия.       - Считай это душевным порывом, - усмехнулся Эрик.       - Что-то не верится, что у тебя вообще есть душа.       - Не верь, - безразлично пожал плечами лидер, - Но в то, что творится за стеной, ты обязан поверить.       - С какой это стати?       - А с такой, - передразнил Эрик и замолчал.       В комнате повисла напряженная тишина, давящая и гнетущая.       Фор прислонился к стене, откинул голову и зарыл глаза. В голову пришла мысль о нереальности происходящего. Но ведь не может же вся эта история быть правдой, так? Да, и вообще, как в такое можно поверить? Но что-то подсказывало, что все, что поведал ему лидер - правда. Как бы Фор не относился к Эрику, но он не тот человек, который будет шутить подобными вещами.       Прошло немало времени, прежде чем лидер вновь заговорил. И голос его не был ядовитым и грозным. Эрик впервые говорил с Фором без издёвки, тихо и беззлобно.       - Хочешь ты того или нет, но нашему миру пришел конец. И я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы выиграть эту войну.       - Что ты предлагаешь?       - Собрать армию и разрушить Стену.       - И что это даст?       - Свободу.       - И что ты ждешь от меня?       - Я? Ничего. Но на тебя возлагает ложные надежды Мартин.       - И ты подчиняешься указаниям Мартина? – скептически приподнял бровь Фор.       - Я никому не подчиняюсь, - глухо прорычал Эрик, - Но ты выберешь, на чьей ты стороне. На моей или на стороне ученых. Сейчас.       Меж бровей Фора пролегла морщинка. Он вспомнил самое светлое и любимое, что было в его жизни... Трис. Она – та, чей взгляд дарил успокоение и надежду. Та, чье прикосновение было подобно электрическому разряду из удовольствия и нежности. Она – та, в чьих объятиях Фор находил покой и безграничный океан ласки. Он не мог поверить, что эта хрупкая с виду девушка, окажется такой сильной и смелый… самой любимой. Он не мог представить, как вообще жил без ее любви? Как мог обойтись без ее тепла. Нет, не может! А главное, что он не хочет! Они вместе. И точка. Чтобы не случилось.       - Что я должен сделать? – выдохнул Фор, понимая, во что сейчас ввязывается.

***

      Сейчас примерно 5 часа утра, в 5-30 начинается рабочий день ученых и врачей.       «Поворот направо. Затем налево. Потом прямо двадцать метров. Опять поворот налево и вниз по лестнице», - повторял Мартин себе под нос, мысленно молясь, чтобы на их пути никто не встретился.       Когда Мартин и Элли уже походили к последнему повороту, ведущему к южному выходу, их окликнул грубый мужской голос.       - Эй! Куда это вы собрались? – охранник быстро приближался с другого конца коридора к брату и сестре.       Пара обернулась и в нерешительности застыла. Что делать? Поговорить? Убить? Мартин вспоминает, что прихватил с собой пистолет. Может бежать? Да. Определенно бежать.       Первым приходит в себя молодой человек. Он щипает сестру под ребро, отчего та дергается и удивленное выражение лица моментально меняется на стальное, решительное и какое-то до звериного грозное.       - Дай пистолет, - шепчет Элли брату.       - Не глупи, - резко одергивает ее Мартин, - Беги. Я займусь им сам.       - Я не уйду без тебя, - настаивает Элли, все еще хищно смотря на приближающуюся фигуру мужчины.       - Блять! Упрямая ты! Беги!       - Нет. Без тебя нет.       - Ладно, - соглашается Мартин, понимая, что сестру не переубедить да и времени уже нет и, схватив ее за руку, бросается бежать.       Поворот. Но за ним еще один коридор вместо нужной лестницы.       - Черт! – ругается парень и сворачивает влево. Где они теперь?       Они точно на третьем этаже. А запасной выход в южном крыле на первом. Но они явно не в южном стороне. Тогда где?       - Они побежали туда! – раздаются сзади приглушенные крики.       - Я вижу их!       - Вы идете в обход, - грубый командный голос, - остальные за мной.       Пара бежит по широкому темному коридору, по обеим сторонам которого от пола до потолка возвышаются железные решетки, сквозь которые Элли различает длинные цепочки узких коридоров, очевидно ведущих к лабораториям. Резкий запах химикатов бросается в нос, вызывая рвотные рефлекс.       Элли краем глаза замечает какое-то движение справа – это из одного из коридоров показывается охрана.       - Скорее! – кричит Мартин, прибавляя шаг.       Парень старается различить дорогу, но не видит ничего знакомого, а это значит, что они в западном крыле, так как именно его он не успел исследовать.       Тяжелые шаги охранников слышатся все ближе. Мартин видит дверь и кидается к ней. Черт. Кабинет. В нем не спрятаться. Но уже поздно. Они потеряли драгоценное время.       - Смотри! – Элли показывает на вытяжку над потолком, - Надо попытаться забраться.       Девушка лихорадочно окидывает комнату взглядом, пока ее брат запирает дверь, приставив к нему тяжелый железный хирургический стол.       Тем временем Элли подставляет стул к стене, встает на него и пытается дотянуться до вытяжки. Но она слишком невысокая и маневр не выходит.       - Давай я помогу, - брат легко приподнимает сестру за талию, и девушка хватается за край решетки.       - Она не поддается! – в голосе Элли слышаться отчаянные нотки.       И вдруг за дверью раздаются поспешные шаги и громкие голоса.       - Быстрее, Элли! Они уже рядом!       Девушка изо всех сил дергает решетку, ослабленными от инъекций руками вцепившись в нее. Резкая боль отдается в ладони, распространяется по всей правой руке – железный угол впился ей в руку, разорвав тонкую кожу.       Элли, прикусив губу, не обращая внимания на боль, еще раз дергает решетку. И она, наконец, поддается: со звонким стуком падает на кафельный пол.       Стол, преграждающий вход в комнату, с лязгом двигается, и Мартин, опустив сестру, налетает на открывающуюся дверь в попытке удержать оборону.       - Лезь, Элли! – командует он, но девушка качает головой.       - Без тебя я не уйду.       - Давай же! Я не смогу долго удерживать их.       - Нет, - в голосе сестры слышится непоколебимая уверенность в своем намерении отстоять правоту.       - Все, чего я хочу – это спасти тебя. И единственное, что придает мне сил – это ты, сестренка.       У Элли увлажняются глаза, а к горлу подступает ком.       Так не должно быть. Это неправильно.       - Найди Эрика и Фора. Расскажи им все. Давай же сестренка, ты обязана помочь всем жителям Чикаго! Иначе мои труды пропадут зря.       И видя нерешительность в родных карих глазах, Мартин уже кричит на нее, перекрикивая голоса за дверью:       - Вперед, Элли! Давай же!       Девушка несколько секунд раздумывает, но послушно кивает.       - Молодец. Возьми мой пистолет.       Элли достает оружие, запихивает его себе за пояс и лишь затем порывисто обнимает брата, понимая, что он жертвует собой ради нее. Девушка, не в силах сдержать свою боль, горячо шепчет «я люблю тебя».       - И я тебя, сестренка. Очень сильно. Выживи и будь счастлива… ради меня. Люблю тебя, а теперь быстрее!       И оба знают, что это прощальные слова. Больше они никогда не увидят друг друга.       - А теперь приготовься. Я быстро подниму тебя и вернусь удерживать дверь, поняла?       Элли кивает, до крови кусая губу.       Мартин грубо подхватывает сестру и подбрасывает вверх.       Девушка хватается за ржавый край и подтягивается. Боль в ладони отдается в предплечье, но изнеможенный мозг не в силах отвлекаться еще и на эти ощущения. В лицо бьет холодный ветер, отчего у Элли начинается резь в глазах от холодных потоков воздуха, но она, мужественно цепляясь за остатки сил, подтягивает все тело внутрь проема. И лишь потом понимает, что проем слишком узок, чтобы она могла обернуться к брату.       Даже не может увидеть его… последний раз.       Нет! Не время для слез! Элли ползком пробирается дальше во тьму, слыша сзади крики, вопли и… выстрелы.       Элли замечает, как туманится взгляд, как горло сдавливает от сдерживаемых рыданий; чувствует, как горячие, соленые слезы все-таки льются по щекам; как боль, намного более сильная, чем от пореза, пронзает сердце, наполняет его, переливаясь через край. Девушка порывается повернуть обратно и отомстить за Мартина, но его слова эхом отдаются в изнеможенном сознании: «Все, чего я хочу – это спасти тебя». Но если она вернется, то его жертва будет напрасной, ведь Элли непременно убьют.       Нужно двигаться вперед. Ради Мартина.       Вокруг сплошная тьма. Ничего не видно. Элли даже не понимает, в какую сторону ползет. Все чувства напряжены до предела, тело неудержимо трясет, а голова гудит от потрясений этих бесконечных часов.       Неожиданно впереди мерцает свет, но надеется еще рано. Элли заставляет немеющие от напряжения мышцы напрячься.       Ползти. Быстро. Только вперед. Не останавливаться.       Чем ближе к свету, тем шире тоннель. Возможно, это хорошо. Элли проползает мимо решетки, из которой и льется холодный белый свет. За решеткой – лаборатория, судя по разнообразным колбам и странным механизмам с пробирками и трубками. Сейчас там никого нет, но спускаться вниз слишком опасно, но и ползти дальше неизвестно куда тоже не вариант. А за ней непременно пошлют кого-нибудь. И скоро в этой лаборатории будет полным полно охраны. Элли останавливается, стараясь собрать разбросанные мысли воедино и сосредоточиться на главной задаче – выжить.       Как ей выбраться? Как обмануть охрану?       На вешалки, стоящей рядом со шкафом для верхней одежды, Элли видит медицинский белый халат и такого же цвета хлопковые брюки.       Должна быть и медицинская маска.       И девушку осеняет. Притворившись одним из работников лаборатории, она может если не сбежать, то спрятаться.       Она кое-как переворачивается на спину и со всей силы пинает вентиляционную решетку. Решетка с жутким стуком отлетает и падает на пол.       Боже, только бы никто не услышал!       Вроде все тихо. Во всяком случае, никаких шагов и разговоров не слышно. Девушка вылезает из укрытия, быстро натягивает брюки поверх легинс и накидывает халат. В кармане которого, на ее счастье, девушка находит медицинскую маску для лица. Она одевает маску.       Элли старается успокоиться, делая глубокие выдохи, но адреналин, бушующий в крови, мешает расслабиться. Девушка аккуратно открывает дверь и сразу натыкается на одного из охранников. Мужчина окидывает Элли пристальным взглядом и сурово произносит:       - Что вы тут делаете? Ваша смена только через два с половиной часа.       Адреналин помогает Элли быстро найти ответ. А может все дело в сыворотках, которыми напичкали девушку? Откуда-то в ней просыпается невиданное спокойствие и уверенность, что она сможет выйти живой и невредимой?       - Мне необходимо проработать детали нашего проекта. И вообще, какое вам дело до того, что я делаю в своей лаборатории?       - Почему вы в повязке?       - Это не повязка, а маска от ядовитых испарений. И отвечаю на ваш вопрос: я собиралась работать, поэтому и надела маску.       Охранник пристально заглядывает в глаза девушки, ища признаки лжи, но так, видимо, ничего и не разглядев в непроницаемых карих глазах, спрашивает.       - Вы не заметили ничего необычного?       - Нет, - слишком поспешно отвечает Элли, а затем более мягким тоном заинтересованно спрашивает, - Что-то случилось?       - Да, сбежала девчонка из палаты 103.       - Мне ни о чем это не говорит. К тому же это не моя забота. А сейчас, если вы не против, я, пожалуй, приступлю к работе.       Окинув девушку недовольным взглядом, охранник удаляется.       Когда его шаги стихли, Элли бросилась в противоположную сторону и, только пробежав несколько метров, поняла, что своим поведением может привлечь нежелательное внимание. Девушка переходит на быстрый шаг.       Где же южное крыло?       Элли энергично смотрит по сторонам.       Должен же быть хоть какой-нибудь опознавательный знак…       На дальней стене рядом с входной дверью висит табличка с планам этажа и, судя по плану, Элли находится всего в двух поворотах от лестницы, ведущей в южное крыло.       Стараясь идти как можно быстрее, Элли выходит к черной лестнице. Она быстро спускается на три этажа ниже и...       «Опять коридор?! Черт ногу сломит, пока доберешься до выхода!» – в отчаянии думает девушка, но сдаваться пока рано. Она сможет. Она справится. Главное не думать о том, кого она навсегда похоронила в этих стенах. Главное верить, что жертва брата не напрасна. Надеяться, что все их усилия не напрасны.       И вот уже вдалеке виднеется заветная дверь. Осталось совсем чуть-чуть. Всего-то каких-то десять метров и долгожданная свобода.       Элли тянет за железную ручку, покрытую ржавчиной, и выбегает на свободу.

***

      Было около 6 утра, но солнце еще даже и не думало восходить. Элли, виляя вправо-влево, как учил Эрик, дабы ее не пристрелили, так как со слов мужчины «в бегущего по прямой легче попасть», пробегает по пустынному лугу, покрытому девственно-белым снегом, выпавшим только этой ночью. На небе все еще светит яркий полумесяц, озаряя своим мистическим сиянием путь беглянки.       Элли на бегу снимает защитную маску и полной грудью вдыхает зимний, морозный воздух. На белом снегу не так заметна ее медицинская одежда, поэтому девушка без остановки бежит дальше. Туда, где виднеются темные силуэты деревьев.       Почему этот день наступил? За что?       Она же так хотела жить обычной жизнью… обычного человека. А теперь? Восстание? Война? Смерть? Что ждет ее дальше? Возможно ли вообще выполнить обещание, данное Мартину – быть счастливой? Когда она решилась бежать, все казалось гораздо проще. Решилась? Да кто ее спрашивал? Когда только брат разбудил ее, разве Элли соображала хоть что-то? Нет. Определенно нет. Иначе бы не за что не позволила ему жертвовать собой.       Из-за меня умер Мартин. Это моя вина. И только моя.       В душе вскипает ненависть, поглощая мысли девушки. Ненависть к бездушному эксперименту. К ученым и сыворотке, которую они создали. Ко всей системе фракции. Но больше всего к себе.       Элли оборачивается проверить, не гонятся ли за ней, но нет, никого нет. Видимо, еще не поняли, что она сбежала. Но скоро поймут. Поэтому нельзя расслабляться.       Что там говорил Мартин? Бежать строго на север? Да где ж тут разберешь, в какой стороне этот север, когда не понятно, сколько километров осталось до леса?!       Элли спотыкается о камень и падает, распластавшись на снегу. Из-за сывороток, которыми ее травили, кожа стала тонкой, поэтому руки и лицо тут же начинает жечь от царапин, а и так разбитая ладонь вновь кровоточит. Несколько капель крови падают на белый снег, оставляя яркий след. Девушка подскакивает так резко, что голова немного кружится, и она, потеряв равновесие, падает на колени.       Держаться. Из последних сил. Ради себя. Ради Мартина. Ради Эрика.       При чем тут Эрик? Этот бездушный монстр оставил ее, обрек на верную смерть. Бежал, как последний трус от ее любви, от того, что могло бы у них быть. Бежал от Элли. Все могло бы быть по-другому, но он выбрал иной путь. Путь бессердечной скотины, бросающей беременную девушку. И плевать, что Мартин говорил о тяжелом выборе Эрика, что он спас ее ценою жизни ребенка, плевать на все! Ведь разбитое сердце этим не склеишь… Потому что в свои 17 Элли все еще верила, что жизнь – это сказка, где если уж двое любят друг друга, то пройдут все невзгоды и навсегда будут вместе. Чтобы не случилось. Но реальная жизнь, ох, как далека от сказки.       Я отдала тебе душу, а ты растоптал ее. Мартин был прав – ты бездушная тварь. Ненавижу…       «Чтоб ты провалился, Эрик!» - зло шепчет девушка, облизывая пересохшие губы. И этот порыв ярости к молодому человеку придает ей новых сил. Она встает и решительно бежит к лесу.       Я буду жить. Ради себя. Ведь у меня никого не осталось… Я отомщу за тебя, братик.

***

      Трудно сказать, сколько проходит времени прежде, чем девушка добирается до кромки леса, но ярко-красное солнце уже показывается из-за горизонта.       «Кровавое солнце» - думает Элли.       Лес встречает ее тишиной и спокойствием. Голые деревья настолько высоки, а их верхушки, одетые в снежные накидки, настолько раскидисты, что робкие лучи восходящего солнца не в силах пробиться сквозь белый занавес снега, отчего весь лес мерцает таинственный, мистическим светом.       В душе Элли все еще бушевала буря, а все вокруг выглядело таким спокойным, таким безмятежным, и это казалось ей странным. Она-то думала, что мир должен был перевернуться за эти несколько часов. Но мир не стал лучше, не стал страшнее, он вообще не изменился. Лишь приобрел для девушки новые очертания, так сказать декорации. Но по сути, все осталось прежним. И именно из-за столь контрастного различия мира внешнего и ее внутреннего у Элли появилось холодное, тревожное предчувствие беды, не переставая терзать ее ни на минуту.       Элли углублялась дальше в лес, практически не различая очертания из-за царившего сумрака. И чем дольше она шла, тем отчетливее понимала, что, скорее всего, заблудилась.       Девушка перебирает их последний разговор с Мартином. Он что-то упоминал о том, что ей делать в лесу. Вспомнить бы что. Ах, точно! На ее поиски направят, а возможно уж направили охрану, и Элли должна спрятаться и лишь на утро следующего дня ей можно будет выйти из укрытия и продолжить путь. На север. А там старый дом, в котором потайной ход через камин.       «Дурацкие правила», - думает Элли и решает найти дом прямо сейчас, не оставляя эту задачу на завтра.       «Так, - размышляет она, - если солнце встает на востоке, а когда я входила в лес, горизонт был сзади от меня, то север должен быть справа, а значит, я двигаюсь в неверном направлении».       Элли поворачивает вправо и бодрым шагом пробирается сквозь густые заросли кустов. Где-то сверху раздается зловещее уханье совы и шелест массивных крыльев. И девушка, которая никогда в жизни не видела эту птицу, прижимается к земле, прикрыв голову руками и пару секунд ждет, что произойдет. Птица пролетает мимо, явно не заинтересованная столь большой добычей, и садится на ветку соседнего дерева.       Элли вскидывает голову, оценивает ситуацию и осторожно, стараясь не тревожить мрачную тишину сумеречного леса, идет вперед.

***

      Измученная, выбившаяся из сил и до предела уставшая, девушка, наконец, набредает на небольшую поляну, посреди которой стоит дряхлый двухэтажный дом.       «Удивительно, - думает Элли, - что самый обычный маленький дом, покрытый обвивающим его плющом и мягким мхом, старый и хлипкий, кажется каким-то зловещим».       Некогда обычный лесничий дом, сохраняющий жизни незадачливых путников, затерявшихся в глубине леса, сейчас представляет собой нечто крайне зловещие: маленький, хлипкий и старый, облокотившийся левой стороной на многовековой массивный дуб, когда-то сожженный, но устоявший, который раскинул свои ветки над крышей дома. Соседние деревья росли так близко, что свет яркого солнца или столь же яркой луны не могли пробиться сквозь плотный занавес листвы. Элли сглотнула. Кожа покрылась мурашками. Невысокие окна с облупившимися рамами по-прежнему сохранили в себе леденящую душу память тех лет. Но Элли, как и многие до нее, а возможно и после, не смогла преодолеть гложущее ее любопытство и подошла ближе, чтобы взглянуть в мутную пелену стекол.       С каждым шагом, приближающим девушку к окну, в ее душе зарождается смутное предчувствие беды. Элли начинает дрожать от волнения и трепета, причину которого не в силах объяснить. За стеклами так же темно, как на улице.       «Ничего не разглядеть!» – с досадой думает она и окидывает дом цепким взглядом карих глаз в поисках двери.       А вот и она: загнившая, с ржавой старинной ручкой в виде морды медведя. Элли осторожно берется за нее и несильно нажимает. Дверь поддается и с жутким скрипом пропускает девушку внутрь. Прихожая. Старая вешалка. Полка под обувь. С потолка одиноко свисает лампа без абажура.       Элли на ощупь находит выключатель, щелкает, но свет не включается.       - Эй, тут есть кто-нибудь? – в отчаянии спрашивает девушка. Ей совсем не хочется находиться в этом наводящем ужас доме.       Тишина.       Девушка делает глубокий вдох в попытке унять колотящееся сердце и резко выдыхает. Изо рта выходит белый пар. Неужели в доме стало холодно? Она и не заметила. Странно.       Элли проходит в следующую комнату. Судя по обстановки – гостиная. Два кресла. Диван с высовывающейся длинной пружиной. Кофейный столик без одной ножки. На столике ваза с засохшими цветами и какой-то старый альбом для рисования. При каждом шаге половицы шуршат и скрипят, разнося пронизывающий душу звук по всему дому. Элли пробегает пальцами по засохшим цветам и на ее глазах они превращаются в пыль, оседают на столе и ее ладонях.       «Словно прах», - ежась, думает девушка, беря в руки альбом. Она листает пожелтевшие от времени страницы и на ее лице постепенно отражается ужас, а затем неподдельное отвращение. Неприятный озноб липкими лапами прикасается к ее телу, открывая потаенный страх, спрятанный в каждом живом существе при виде чего-то отходящего от нормальности, от известности.       - О, Боже! – глухо восклицает Элли, переворачивая следующую страницу. Наброски, сделанные автором в альбоме, вероятно, отражали не слишком нормальный воображаемый мир автора: странного вида животные, у которых из одной головы вырастала часть другой, вместо четырех ног у некоторых нарисовано пять, причем пятая скорее напоминала отросток, выросший прямо из бедра несчастного животного и болтающийся без дела. На других рисунках были изображены формулы и их предполагаемые результаты. Элли, всю жизнь прожившая в Эрудиции, сразу же узнала неяркие закорючки – формулы говорила ей, что какой-то ненормальный человек пытался скрестить ген человека и животного; переместить цепочки ДНК, изменить их, выработать алгоритм, по которому бы создали… Дивергентов?       Но один рисунок не просто вызывал рвотные позывы, а прямо лезвием резал по усталым нервам Элли, вновь вызывая непонятное беспокойство: маленький мальчик лежал на кушетки в темной комнате, а вокруг него стояли люди в халатах и масках. Его череп был вспорот и из него торчали какие-то провода.       - Чудовищно… - прошептала она и с неприязнью откинула альбом на диван, закрыла ладонями глаза. Неожиданно до напряженного до предела слуха донеслось поскрипывание с верхнего этажа. Подскочив на месте и широко распахнув глаза, Элли рефлекторно взглянула вверх. С потолка посыпалась штукатурка – кто-то, громко шаркая тяжелой поступью, ходил по второму этажу. Девушка инстинктивно прижалась к стене. Раздался тяжелый звук шагов по лестнице. Элли в ужасе оглядела гостиную – где бы спрятаться? Диван! Она рванула к пыльному дивану и, присев за ним, чуть выглянулась, чтобы видеть происходящее. Скрипящий звук поворачивающейся дверной ручки проехался по ушам Элли, заставляя сердце леденеть от страха, а ладони потеть.       Дверь в гостиную стала медленно открываться.

***

Итак, надеюсь, эта глава вам понравилась, и ее не было скучно читать. Я, честно, постаралась уменьшить размышления героев и добавить больше действий. Кстати, интересно узнать ваше мнение о последнем подпункте. Удалось ли мне передать напряженную атмосферу дома, где оказалась наша Элли? Очень жду ваших комментариев. С любовью, ваша LiluFoxy.