Placebo

Чонин уже около пяти минут стучится в дверь и всё без толку. Он прекрасно помнит, как та женщина с собеседования просила будить «молодого господина» в десять утра. Уже десять пятнадцать, а дверь, кажется, и не собираются открывать. Он пытается держать себя в руках и не психовать, но не получается, именно поэтому он со всей дури пинает дверь ногой, отворачивается и нервно выдыхает. За спиной слышится щелчок замка. Кай смотрит через плечо и на несколько секунд выпадает из реальности. Сехун щурится от яркого света, неприлично широко зевает и сонно чешет длинными пальцами свою тонкую шею. На нём белая майка, либо до невозможности растянувшаяся, либо задумано большая на несколько размеров, серые домашние штаны и творческий беспорядок в спутанных розовых волосах. Сехун выглядит слишком спокойным и по-домашнему уютным, поэтому Чонин не верит своим глазам. - Пора вставать, - немного растерянно говорит он. - Ммм, - неопределённо тянет Сехун и заходит обратно в квартиру, оставляя дверь открытой. Чонин принимает этот жест за приглашение и, недоверчиво оглядываясь по сторонам, медленно переступает порог. По шуму воды он догадывается, что за белой дверью находится ванная и что хозяин квартиры именно там. Хотя... Кай вопросительно вскидывает бровь, когда Сехун проходит мимо него и с ноги открывает ту самую дверь. Он скрывается за ней, чтобы через пару секунд вытолкать оттуда какую-то девушку с одним лишь полотенцем в руках. Судя по её громким высказываниям, наполненными руганью и нескромными подробностями о прошлой ночи, становится ясно, что они познакомились вчера в клубе, переспали, а теперь он так легко отшивает её. - Козёл! - кричит незнакомка, не спеша прикрыться. Она ведь не знает, что за спиной в паре метров стоит ещё один парень... - ААА!!! - теперь знает и спешно прикрывает все свои достоинства махровым полотенцем. Кай морщится и демонстративно прочищает ухо, не особо реагируя на нецензурную лексику этой особы. - Придурки! Извращенцы! Психи! - орёт она на весь дом, пока одевается. Когда наконец дверь с грохотом захлопывается за миленькой брюнеткой, Сехун выходит из душа и встречается взглядом с Чонином. - Ничего не говори, - вздыхает он, накинув полотенце на мокрые волосы. - Да я и не собирался, - не сдержав смешка, пожимает плечами Кай. Сехун уходит на кухню, залпом осушает стакан ананасового сока и выглядывает в гостиную, где оставил своего помощника. Чонин стоит около фотографий, висящих на стене, где Сехун со всякими знаменитостями, и с интересом рассматривает их. - Эй, приготовь мне завтрак, - просит Се, как обычно скрестив руки на груди. - Это тоже входит в мои обязанности? - интересуется Кай, оборачиваясь. - И не только это, - хмыкнув, Сехун как-то странно улыбнулся. - Не отрави меня, а то убью. - Ты же умрёшь, - как-то обречённо вздыхает Чонин, но послушно идёт в сторону кухни. - Не умничай мне тут. Дальше всё проходит относительно спокойно. Сехун сидит за стеклянным столом на шесть персон (хотя живёт абсолютно один и гостей не жалует), попивает ананасовый сок и наблюдает за готовкой парня, изредка позволяя себе подколоть его или сделать замечание. Чонин, подозрительно быстро свыкшийся со стервозной и вредной стороной Сехуна, либо молчит, либо так же едко отвечает. В общем, им весело. И для них это кажется нормальным - вот такое отношение друг к другу. Так даже интересней, считает Се. Деловой стиль одежды определённо идёт Чонину, думает он. Белая рубашка (та самая) и чёрные брюки придают парню какой-то нереальной сексуальности. Сехун скользит взглядом по широким плечам, спине, длинным ногам, особое внимание уделяет заднице и линии роста волос на шее. Ему безумно хочется шлёпнуть парня и вдохнуть запах волос. Сехун признаёт, что он ненормальный, поэтому мысли такого рода не кажутся ему странными. Он вздрагивает и отводит глаза, когда Кай внезапно поворачивается и натыкается на пожирающий взгляд. - Я-то думаю, что это так жжёт мою спину, - произносит он, легко растянув губы в ехидной улыбке, и, прочистив горло, добавляет: - И не только спину. Сехун привычно кривит губы в недовольстве и закатывает глаза. - Я искал в тебе что-нибудь хорошое, - язвит он. - В характере не нашёл, решил во внешности попытаться. Чонин фыркает и не верит, но предпочитает просто промолчать. Он накладывает завтрак по тарелкам и садится за стол, напротив парня. Тот щурится и переводит взгляд с аппетитной яичницы на Кая. - Я не разрешал тебе есть. - А я и не спрашивал. Они несколько секунд прожигают друг друга взглядами (к слову, совсем не враждебными), а потом спокойно принимаются за еду, словно только что между ними и не начинались военные баталии. Омлет, покрытый тонкой сырной корочкой, по классическому французскому рецепту, как поясняет между делом Чонин, оказывается очень вкусным. Кай аккуратно покрывает тост малиновым джемом и спокойно себе жуёт с этим омлетом. Сехун морщится от такого микса, но через мгновение капризно просит сделать себе такой же бутерброд. Чонин доволен, что в голосе парня больше каприза, чем приказа. Это даёт надежду на то, что они могут подружиться. А это значит, что Кай спокойно себе отработает по контракту, заработает деньги и поскорее свалит из этого приторно роскошного мира. Они говорят о знаменитостях, с которыми Сехуну удалось встретиться, об автографах, роскошных афтепати и шоу-бизнесе. И это первый нормальный диалог между ними. Конечно же, не без проскальзывающего сарказма и едких подколов. После завтрака Кай моет посуду, а Сехун, развалившись на диване болтает по телефону. Когда дела заканчиваются и контактировать приходится, возникает неловкость, молчание. Словно они стали немного ближе, но ещё не настолько, чтобы постоянно находить темы для разговоров. Сехун решает этот вопрос очень просто - он предлагает порубиться в приставку. - Я просто поддался, - фыркает он, швыряя джойстик. - Да-да, уже в шестой раз, - поддакивает Чонин, не скрывая насмешки. - Как же ты меня бесишь! - психуя, бурчит тот и толкает парня в плечо. Кай лишь заливисто смеётся и внезапно ловит себя на мысли, что впервые за год. На обед они заказывают пиццу: Кай с курицей, Сехун классическую Маргариту с сыром и помидорами. В приставку они не играют, потому что, как выразился Сехун, ему наскучило это. То, что ему просто надоело проигрывать, он отрицает. Чонину Сехун кажется забавным. И именно поэтому внутри скребёт до жути странное чувство. Вчера они готовы были «зашутить» друг друга до смерти, а сегодня вполне себе спокойно сидят, как давно не видевшиеся старые приятели, едят пиццу, запивают содовой и смотрят «Пираты Карибского моря: На странных берегах». Они сидят довольно близко: их плечи изредка касаются друг друга. И если Чонин как-то не обращает на это внимания, полностью поглощённый сюжетом фильма, который смотрел не один раз, то Сехуна это немного напрягает. Он тихо сглатывает и осторожно скользит боковым зрением по чётко очерченному профилю, пухлым губам, шее, выпирающему кадыку. - Чёрт! Парень, не дай ей умереть! - внезапно горланит Кай. - Она слишком красива! Сехун от резкости пугается, что сердце быстро-быстро бьётся, будто доставая до горла, отводит глаза на экран и принимается пить содовую из банки. - Ах, Серена, - бормочет Чонин, бросая беглый взгляд на парня. - Ага, - просто соглашается Се, не совсем улавливая суть происходящего. Ему одновременно и смешно, и совсем ничего не понятно, поэтому он хихикает в кулак и давится напитком от пристального взгляда Чонина. - По-твоему, это смешно? Филиппа ранили, а русалка-то и умереть может, - совершенно серьёзно говорит Кай, вызывая приступ смеха у Сехуна. Ему настолько смешно, что смех равняется ультразвуку, ну а Чонин, качнув головой, возвращет всё внимание к фильму. - Совершенно нормальная реакция, да, - вздыхает он, наблюдая за заключительными сценами. В семь Кай уходит домой, где его никто не ждёт: отец в смене, Ынхи снова где-то шляется, ну а мать всё ещё в больнице. Ночью он лежит на кровати, размышляя о сегодняшнем дне. Чонин думает, что Сехун не такой уж и вредный, каким себя выставляет. Он, словно ребёнок, жутко капризный, но в целом человек не плохой. Сехун же думает, что с Каем, в принципе, легко поладить. Он вполне себе простой на общение, спокойный. Сегодня между ними витала какая-то дружеская атмосфера, думают оба. Просто... Сехун не знает, что утром Кай выпил на две таблетки больше обычного. А Кай и не догадывается о причинах доброты Сехуна. Вот вам и рецепт «дружеской» атмосферы.