Письмо, которое ты не прочтешь

Здравствуй, Луна моя, мой Свет, моя Жизнь, мой Сон. Писать в пустоту, оказывается, чертовски сложно. Как, скажи мне, как, ярость моих речей, это удавалось тебе? Как одним словом, ты заставлял меня падать в пропасть своих чувств? Как одним предложением окунал меня в мир своих грез? Как одним письмом заставлял чувствовать твое присутствие и прикосновения? Я помню, однажды ты сказал мне, что сны — это ужасно. Мир грез слишком коварен. И что ты счастлив, что я никогда там не бывал. Я не понимал. Не понимал, почему ты так считаешь. Я думал, что во снах я смогу быть с тобой… Пока не проснулся со вкусом твоих губ на устах. Как ты черт возьми был прав. Сны — идеальный мир. Мир, где все, чего мы желаем — реально. Тот самый запретный плод, вкусив который, желаешь еще и еще. Мне снился сон. Сон, в котором ты все еще… Нет, ты уже был со мной. Сон, в котором ты был жив, Скотт. Мой загадочный, невероятный Скотт. Мы гуляли в свете полной луны и ярких прожекторов. Ты рассказывал мне о своем прошлом, о моем будущем. Ты сказал, что я забуду. Просил прощения за все, за то, что так мало времени и так много слов и почему-то за этот мир. А я лишь смеялся, ибо, как я думал, в наших руках вечность. Как я ошибался. Вечная опора на это далекое «У Нас есть завтра», но завтра, с рассветом, ты понимаешь… Ничего нет. Пепел сгоревших воспоминаний. Я проснулся. Проснулся без тебя. Все еще ощущая тепло твоих рук и запах табака и кофе. С этого дня я не могу перестать мечтать вернуться. Вернуться к тебе. В этот идеальный для меня мир. В мир, где я больше не просто «я». В мир, где ты еще можешь улыбаться мне, а я дарить тебе цветы. Именно тебе. А не холодной мраморной плите с твоим именем. Сны — идеальный мир. Мир грез, побывав в котором, невозможно вернуться. Мир, который рушит реальность. Мир, который учит помнить.