Одна на двоих

В ту ночь Сакура еще долго бродила по Конохе, не желая возвращаться домой, и размышляла над их с Наруто беседой. Звезды незаметно ползли по небу, и только луна, приближавшаяся к горизонту, напоминала о том, что жизнь продолжается. Люди на улицах практически не встречались, и девушка была этому рада. Мысли кружились вокруг нее вихрем, проносились между домами, исчезали вдали и возвращались, сменяя друг друга. Она ждала этого разговора так долго и вот, что получила в итоге. Наруто сказал, что она должна забыть тот месяц, но все ли было так плохо? Именно в Канзаши Сакура впервые поняла, что бывший напарник ей не безразличен. Ее тянуло к его привычной самоотверженности, к его голубым глазам и сильным рукам, к его бесконечной любви и умению идти вперед, несмотря ни на что — ко всему, что вдруг резко оказалось ей недоступно. И она не могла не заметить, как Узумаки тоже к ней тянуло, пусть он и старался подавить это в себе. Так разве можно после такого сделать вид, что ничего не было? Наруто сказал, что забыть то, что случилось, не так уж и трудно. Сакура ощущала сильную боль из-за того, что ему были не важны ее чувства, и он забывал, как забывают неприятные моменты и глупые ошибки. Ее сжигало изнутри, топило обидой; это было самое большое разочарование за последние шесть месяцев, но слез почему-то не было. Невысказанные слова застряли комом в горле. Не выдержав больше давящего одиночества, куноичи развернулась к дому, надеясь, что по какой-нибудь причине Саске вернулся раньше нее. Рассвет должен был начаться только через час, поэтому везде еще было темно. Не слишком большой, но уютный домик источал свет через одно из окон, и Сакура обрадовалась: Саске действительно был дома. Она переехала к нему после миссии с Наруто, через какое-то время, когда Узумаки все чаще давал понять, что она для него просто подруга, а ее каждый день съедала невыносимая тоска. Почти обезумевшая, Харуно пришла к Саске с мольбой спасти ее от одиночества, не сумев выдавить ни слова в объяснение, но Учиха этого и не требовал. Он выделил ей комнату, помог перенести вещи — сначала их было совсем немного, только первой необходимости. Сакура не планировала теснить Саске слишком долго, но когда боль не оставила ее и через месяц, она переехала окончательно. Брюнет не возражал. Он все еще чувствовал вину за свое предательство и пытался сгладить ее, действуя осторожно, не торопясь, ни на чем не настаивая, почти даже робко. Так мастер полирует катану, так художник завершает картину аккуратными мазками. Они редко заговаривали о Наруто и длинными вечерами частенько сидели в гостиной с выключенным светом и молчали, слушая тиканье часов и собственное дыхание. Просто сидели и молчали, глядя в потолок или перед собой. Иногда Сакура возвращалась без настроения, сразу уходила к себе в комнату, и Саске не смел беспокоить ее до конца дня. Но так или иначе, живя под одной крышей, они постоянно общались, обсуждали новости, строили совместные планы и проводили общее время за уборкой или приготовлением пищи. Сакура разулась, сняла куртку и тихо прошла вглубь дома, как будто бы с опаской. Парень наводил порядок на столике возле дивана и, кажется, не заметил, как девушка вошла. — Саске-кун? Ты разве не собирался в бар вместе с Шикамару и Чоджи? Учиха глянул на нее через плечо и продолжил неторопливо раскладывать вещи по местам. — Собирался. Здоровяку вдруг стало плохо, и мы отвели его домой. Видимо, перебрал. Так что посиделки откладываются на следующую неделю. Сакура вдруг представила, как она входит в пустой дом, включает свет и оказывается в еще большем одиночестве, чем была на улице. На ее лице появилась грустная улыбка, которую Саске заметил каким-то своим шестым чувством. — Ты в порядке? Я ожидал, что ты будешь дома. — Все хорошо. Просто… пересеклась кое с кем. Заболтались. Стоя возле вечно открытой двери в гостиную, Сакура и сама не знала, чего ждала. Саске сел на диван, когда закончил, и задумался. — Опять ни к чему не пришли? Сакура спохватилась, быстро перебрала в голове общих знакомых и поняла, что да, он обо всем догадался. — Видимо, только я так считаю. Его дыхание было настолько тихим, что не различалось слухом, только видно было, как вздымается и опускается грудная клетка. Саске не был уверен, стоит ли заговаривать об этом или лучше оставить Сакуру в покое. Она не проигнорировала его вопрос, но и рассыпаться в деталях не стала. Он вообще не был уверен, что должен со всем этим делать — не только сегодня. Учиха уловил ее глаза, и они выглядели до того опустошенными, что по-своему больной мозг ошарашила внезапная мысль: такие глаза он видел только у покойников. И решил, что сегодня, как и обычно в такие дни, он не станет развивать эту тему. Но говорить начала сама Сакура. — Иногда мне кажется, что он и вовсе не хочет меня ни видеть, ни слышать. Что я ему только мешаю, — ее голос упал в громкости почти до шепота. — Зная Наруто, могу сказать только одно: он убедил себя в том, что это правильно. И Саске был прав. Сакуре не давала покоя только одна мысль. После ее прошлых ошибок, после ее жестокого двойного предательства Наруто — еще тогда она подолгу смотрела на себя в зеркало, потому что это помогало ей разобраться в себе. Порой часами, не замечая усталости в ногах и голода. Сакура то задумывалась о том, что происходило между ними, то вглядывалась в свое лицо, и хорошо, во всех деталях запомнила тот свой взгляд и узнала бы его из тысячи, миллиона других. Именно эти глаза смотрели на нее полтора часа назад, когда она разговаривала с Наруто. Девушка не могла с точностью сказать, какого рода это были эмоции, но глаза были абсолютно такими же — она готова была поклясться чем угодно. Так смотрит из глубин сознания оголенная муками душа. Почему же столь громкие слова Наруто, слова, в которые всегда хотелось поверить, в этот раз не совпадали со взглядом? Сакура смотрела в пол и не видела ровным счетом ничего. Она не замечала свет от люстры на потолке, не обратила внимание на то, что у соседей вдруг залаяла собака, не отреагировала и на тихие шаги поднявшегося с дивана парня. Саске не знал, как поддержать ее. Он лишь положил руку на опущенное от бессилия женское плечо, и Сакура сама уткнулась лицом в его грудь. Только бы не заплакать. Только бы не показать слез. Учиха приобнял ее и задумался, почему они с Наруто вдруг поменялись местами. В небольшом аквариуме около стены тихо журчала вода. На прошлой неделе Сакура ни с того ни с сего смертельно захотела завести рыбок. — Уже поздно. Думаю, тебе лучше лечь спать. Девушка уловила в этих словах желание помочь, ведь Саске лучше всех знал, что, когда у Харуно появляются проблемы, она старается их «заспать». Утром всегда становится легче. Сакура без слов отстранилась от парня и ушла в свою комнату. Она долго не могла уснуть, пытаясь решить, что должна делать дальше, и только пробившиеся в комнату рассветные лучи напомнили, что время никто не остановит. Девушка провалилась в сон без сновидений и проспала почти до полудня.

* * *

Два дня спустя, наблюдая за тем, как над ладонью вращается голубой шар из чакры, Сакура только наклоняла голову набок и думала о том, какой же Наруто в сущности дурак. Ровный ряд белоснежных зубов сиял на солнце ослепительной улыбкой, а семь пар детских глаз завороженно наблюдали исполнение техники А класса, придуманной Четвертым Хокаге. Поклонники. От них ведь трудно отвертеться, а от детей — тем более. Но Наруто и не старался. Жить, обманывая себя, обманывая других. Он добился союза пяти великих стран, взаимопонимания, которого не было со времен Мудреца Шести Путей, привел мир в стабильность и порядок, окончив войну, но не смог разобраться в самом себе. Сакура этого не понимала. Порой она думала, что на себя мудрости ему просто не хватило. Парень смеялся, совсем искренне, и от этого девушке было одновременно легко и тяжело, спокойно и больно. Дети не оставляли его в покое, и Сакура наблюдала за представлением, разыгравшимся посреди улицы, прямо с балкона дома Сая, к которому нужно было зайти по работе. Она качала головой, поминая Узумаки не лучшими словами, а потом вдруг осознала, что даже в мыслях не может на него злиться. Куноичи ругалась на него совсем добродушно, как ругалась бы мать на ребенка, случайно опрокинувшего вазу с цветами, или девушка на парня, опоздавшего на свидание на пять минут. И широко улыбнулась самой себе. Кто бы мог подумать, что такое с ней сотворит любовь. Сакура все чаще замечала за собой черты, несвойственные ранее. Она должна все исправить. Ну разве можно оставлять все так, как есть? Из-за какого-то глупого недопонимания они останутся по разную сторону баррикад, страдая друг по другу. Но одновременно с этим Сакура пыталась ухватиться за то, что все время ускользало от нее. Какая-то невидимая, но очень важная деталь, и как только она к ней подбиралась, та превращалась в песок, и девушка хватала пустышку, просачивавшуюся сквозь пальцы. Она была настолько призрачной, что Сакура задавалась вопросом: а есть ли она на самом деле, или Харуно просто себя накручивает? А сколько раз она пыталась представить себя на месте Наруто, чтобы понять ход его мыслей — не сосчитать. Временами находила ему оправдания и удивлялась, потому что в эти моменты была такой же глупой. Однако когда нужно было придумать, как собраться с силами и вновь заговорить с Наруто, Сакура пасовала и откладывала мысли об этом, добродушно смеясь над своей нерешительностью. Так или иначе, он все еще способен был ее ранить. И когда в следующий раз они заговаривали, Харуно искренне улыбалась ему, думая при этом: «Какой же ты дурак, Наруто». А Узумаки принимал все за чистую монету и успокаивался, убеждаясь, что все теперь разрешилось. Как-то раз он явился в госпиталь с раненым шиноби на плечах — тот был без сознания и самостоятельно передвигаться не мог. Сакура выбежала на шум и застала парня на входе. — Сакура-чан, как хорошо, что ты здесь! — облегченно вздохнул он. — Что произошло? — девушка подошла к раненому, которого Наруто все еще удерживал за руку, перекинутую через плечи, и бегло осмотрела его на предмет ранений. — Я точно не знаю, но кажется, он попался в одну из старых ловушек неподалеку от Конохи. Сдетонировала взрывчатая печать. Я нашел его, когда гулял в тех местах. — Его нужно доставить в реанимацию. Скорее, за мной. Харуно направилась прямо по коридору почти бегом, и Наруто последовал за ней. Он уложил мужчину на широкую застеленную кушетку в одной из операционных, и сразу после этого внутрь вошли еще трое медиков. — Наруто, подожди снаружи. — Что? Но я хочу убедиться, что с ним все будет в порядке! — Тебе нельзя здесь находиться! Ты ведь даже без халата, — отвлекшись от раненого, Сакура начала толкать парня к выходу, но тот все еще слабо сопротивлялся. — Наруто, ты не даешь мне провести операцию! Хочешь, чтобы он умер по твоей милости? Узумаки поймал жесткий взгляд подруги, и мгновением позже до него дошли колкие слова, неосторожно слетевшие с языка. Сакура потом сожалела об этом, но, привыкнув выполнять свою работу точно и без ошибок, не терпела, когда ей мешали. Все медики были немного хладнокровны, потому что только так можно было справиться с работой, порой подкидывающей трудности. Наруто кивнул и вышел за дверь, чтобы не мешать. Операция шла больше двух часов. Сакура и остальные боролись за жизнь шиноби, которого неплохо зацепил взрыв. У него оказались порваны две артерии, и их пришлось зашивать; понадобилось переливание крови, сшивание мышц и косметические операции, но в итоге все обошлось. Наруто сидел снаружи, когда медики покинули операционную. Он пробежался взглядом по их лицам, но почему-то не решился спросить — подумал, что ему все скажет сама Сакура. Девушка вышла еще через минуту, прислонилась спиной к стене возле двери и с тяжелым выдохом стянула с волос резинку. — Ты еще здесь? — тихо спросила уставшая ирьенин, отметив, что Наруто все-таки раздобыл себе халат. — Что с ним? — Все хорошо, будет жить. Ты очень вовремя его обнаружил. Еще бы десять минут, и ему было бы не помочь. Парень облегченно выдохнул и откинул голову назад. — Ты ведь даже не знаком с ним, я угадала? — Не совсем. Перед войной я был с ним на общей миссии по охране границы. Кажется, его зовут Кагемару… или Куромару… Но какая разница, Сакура? Точно так же я бы переживал за любого. Особенно после того, через что мы прошли. И каждый убитый на войне человек, его родные, напоминают мне о том, что я мог спасти их, если бы оказался рядом. И это тяжело. Этой ночью Сакуре опять снится Канзаши. Она сидит на кровати и смотрит в окно, на то, как снуют по улицам люди, как тащится по небу солнце, рассматривает высокий холм, ограждающий деревню со стороны страны Ветра. И тут же — закат; она стоит и смотрит на удаляющегося Наруто, силуэт которого размазывает оранжевое марево на горизонте. Он оборачивается, а его улыбка вызывает те же эмоции, что и в первый раз. Сакура чувствует, как взрывается, потому что надежда воскресает вновь, а потом между ней и Наруто вырастает высокая серая стена, покрытая плесенью, и она уже не видит ни заката, ни самого Наруто. Приятный вечер резко сменяется ночью без звезд. Она беспомощно скребется в стену, как кошка, сдирая в кровь пальцы, но стену ни пробить, ни обойти. Сакура проснулась и не могла поверить в то, что это был сон, еще какое-то время. Спать больше не хотелось. Она поднялась с кровати, накинула на себя халат и вышла в гостиную. В окно пробивался яркий свет луны. Он заливал часть бежевого шерстяного ковра, что лежал на полу, и тот переливался до синего. Девушка до конца отвесила шторы и осталась стоять у окна. Она думала о том, что говорил ей сегодня Наруто, и почему-то мысли ночью сильно отличались от мыслей днем. Ее бремя ниндзя-медика было очень похоже на бремя, что взвалил на себя Наруто. Именно сейчас Сакура понимала его лучше, чем когда-либо. Угасающая на руках жизнь, чувство, что ты мог постараться лучше, и тогда бы все получилось. Случаев смерти у Харуно было несколько, и каждый из них вспоминать было тяжело. Наруто так беспокоился за практически чужого человека… А ведь за близких он переживает еще больше. В голове всплыли его слова: «Ты все еще мне не безразлична», — и Сакура подумала, что он, должно быть, готов порвать за нее любого. Какая ирония. — Не спишь? — Саске старался максимально обозначить свои шаги, чтобы девушка не испугалась. — Опять кошмары? — Ничего, я в порядке. Учиха сел в кресло, так и не включив свет, и какое-то время молчал. Сакура пустыми глазами смотрела на спящую Коноху, плавая в собственных мыслях. — Саске-кун, я… наверное, не должна находиться здесь. — О чем ты? — Я и без того уже задержалась в твоем доме. Если я мешаю… — Глупости, Сакура. Оставайся столько, сколько пожелаешь. По правде сказать, одному мне было довольно одиноко. К тому же, с девушками жить проще. Ты ведь уже практически хозяйка здесь. Так что ни о чем таком не переживай. Так странно — все вокруг думают, что они встречаются. Не сговариваясь, Саске и Сакура начали играть свои роли, которые подсказали им обстоятельства. В большей части потому, что так желала Сакура. У них не было общей постели, их души не переплетались нитями судьбы, их губы не соприкасались в свете луны и не говорили приятных нежностей. Как будто после всего, что произошло между ними, это было излишне. И тем не менее, успокаивая себя, обличая страдания в мутную пелену иллюзии, Сакура невольно брала парня за локоть, когда на них смотрели люди. Потому, что так все должно быть. Саске был единственным, кто хоть немного понимал ее, а остальным рассказывать она не хотела. Да и зачем? Отвлекать кого-то своими проблемами, по большому счету притянутыми за уши? Она сама должна была справиться с этим. Вот только пока получалось не очень, а боль все накапливалась, и Сакура уже почти тонула. А когда рядом был кто-то, терпеть было легче. И девушка вдруг спросила себя: что думает об этом Наруто? Знает ли он, что между ней и Саске ничего нет? — Если ты делаешь это потому, — вновь начала Сакура, — что все еще чувствуешь свою вину, то для меня это хуже, чем просто помощь от старого друга. — Дело не только в этом. Я несколько лет скитался, делал неправильные вещи, шел неправильной дорогой, а цель всей моей жизни оказалась обманкой. Я пытался выйти на свет, но что-то постоянно его загораживало. Я отдалился от истинных идеалов настолько, что меня бросает в дрожь, когда я думаю об этом. И на той миссии, Сакура… когда мы разговаривали, мне показалось, мы стали чуточку ближе — и это после того, что я сделал. А значит, я стал ближе к Конохе. И это обнадеживает. — Ты не так далеко от нас, как думаешь. — Может быть. Но это не умаляет всего того, что я натворил. Я предал всех, кого знал, а доверие восстановить непросто. Я и правда дорожу этими узами, особенно узами с теми, кто верил в меня до конца. И осознал это только совсем недавно. Я виноват, Сакура. Но не прошу прощения, потому что знаю: простить все это просто невозможно. Харуно молчала. А что было говорить? Ее взгляд блуждал по серым крышам соседних домов, цепляясь за черепицу. В трех кварталах отсюда, в зеленом доме на втором этаже, находилась ее квартира — из этого окна она даже была немного видна. Стекло слегка запотело, и мельчайшие капельки конденсата покрывали его полупрозрачной белой пленкой. Температура на улице этой ночью упала, но как хорошо, что внутри все еще было тепло. Сакура вытянула руку и медленно, едва касаясь провела подушечками пальцев по стеклу, позволяя взгляду вновь беспрепятственно вырваться наружу. — Похолодало…

* * *

Пальцы ощущали влагу. Она ударила в сознание до того неожиданно, будто он не коснулся стекла, а тронул раскаленное железо. Глаза смотрели на раскрытую ладонь шокировано, почти с неверием, пока по одному из пальцев медленно скатывалась капля. Обыкновенная вода, холодная и мокрая, прозрачная — такая же, как и всегда. — Что это было? — вслух произнес Наруто. Он стоял у окна в своей комнате, и луна освещала его с ног до головы. Минуту назад он преспокойно спал, пока по какой-то причине не проснулся и странная сила не подняла его на ноги. Когда ладонь уперлась в запотевшее стекло и поползло по нему, собирая влагу, он себя почти не контролировал. Наруто плотно сжал кулак, будто хватаясь за что-то, будто боясь упустить, и выглянул в окно. Глубокая ночь, тусклый свет редких фонарей, светящиеся вывески где-то вдалеке и ни одного человека. В комнате было темно так же, как и снаружи. — Необычное чувство, — парень расслабил кулак и провел по стеклу кончиками пальцев, медленно, осторожно, собирая оставшиеся дорожки конденсата. Голубые глаза завороженно наблюдали за тем, как крохотные ручейки устремлялись вниз, продавливая себе дорожку через сетку из крохотных капель. Этой ночью Наруто больше не спал.