Одна на двоих

Несколькими днями позже седьмая команда устроила совместную тренировку на полигоне. Они собирались здесь вместе раз в месяц или два, чтобы прийти в форму, отточить навыки и немного пообщаться. По традиции, тренировка начиналась в шесть утра и заканчивалась в полночь. День всегда проходил тяжело, но весело и крайне продуктивно. Сакура сидела в тени дерева, вытирая лицо влажным полотенцем, и наблюдала за тем, как Наруто и Саске сражались друг с другом врукопашную. Довольные улыбки сверкали на лицах обоих, подсказывая девушке, что они вовсю наслаждались поединком. И не удивительно, ведь их силы были примерно наравне, немногие могли похвастаться таким уровнем. Герои Четвертой Великой войны шиноби. Кто бы мог подумать, что эти балбесы прыгнут так высоко. Листья ясеня тихонько шумели над головой, играясь с ветром, пахло землей, дымом и свежей зеленью. Тучи временами застилали солнце, разбавляя жаркий денек всеобщей спасительной тенью. Небольшая река, что протекала на краю полигона, обозначала себя проваливающимися вглубь толщи земли берегами. Саске ловко уходил от серии ударов, не позволяя Наруто даже коснуться его. Подсечка — брюнет плавно взмыл вверх, удар левой — Учиха ушел в сторону. И будущий Хокаге вспыхнул. — Черт, Саске, прекращай вертеться, как девчонка, и сражайся! Сакура прыснула от смеха. Она-то знала, что Наруто просто задевает то, как легко Саске удается парировать его атаки. Впрочем, тем же самым мог похвастаться и сам Наруто. Девушке нравилось сидеть здесь, в тени, когда тело остывало, а она сама могла преспокойно наблюдать за сокомандниками, не вызывая никаких подозрений. Просто смотреть на то, как быстро сокращались мышцы Наруто, как он мгновенно переходил из состояния полной расслабленности в состояние напряженного боя. Взрывался, пропуская схватку через себя, и несся вперед, потому что так он умел, он этим жил. Его импульс, нескончаемая энергия, вырывающаяся из каждого удара, говорила о том, что нет, проигрывать он не любил и не собирался. А иначе это был бы уже не Наруто. И Сакура улыбалась, радуясь тому, что их с Саске дружба возобновилась и стала еще крепче, чем прежде. Они сражались во всю силу, поскольку поддаться означало выказать неуважение. И закончили только через полчаса, мокрые, но довольные. Парни часто и напряженно дышали, когда подошли к дереву, где сидела Сакура. Девушка поднялась, ухмыльнувшись, ведь боевого духа ей сегодня было не занимать, а Наруто и Саске опустились на разостланные покрывала и взяли по мокрому полотенцу. — Мой черед, — Харуно нетерпеливо ударила кулаком в ладошку. — Позвольте немного подправить нашу тренировочную площадку. Слишком уж тут все ровно. Влага приятно охлаждала кожу, мягкая ткань впитывала пот, стекающий струйками по утомленным телам. — Ничья, — вскоре согласился Наруто. — Но в следующий раз я этого не допущу. — Ага. Потому что я тебя одолею, — невозмутимо отозвался Учиха. Они сидели на подрагивающей земле и молча смотрели на то, как впереди изрыгаются на поверхность куски почвы, маленькие и большие. Сакура преспокойно стояла посреди этого хаоса и сжимала кулаки, концентрируя в них свою чакру. Наруто понял, что смотрит на нее непозволительно долго, а потому торопливо отвел взгляд, смутился. Хотел было заговорить с Саске на случайную тему, но вопрос, вдруг возникший в голове, оборвал его попытку. Мучительный вопрос, которым Узумаки почему-то никогда раньше не задавался, сейчас пожирал его изнутри, и прошла целая минута, прежде чем он решился его озвучить. — Саске, скажи… — немного нерешительно начал он. — Сакура счастлива? Брюнет посмотрел на друга с легким удивлением, отчасти сокрытым, затем перевел взгляд на Сакуру. Ну и что ему на это ответить? — Ты ведь решил спросить об этом, так может… ты и сам догадываешься, что ответ не так очевиден, как может показаться со стороны? Сакура запретила Саске разговаривать с Наруто на эту тему, но он ведь не мог просто промолчать. К тому же, сейчас Сакура их не слышала. И как только последнее слово сорвалось с уст парня, Наруто придушил в себе все подозрения, мигом пожалев о том, что спросил. Не нужно думать об этом. Он и так принял самое лучшее решение. Солнце спряталось за большую тучу, похожую на огромный плывущий по небу кусок ваты. Тучка рядом, словно спутник сопровождающая первую, была похожа на голову лопоухого котенка. Еще одна, где-то вдали — на сюрикен. Интересно, подумал Наруто, почему облака всегда такой разной формы. Если разом отпустить все мысли, дать волю воображению, то ты сможешь придумать образ для любого облака. Так если существуют облака-животные и облака-сюрикены, может быть, где-то существуют более сложные облака-деревни и облака-люди. Полные люди, во весь рост и моментально опознаваемые среди других, белые, сероватые, сделанные из воздуха и воды. Люди из кусков ваты. Главное — не думать о том, о чем уже не думаешь. Решение давно принято. Вечером Наруто и Сакура вышли друг против друга. Девушка уже сражалась сегодня с Саске, и это был довольно интересный бой. Куноичи разошлась не на шутку, понимая, что Учиха не сражается в полную силу и бережет ее. «Сегодня не тот день, когда нужно меня жалеть», — обронила Сакура после того, как они остановились, и заметила промелькнувшую в черных глазах искорку азарта. Адреналин долбил по органам, когда Саске перестал поддаваться. Харуно получила множество эмоций от схватки, подошла к своему пределу и была очень довольна результатом. Нападая на Наруто, Сакура не знала, чего ей ожидать от этого поединка. Будет ли он поддаваться? Сможет ли ее ударить? Получится ли у Сакуры думать только о схватке, а не о самом Наруто? Ни на один вопрос, что она себе задавала, ответа девушка не находила. Только внутри что-то волнительно трепетало, как будто в животе у нее заперли бабочку, рвущуюся на волю. И сразу же, как начался бой, Сакура заметила: Наруто ей не поддавался. Он даже не пытался, бил во всю силу, амплитудно, и когда она принимала на себя его ударную руку или ногу, чтобы сблокировать, вибрация волнами расходилась по всему телу. Времени атаковать в ответ он ей почти не давал. Девушка едва выдерживала его напор, стараясь уследить за каждым движением, вовремя уклониться, и силы таяли на глазах. А потом она заметила, что на его губах больше не играла та довольная улыбка, как во время битвы с Саске. Наруто был сосредоточен — это было заметно по внимательному взгляду голубых глаз, которые следили за ней слишком тщательно. Сакура почувствовала, как в ней забурлил вулкан, выплескивая из жерла раскаленную лаву недовольства. «Что, не слишком хороша для тебя? Настолько слабая, что ты даже не можешь насладиться гребаной схваткой?» — со злостью думала Харуно. Она не понимала, что на нее нашло, почему ей вдруг захотелось получить то же, что получил от него Саске. Ее кулаки сжались крепче, Сакура напряглась, что было недопустимо в бою, и в этот момент глаза Наруто распахнулись. Она не смогла бы сблокировать его удар, и парень остановил кулак в последнюю секунду, в паре сантиметров от ее лица. Девушка рефлекторно подалась назад на полшага и тоже замерла. Так она и думала. Несмотря на полную сосредоточенность и желание ее достать, Узумаки не смог даже коснуться ее в ответственный момент. Наруто называл это самоконтролем. Сакура называла это трусостью. Она вдруг до смерти захотела, чтобы его кулаки настигли ее по-настоящему, оставили синяк на скуле, попали бы в живот так, чтобы она согнулась, потому что только это бы ей хоть что-то доказало. — Ты меня не ударил! Блондин замешкался, когда распознал упрек в ее голосе. Это сбило его с толку. Их взгляды пересеклись, и он увидел гнев, бушующий и разрастающийся гнев в ее глазах, который не укладывался у него в голове, сплетал мысли в беспорядочные узлы. Сакура просто не понимала, почему в подобные моменты он не мог ее коснуться. И она кинулась на него, нанося удар за ударом, идя вперед, подавляя. Левой ногой в голову, правым кулаком в грудь, локтем в солнечное сплетение, коленом в пах, левым кулаком в голову. Наруто опешил от ее внезапной стремительности. Куноичи шла на него с такой уверенностью, будто он и в самом деле был врагом. Динамика ударов заставляла его отступать, и он взывал к ней, пытаясь ее успокоить, но Сакура его просто не слышала. Уйдя от очередного удара, парень затормозил: ему вдруг ударило в голову, что за спиной, под ногами, должно лежать бревно, которое он видел раньше примерно в этом месте. Наруто быстро метнул взгляд за спину, и в это время Сакура с выкриком ударила его кулаком в живот. Саске, сидевший под деревом, заинтересованно наблюдал за поединком. Он не двинулся, когда Узумаки отнесло на пятнадцать метров, — видимо, девушка немного не рассчитала силу: это был всего лишь рукопашный поединок, — не двинулся, когда он закашлялся и схватился за живот. Сакура стояла на том же месте и отдыхивалась, а все еще бушующий гнев не позволял ей спросить, все ли с Наруто хорошо. Парень понемногу выпрямился, его лицо было искажено несильной болью, и сказал, все еще державшись за живот: — Все в порядке, я цел. Саске не двинулся и тогда. А вот когда блондин, сделав два шага, вдруг ни с того ни с сего рухнул на землю, он решил вмешаться. Опомнившись, Сакура подбежала к Узумаки. Что на нее нашло? Ниндзя не должны себя так вести, гнев — плохой товарищ, а теперь от ее несдержанности пострадал Наруто. Она присела возле него, переворачивая друга на спину, и стала обеспокоенно его звать. До того, как парень упал, она заметила, что у него закатились глаза. — Ничего себе, да ты его вырубила, — удивленно заметил подошедший Саске. — Расплата за все разом? Долго же ты копила все в себе. Сакура метнула в него уничтожающий взгляд, мол, «замолчи». — Да ладно, он же все равно в отключке. Девушка открыла Наруто веки, проверила пульс и дыхание, температуру. — Не представляю, как это могло случиться. Я не попала ему в солнечное сплетение, да и по органам тоже, он должен быть в порядке. — Ты сразила его своей мощью, — попытался пошутить Учиха, но Сакуре было не до шуток. Какое-то время они слушали тишину и тихое дыхание друг друга. Наруто продолжал лежать, не шевелясь. По небу лениво плыли облака в форме безобразных рожиц. — Думаю, он просто устал. Наруто ведь никогда не замечает по себе, что пора остановиться. Вот дурак… — Сколько он еще так проваляется? — Саске заметил, что уголки губ Сакуры были приподняты. Она смотрела на Наруто с нежностью и заботой. Не так, как всего пару минут назад. — Не знаю, это от него зависит. Может, пять минут. Может, несколько часов. Брюнету оставалось только хмыкнуть. Что-то подсказывало ему, что сегодняшняя тренировка закончится раньше времени. Саске помог перенести Наруто в тень под дерево, чтобы тот не отхватил еще и солнечный или тепловой удар, посидел полчаса и, попрощавшись, ушел. Он знал, что Сакура подождет, пока Наруто очнется, убедится, что с ним все хорошо, и, возможно, они опять смогут поговорить. Парень чувствовал, как это было ей необходимо, а он бы здесь только помешал. Любовь, обида, неловкость, злоба, неуверенность, неразрешенность — что сейчас было между ними? Солнце зашло, А Сакура все думала об этом, о том, что правильнее, что надежнее, что менее болезненно. Они — два близких человека, поранившиеся о колючки друг друга, теперь державшиеся друг от друга на расстоянии. Неужели Наруто просто боялся пораниться снова? И поранить ее? Сакура была уверена: она этого не боится. Жизнь научила ее бороться за свое счастье, вгрызаться в глотку противникам и душить, пока те не поймут наконец, что она не отступит, что своего счастья она не упустит. Доказывать остальным, самой себе и снова остальным, что она уже давно все решила и менять что-то не намерена. Вот только его глаза… Каким-то образом глаза Наруто подавляли ее волю и решимость. Глаза человека, которого не переубедить, живые глаза всезнающего мертвеца, такие холодные, но такие родные. Сакура не могла понять, почему, когда Наруто нет с ней рядом, она готова до посинения бороться за него, за его любовь, а когда он на нее смотрит — она ломается, не в силах переломить его, даже попытаться. Когда Наруто приходит в себя, он видит множество звезд, которыми засеяно небо. Все они сияют неистощимым светом, а погасшая Сакура сидит рядом, опустив голову. — Я не хочу забывать. Наруто сначала решил, что ему послышалось. В голове — дымка от сна, воспоминания — как вязкая каша. А потом до него дошло, что она имела в виду. — Тот месяц… Я не хочу его забывать. Да, мы совершили ошибки, но разве тогда не случилось ничего, совсем ничего хорошего? Наруто? Она посмотрела на него устало и совсем безнадежно. Ее слова говорили: «Не отталкивай свое счастье, не заточай себя в тюрьму вины и боли», а глаза: «Я больше не могу с тобой спорить. Я сдаюсь». Парень смотрел на нее, все еще пытаясь восстановить привычный ход событий. «Точно, — вспомнил он, — я же отрубился прямо посреди боя. У Сакуры отлично поставлен удар». А дальше он гадал, что на самом деле хочет сказать ему Сакура. Двенадцать ночи. Боевой полигон спит, убаюкав даже куски земли, непослушно торчащие над поверхностью. Саске ушел. Больше здесь никого не было. Наруто медленно выдохнул, прокрутил слова подруги в голове еще раз. Он так и продолжал лежать у ног куноичи, руки которой бессмысленно покоились на бедрах. — Знаешь, что я понял, Сакура? — он посмотрел прямо перед собой, на густую листву ясеня, кажущуюся черной сейчас. Здесь все казалось черным, потому что поблизости не было ни одного фонаря, и только луна слабо освещала безлюдные окрестности. — Раньше я слишком много думал, больше, чем нужно. На той миссии я загнал сам себя, пытаясь вырыть корень проблемы, но ни к чему хорошему это не привело. Ты и сама помнишь. В итоге я налажал больше всех. А потом просто принял правильное решение и запретил себе думать об этом. Потому что иначе станет только хуже. — Так может быть, ты объяснишь, почему твое решение правильное? Парень посмотрел на нее долгим взглядом, испытующе, изучающе, и на короткий миг уверенность его пошатнулась. Лишь на каких-то ничтожных пару секунд, а потом он снова стал собой. Новым собой. Придушил сомнения, как делал это всегда, и просто запретил себе думать, чтобы не стало хуже. Он ответил на вопрос Сакуры короткой, немного грустной улыбкой и так ничего и не объяснил. Наруто был великодушен, благороден, бескорыстен и эгоистично пекся о близких ему людях, не замечая, что те из-за этого страдают. Сакура устала. Больше всего на свете она хотела, чтобы к ней вернулся ее Наруто, который не притворялся, не боялся смотреть в глаза трудностям и не пытался увильнуть от разговора. И к черту тогда пошла любовь, решила девушка, если она отняла Узумаки Наруто у них обоих. — Почему ты здесь? — вполголоса спросил блондин. — Уже ночь, наша тренировка закончилась. — Идиот! — вспышка гнева, яркая, как раньше — и Сакура ударила сокомандника по голове. Достучаться бы до него, объяснить, чего она хочет, что чувствует, как переживает, вот только это больше не действовало. — Ты вырубился посреди боя, что еще я должна была делать?! Присыпать тебя песком и пойти прыгать на скакалке, радуясь жизни? — Ай!.. Сакура-чан, это же ты меня вырубила. — Если бы ты следил за своим самочувствием, этого бы не произошло! Сакура устала. Она готова была лупить его за подобные глупости даже теперь, если это был единственный способ к нему прикоснуться. После событий полугодовой давности их общение со стороны выглядело так же, как и всегда, но никто не знал, что оно было натянуто, как струна, готовая порваться. Однако кое-что все-таки можно было заметить, если присмотреться. Наруто и Сакура больше не касались друг друга без необходимости. Узумаки этого даже не замечал, новое правило сформировалось само собой. Его подсознание сторонилось Сакуры, особенно в подобные моменты проявления чувств. Минут через десять они оба разошлись по домам. Наруто ворчал по поводу несостоявшегося реванша с Саске, а Сакура больше не проявляла желания с ним разговаривать, почти не скрывая разочарования. Она ломала себе голову, снова представляла себя на его месте, но в упор не могла понять Наруто и то, что было у него в голове. Какие-то убеждения, выводы, которые были ей недоступны. Это нагоняло депрессию, мучило, съедало изнутри. Сакура, как могла, гнала от себя тяжелые мысли, но они вцепились в нее своими когтями, разрывая душу на части. Она рухнула на кровать, когда пришла домой, прямо в том, в чем была на тренировке, в пропотевшей и пыльной одежде, наплевав на все и бессильно уткнувшись лицом в подушку. Время уплыло от нее куда-то далеко, девушка просто лежала, боясь пошевелиться, потому что чувствовала, что может взорваться от переполнявших эмоций, как пороховая бочка. Мягкое покрывало, приятный на ощупь шелк наволочки, почему-то мокрой… Совсем не сразу Сакура поняла, что дала выход просившимся наружу слезам. «Идиот… Какой же ты идиот, Наруто…» Дверь в спальню неслышно приоткрылась. Саске пришел справиться о состоянии друга у Сакуры, но замер у порога. Он молча смотрел на то, как она лежит на кровати, видел ее волосы, раскинутые по подушке, ноги, безвольно свисающие к полу, и решил, что сейчас нельзя ее беспокоить. А тихий всхлип, частично задушенный, частично приглушенный подушкой, заставил его закрыть дверь максимально тихо и уйти прочь.