Одна на двоих

Наруто дошел до дома Саске слишком быстро, как ему показалось. Солнце уже село, хотя звезд и не было видно из-за густых туч, что заволокли все небо. Воздух дышал какой-то необъяснимой тяжестью, давящей на парня, и возможно поэтому он так и не сумел придумать, что сказать Сакуре. Но отступать было поздно. Наруто жаждал увидеть ее, как умирающий в пустыне жаждет спасительного глотка воды. Это могло разрушить все, чего он добивался последние мучительные месяцы, но в равной степени могло разрешить все недомолвки между ними и спасти их искалеченные души. Он постучал в дверь, молясь, чтобы хозяина не было дома. Саске намекнул ему, что Сакура страдает. Ему не хотелось в это верить до последнего, ведь ради того, чтобы никому больше не приходилось совершать ошибок, Наруто пожертвовал свою любовь, свою прежнюю жизнь, где была настоящая Сакура. Он лишился целого мира, чтобы спасти ее, но неужели все это было напрасно? Ожидание было мучительным, и Наруто вдруг понял, что время для него сейчас шло иначе, нежели когда он избегал Сакуры. Тогда день, два или целая неделя не имели разницы, а теперь секунды перед дверью растягивались в целые часы без нее, без ее улыбки. Осознание, прозрение, заполнившие душу парня, разрывали его на куски — как он мог игнорировать столько вещей, важных и незначительных, которые наполняли их жизни смыслом, соединяли друг с другом незримыми фибрами? Наруто чувствовал, что погибнет, если прямо сейчас не увидит эту девушку и во всем не разберется. Дверь скрипнула и открылась, позволив ему лицезреть ту, ради кого он сюда пришел. Сакура удивилась, увидев Наруто на пороге, и еще какое-то время не могла проронить ни слова. Он здесь. Он пришел к ней, несмотря на то, что говорил, и особенно на то, чего так и не сказал. Девушка ожидала впереди еще один скучный месяц, наполненный страданиями и сожалениями, жалости к себе и злобой на себя за то, что ей не хватает духу все изменить, высказать Узумаки Наруто все, что она думает. Но что-то пошло не так. — Я пришел поговорить, — твердо сказал он. — Наруто? — запоздало произнесла Сакура дрогнувшим голосом. Подходя к двери, она ожидала увидеть Саске, который предупреждал, что задержится, но никак не старательно избегающего ее друга. Взгляд Наруто отличался от его обычного взгляда, и именно это отняло у нее дар речи и воскресило собственноручно сожженную некогда надежду. Болезненную надежду. — Проходи, — она впустила его внутрь и закрыла дверь. В доме было темно. Сакура не любила включать свет, потому что ей казалось, что в темноте ее печального лица никто не видел. И только лампы в аквариуме выбрасывали зеленый свет в холл, где они теперь стояли. Наруто продолжал смотреть на Сакуру, ища ответы, которых ему недоставало, в которых он неизменно нуждался. Как много вопросов, и как мало из них тех, ответы к которым можно было найти без этого трудного разговора. Он одновременно хотел и не хотел говорить, разбирать их чувства по полочкам, вскрывать, изучая содержимое, проверять правдивость и метаться, пытаясь сделать выбор. Наруто устал. — Что-то случилось? — девушка подошла к нему еще на два шага ближе, ощущая, как потяжелел воздух, пропитываясь атмосферой, в которой находился Узумаки. Призраки прошлого, стоявшие за плечами, невесомые, неощутимые. Расползающиеся параноидальным видением под пальцами рук. — Сакура, скажи, ты ведь страдаешь? Вопрос, разрывающий ему сердце. Ответ в виде непонимающего взгляда зеленых глаз, долгий, наполненный коктейлем из миллионов эмоций. — Почему ты спрашиваешь? Наруто, что произошло? — Сакура хотела приблизиться еще, коснуться его, заглянуть в душу, скрывающую столько тайн, но не могла себе этого позволить. — Просто ответь. Невыносимо больно было пробираться напрямую через заросшие джунгли, прорубать себе путь острым клинком, и только понимание, что идти окольными путями еще больнее, заставляло его двигаться вперед. — Я не понимаю… Наруто не дал девушке продолжить и внезапно бросился на нее, схватил обеими руками за голову, как одержимый, разворачивая ее лицо к себе. Сакура испугалась его такого и отступила на шаг, задышала чаще, не зная, чего ожидать дальше. Ее лицо было залито тусклым оранжевым светом фонаря, падающим из окна; парень жадно вглядывался в ее глаза. Какая разница, что Сакура ответит, если глаза в любом случае не соврут. Эти глаза… Глаза девушки с легкой застывшей улыбкой. Глаза девушки с заведенными за спину руками. Глаза, в которых застыло время. Наруто будто смотрел на Сакуру через стекло, их будто разделяли километры, хотя на самом деле они находились слишком близко. Так близко, что дышали одним воздухом. — Ты пьян, — поняла девушка и с сочувствием положила обе руки поверх его ладошек, все еще держащих ее за голову. Кончики его пальцев зарывались в розовые волосы над ушами. От такого внимательного взгляда у Сакуры перехватывало дыхание, а сердце с трепетом сжималось. Наруто отчаянно искал доказательства того, что ее глаза — совсем другие, потому что не мог в это поверить. Искал, потому что от прошлого лучезарного, счастливого и беззаботного взгляда не могло ведь ничего не остаться. Как же жестоко он ошибался. — Это неважно, — прямо сейчас, на какое-то время, Наруто ощутил, что его куда-то унесло, а внутри не осталось ни единой эмоции. Он полностью перестал чувствовать. Опустошение — вот что это было. — Я ведь вижу, Сакура… ты несчастна. И хотя это было правдой, после его слов девушка прониклась острым сочувствием именно к нему, как-то совсем забыв про себя. Наруто отошел от нее, бесцельно прошелся по комнате, затем остановился у окна и выглянул наружу. Несчастна. Это слово эхом повторялось в его голове. Его решение оборвать все раз и навсегда оказалось большой ошибкой, погубившей его любимую Сакуру, обрекшей ее на страдания. Наруто предпочел бы вскрыть себе вены, чем заставить ее пережить все это. — Я не хотел, прости… — с болью выдавил парень. — Я не знал, что все так обернется… Я вовсе не желал причинить тебе боль, Сакура… — Я знаю, — она произнесла это тихо, почти шепотом, будто боясь, что ее услышат, и медленно подошла к парню, смотрящему у окна. — Но ты нужен мне, Наруто. Нужен, как воздух. Разве ты этого не видишь? Прочти это в моих глазах. Узумаки развернулся к ней. Сакура смотрела на него теми же глазами фигурки — грустными, печальными, пусть и живыми. Больно. А ведь если он останется с ней, ей будет еще больнее. — Сакура, прости… я не могу… — Что? Почему? — разочарование отчетливо слышалось в ее голосе. — Я больше не люблю тебя. Секунды — как часы, слова — как хищные птицы с острыми когтями и клювами, ложь — как неочевидная правда. Наруто выдержал ее взгляд, не отводя глаза, потому что хотел сказать этим: «Видишь, я не вру». Так много лишних слов, так много недосказанностей. — Почему ты меня обманываешь, Наруто? — Я говорю правду. — Ты ведь сказал, тогда, ночью… — Да, сказал! Сказал, что ты мне не безразлична, потому что думал, что так ты меня послушаешь. Я не подумал, ясно? Это была плохая идея… Бог знает, как хотел Наруто, чтобы она ему поверила. Еще один раз, последний, и он бы больше никогда ее ни о чем не попросил. — Но ты все еще мне дорога. Я причинил тебе слишком много боли, чтобы просто забыть об этом, и мой долг — устранить последствия ошибок. Ты должна отпустить прошлое и жить настоящим. Без меня. Я не люблю тебя, Сакура. Не люблю. А ведь если бы он не напился, то ни за что не пришел бы к ней. Сакура чувствовала, как внутри нее вспыхивают искры, одна за другой, ослепляя своим светом рассудок. У нее кружилась голова из-за того, что Наруто стоял так близко, говорил с ней, и не так важно — что именно говорил. Как же ей этого не хватало. — В самом деле? — и девушка потянулась к нему, ведомая огоньками, яркими, как тысяча солнц. Касание рука об руку, заставляющее сердце сладко замереть и одновременно болезненно сжаться. Чувства, рвущиеся наружу. Невидимая стена, разделяющая два слабоосвещенных силуэта в темноте. Натянутая нить, связывающая их судьбы. В какой-то момент Сакура поняла, что не боится. Она сделала еще полшага, что их разделяли, последние чертовы полшага; ее руки обвили шею Наруто, она потянулась к его лицу, и в последний момент парень подался навстречу, найдя ее губы своими. Куноичи просто почувствовала его любовь, отбросив слова, ощутила ее в воздухе, такую густую, искреннюю, и вдруг поняла: в этот раз Наруто ее не оттолкнет. Он боялся прикасаться к ней, но теперь ему будто снесло крышу. Узумаки выжигало огнем то, что с ним происходило. Он целовал девушку, которую любит, и сейчас не мог отрицать то, что пытался спрятать от себя самого. Все это время он медленно умирал, пытаясь сделать все правильно, так, как он считал нужным. Выкинув Сакуру из своей жизни. Руки Наруто обнимали ее за талию, прижимали к себе, и в этот раз он не побоялся признать: он не хотел отпускать ее, не хотел никому отдавать. Ни за что. Сакура обнимала его за голову, зарывалась пальцами в короткие светлые волосы, несколько судорожно, рваным дыханием хватала воздух, когда начинала кружиться голова. Невероятно. Она перешагнула свой барьер. Чужие, но такие родные руки на ее теле сводили ее с ума, заставляя подкашиваться ноги. И плевать она хотела на все, что творилось вокруг. На то, что скоро должен был вернуться Саске, на то, что Наруто пришел вовсе не за этим. На все. Важен был только этот момент, то, с каким неподдельным желанием Узумаки целовал ее, как льнул к ней, словно к последнему в мире источнику света. От него пахло алкоголем, но больше — им самим, и Сакура тоже почувствовала, что пьянеет. Пусть виной этому был и не алкоголь вовсе. Наруто приник губами к шее Сакуры, оставляя засос, и девушка проронила легкий стон. Его пальцы забрались под края ее домашней майки, гуляя по коже животика, и в этот момент ему стало резко не хватать Сакуры. Парень снова сорвался, переместил ее к стене и вжался всем телом, будто боясь, что она уйдет или исчезнет. Близость пронзила их новой вспышкой. Наруто снова поцеловал Сакуру, в этот раз напористо, чувствуя, как вздымается ее грудь от тяжелых вдохов, упираясь ему в область солнечного сплетения, чувствуя, как она тает от наслаждения, как подрагивает от непривычных чувств. А потом что-то в его душе надломилось. Наруто отстранился, взялся одной рукой за голову, упираясь второй в стену возле ее головы. — Я не могу так… Боже, что я творю? — парень был рад, что не выпил еще больше. Остатки ясности помогли ему трезво оценить ситуацию, но почему-то легче от этого не становилось. — Идиот, — Сакура выглядела опечаленной и вместе с этим недовольной. — Чего ты боишься? Боишься пораниться и поранить меня? Да какая к черту разница?! Я не причиню тебе боли, Наруто. И мне плевать, что станет со мной! Я ничего не боюсь! Девушка схватила парня за воротник кофты и притянулась к себе, возобновляя поцелуй. Ее сладкие губы, дурманящие, выводящие его из равновесия. Нежные руки и любящее сердце. Сакуре действительно было плевать. Одна за другой рушились стены в его сознании, одно за другим сомнения исчезали, растворяясь в вихре эмоций. К черту принципы, к черту правила и условия. Здесь, в эту минуту, рядом с ней — Наруто тоже было плевать. Он обнял девушку со спины, так нежно и заботливо; успокаивающе погладил по волосам, продолжая мягко целовать. Руки Сакуры метались, не находя себе места. Они то оплетали шею Наруто, то спускались через грудь к животу, прощупывая мышцы через кофту, то забегали за спину, то бестолково царапали одежду у его плечей. В конце концов парень взял обе ее ладошки в свою руку, коротко поцеловал их и завел над головой, слегка придавив к стене. Девушка и заметить не успела, как ее тонкая маечка поползла вверх, открывая грудь, все еще спрятанную за кружевной тканью бюстгальтера. А вот губы Наруто на коже под ключицей Сакура ощутила отчетливо. Парень проходил кончиками пальцев по ее животу, едва касаясь и наблюдая, как куноичи выгибала спину от наслаждения. Он поднял ее майку еще выше, вдоль рук, и нащупал за ее спиной застежку от лифчика, однако Сакура вдруг замерла, взялась за майку, не позволяя ей упасть на пол, и положила указательный пальчик на губы Наруто, когда тот потянулся за поцелуем. — Постой, — на ее лице сверкнула озорная улыбка. Сакура взяла блондина за запястье и потянула к дверному проему, потом прямо по коридору, затем к своей комнате. Тот послушно шел следом, вглядываясь в слабый силуэт девушки перед собой, в темноте, и думая только о ней. Наруто не стал ждать, пока она откроет дверь — просто развернул ее к себе и нетерпеливо поцеловал в губы. Сакура обвила его за пояс ногами, когда парень поднял ее и занес в комнату, потянув за ручку, чтобы дверь закрылась. Он подошел к большой двуспальной кровати и положил девушку на мягкое одеяло, не переставая целовать и ласкать, снова бродить по ее мягкой коже, которая казалась ему идеальной. Когда Наруто отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, Сакура нащупала пальцами собачку от его кофты. Сердце замерло: она со страхом ждала его реакции. Собачка медленно поползла вниз по молнии, разрезая тишину характерным звонким звуком. Наруто едва ли удостоил это действие вниманием, просто бросил короткий взгляд и вернулся к шее девушки, опаляя ее кожу горячим дыханием, в то время как Сакура счастливо улыбалась. Ледяные иглы, которые она сама вонзила в свое сердце, наконец полностью растаяли. Она забралась руками под черно-оранжевую кофту и обняла Наруто со спины, сильнее прижимаясь к нему, разгоряченному желанием, такому близкому и дорогому. Он не может причинить боль, по крайней мере, осознанно. Сакура верила в это. Верила, ведь верила в то, что всю эту сложную игру Наруто придумал ради нее, чтобы она меньше страдала. Как хорошо, что она смогла сломить его сопротивление и дать чувствам выйти наружу, миновав вранье, страх и лицемерие. Вернув ей истинного Узумаки Наруто. Парень сбросил с себя кофту и торопливо стянул майку через верх, оставшись оголенным по пояс, а потом вернулся к груди Сакуры. Его сильные руки без труда приподняли ее над кроватью, и он наконец избавился от бюстгальтера. Взгляду Наруто открылась небольшая, но такая хорошенькая грудь, и он решил, что она просто восхитительна. Куноичи снова простонала, когда он коснулся ее затвердевших сосков, и в этот раз у нее отчетливо прорезался голос. Это было невероятно: касаться, не боясь причинить боль, быть рядом, слушать и говорить, наслаждаться любовью, дарить ее и принимать, не думать о плохом, а просто действовать. Просто раздевать Сакуру, слушать ее стоны и тяжелое дыхание, ощущать на себе ее цепкие руки, боящиеся упустить, вдыхать чарующие запахи девичьего тела и понимать: все это полностью принадлежит ему, Наруто. Он провел языком дорожку от грудины до ее пупка, нарисовал колечко, и девушка тихо рассмеялась. — Щекотно, — шепотом сказала она. В голове у парня будто что-то щелкнуло. Он на пару секунд замер, а потом поднялся к лицу куноичи и еще раз посмотрел в ее глаза. Сакура обвила руками его шею. Невероятно… Ее изумрудные глаза, казавшиеся до этого печальными и тусклыми, сейчас сверкали счастьем, как сверкают драгоценные камни с новой гравировкой. Вот такую Сакуру он знал всю жизнь. А еще, она улыбалась, по-настоящему, живо и радостно. — Я люблю тебя, Наруто, — ее шаловливые пальчики перебирали короткие пряди его непослушных волос. Она сказала это так просто, так естественно. Наверное, так и должно быть, когда ты четко знаешь, чего хочешь, подумал Наруто. Голова кружилась, сердце стучало как бешеное. — Сакура… Господи, какая ты красивая. Харуно не просто больше не выглядела грустной. Такой счастливой Наруто видел ее, возможно, впервые. Он думал об этом, пока его руки спускались ниже, по манящим изгибам ее тела. Они остановились под пупком Сакуры и подцепили тонкий ремень от шорт, ловко его расстегнув. Девушка полностью расслабилась, когда короткие шорты заскользили по ее бедрам вниз. Она водила руками по телу Наруто не глядя, вспоминая каждый мелкий шрам, каждую царапину, что лечила с таким трудом, и от приятных воспоминаний закрывала глаза. Вот он. Рядом. Наруто рядом и не собирается уходить. Он сосредоточен только на ней, думает только о ней, любит ее, хочет ее. Только бы этот момент продлился подольше. Сакура простонала довольно громко, когда вдруг рука Наруто скользнула по внутренней стороне ее бедер и дотронулась до промежности через ткань трусиков. Ее лицо обожгло румянцем, девушка едва себя сдерживала от нахлынувших чувств, желаний. Наруто. Наруто. Она хотела еще больше Наруто. Хотела ощущать близость его тела, силу в его мышцах, когда он сжимает ее в объятиях, хотела слышать его мысли, мысли Наруто, желания Наруто. Ведь после стольких месяцев он наконец был с ней. От всего, что с ней происходило, Сакура выпала из реальности где-то на минуту. Прикосновения парня ощущались будто где-то далеко, не здесь. Девушка слабо понимала, что теперь хваталась за одеяло под собой, сминала его, вертела головой, пытаясь совладать с эмоциями. И только краем сознания ощутила, как Наруто налег на нее всем телом, уже полностью освободив их от одежды. А потом ей резко стало душно от его тяжести и близости, воздуха стало не хватать. Сакура как будто горела заживо в любви, которая пожирала их обоих. И когда Наруто начал медленно входить в нее, куноичи схватилась за него, как за единственного человека на земле, зажмурилась, замерла. Способность ощущать вернулась и ударила по ее рассудку с троекратной силой. — Сакура… что с тобой? — спросил Узумаки, увидев, как девушка запрокинула голову и сжалась. — Мне хорошо, Наруто. Очень хорошо. Она посмотрела на него, такого заботливого, родного любящего. Глаза Наруто выглядели чарующе внимательными, они искрились, так же как и у нее, но одновременно с этим выглядели уставшими — всему виной был алкоголь, который помог парню отбросить принципы. Сакура не могла его отпустить. Прямо сейчас, в эту секунду, они были одним целым, умирали друг в друге, поставив на кон все, но ничего больше не было важно для них в этом мире. — Никогда бы не подумала, что может быть так хорошо… Но ты не останавливайся. Ладно? Не останавливайся, Наруто. Сакура почти умоляла, а в душе у парня взрывались пороховые бочки от каждого произнесенного имени. Собственного имени, прозвучавшего из ее уст. Просто разрывались, сметая за собой камни от рухнувших стен. Наруто подтянулся к ее лицу, заботливо провел по голове, приглаживая волосы, и нежно поцеловал в висок. — Как скажешь, милая, — прошептал он на ухо Сакуре и начал потихоньку в ней двигаться. Ничего не изменилось. Как раньше, так и сейчас Наруто готов был сделать все для нее. Сорваться с места по первому зову, выполнить любую просьбу, прикончить любого, посмевшего ее обидеть, не пожалеть жизни на ее защиту. Злиться, глядя на невыплаканные слезы в ее глазах. Ненавидеть самого себя за принятые решения. Он начал ускоряться, и Сакура вонзила ногти в его плечи, за которые держалась. Наруто лишь прошипел, почувствовал вместо боли львиное удовольствие. Очень скоро Харуно полностью раскрылась и уже не сдерживалась, когда стонала, и просто растворялась в нем, в страсти, окутавшей их плотной аурой. Быть одним существом. Слышать и слушать друг друга. Говорить то, что приходит в голову, а не выбрасывать заготовленные сухие фразы. Эта ночь была Настоящей для них обоих. — Наруто… я верю тебе, слышишь? — шептала Сакура, целуя Наруто в лоб, щеки, губы, обнимая его за голову. — Верю. И всегда буду верить. Узумаки знал это. Несмотря на боль, которую он причинял ей, Сакура всегда в него верила, вот только проблема была в другом: он не верил самому себе. Минуты шли, растягивая секунды — время, которое никто не был в силах остановить. Наруто замедлился и опустился к груди девушки, исследуя губами ее поверхность, выдыхая на кожу горячий воздух. Его ладони лежали у нее на боках, кончики пальцев ощущали слегка выпирающие ребра. Сакура держала блондина за голову и часто дышала, прикрывая в наслаждении глаза и нашептывая что-то непонятное, словно в бреду… Облака начали рассеиваться. Из-под них выныривали крохотные мерцающие огоньки звезд, как пробивали себе путь ранней весной подснежники. Луна все еще пряталась за густым одеялом тьмы, обозначая свое местоположение блеклым пятном на небе. Фонари на улицах стали гаснуть один за другим.