Одна на двоих

Наруто больше не спал. Сакура лежала на кровати, уткнувшись в подушку лицом, и слышала, как он то и дело ворочался, не находя себе места. Она прислушивалась к любому, даже самому незначительному шороху, и каждый раз создавалось впечатление, что он встает, что он идет к ней, в ее небольшую спальную комнату. Но так только казалось. Наруто продолжал ворочаться с боку на бок, не предпринимая никаких попыток еще раз пересечься с ней. Да и зачем? Зачем в очередной раз мучить обоих неразрешенностью и боязнью затронуть болезненную тему? Правильно ли она поступила, что вторглась в его личное пространство? Что вообще вторглась в его жизнь и подорвала его привычную беззаботность? Нет, она не имела на это права. Упрямо отталкивая от себя мысль, что нужно жить дальше, раз остаться заклятыми врагами сулит им судьба, девушка снова искала ответы на вопросы, которых становилось только больше. Все больше неразрешенных ситуаций, все больше стычек с парнем, занявшим теперь основное место в ее жизни. Наруто ушел до рассвета, раньше обычного, а Сакура весь день просидела в доме, не покидая пределов даже собственной комнаты. Несмотря на это, ей удалось сомкнуть глаза всего на пару часов, чего для отдыха явно не хватило. Куноичи больше не смогла спать спокойно. Но и ничего сделать тоже не могла. От любого слова, от любого своего желания найти примирение с Наруто она получала лишь немой упрек и взгляд, говорящий: «Я не желаю обсуждать это, оставь меня в покое». Сколько так еще будет продолжаться? Почему искать путь из этого лабиринта должна только она, пытаясь упрямо тащить Узумаки за собой? Ему нравилось страдать и переживать все в одиночестве? Моральный мазохист! Ведь так же нельзя. Он уже достаточно настрадался за них обоих, но теперь страдала и Сакура. Наруто этого не видел, или же просто не хотел видеть. Жизнь развернула их лицом к лицу, но оставила маски, сквозь которые нельзя было пробиться из-за обиды, неуверенности и страха. День тянулся мучительно медленно, но когда на деревню начали опускаться первые сумерки, входная дверь скрипнула, и в дом вошел Наруто. Очевидно, что это был Наруто. Сакура не видела его, но чувствовала, узнала его шаги, его звуки, даже отбросив тот факт, что никто, кроме него, не мог заглянуть сюда. Теперь, когда она прислушивалась к нему все чаще, она начала безошибочно определять, чем он занимался по тому или иному звуку. И часто на ее губах играла улыбка. Дождавшись момента, когда Наруто вошел в спальню, Сакура поднялась с кровати и вышла за дверь, на улицу, заранее подготовившись к миссии наблюдателя. Зевнув от усталости, все еще сказывающейся из-за бессонной ночи, она потянулась и направилась к каменному холму, откуда лучше всего были видны окрестности деревни. Они так и не пересеклись после случая ночью. Ну и не надо. Впервые Сакура про себя решила, что так будет лучше. По крайней мере, до тех пор, пока она все не обдумает. Девушка пробиралась мимо домиков, уже зная самый короткий путь до своего пункта назначения. По деревне гулял вечер, обволакивая крыши пеленой заката. Широкие листья деревьев ловили тусклые лучи и блестели, будто покрытые воском. Тени становились все длиннее, все больше сливались в атмосфере позднего вечера и исчезали во тьме. В узких окнах домов вспыхивали огоньки свечей, а все то, что находилось снаружи, тонуло во мраке ночи. Сакура подошла к холму и начала подниматься по старым, со сбитыми уголками, ступенькам вверх, и по мере этого деревня словно уплывала в землю, открывая чудесный вид на каждый дом, каждое деревце. Когда куноичи приняла смену, уже полностью стемнело. Внизу сияли тысячи огоньков, образуя некую игру света, и как жаль, что девушке надо было смотреть совсем в другую сторону! Так хорошо было бы сейчас наблюдать за Канзаши, где можно было зацепиться взглядом за любую мелочь и просто наблюдать. А раскинутые однообразные равнины по другую сторону уже попросту мозолили глаза. Иногда, в те моменты, когда время для Сакуры тянулось слишком долго, и создавалось впечатление, будто она сидит здесь уже не одни сутки подряд, казалось, что в той стороне совершенно не может быть никакой жизни, а то, что они здесь делают — лишь пустая трата времени. Казалось, что этот каменный холм и есть та самая мистическая граница между живым и неживым, между жизнью и смертью, между какими-то двумя совершенно разными мирами. Зеленая трава выцветала в уставших глазах и виделась изгнившим черным пеплом. Сакура прошла к месту, где сидел Наруто — а с недавнего времени его заняла и розоволосая, — и вздохнула, предвкушая несколько часов беспрерывного всматривания в голую даль. Она опустилась на камни, усаживаясь наиболее удобно, и краем глаза заметила около себя символы, вычерченные кунаем прямо в скале. Одним из них был знак Листа со спиралью в центре, другой был похож на символ клана Узумаки, который находился на всех чунинских и джоунинских экипировках Конохи, парочку знаков, не похожих ни на один из тех, что знала Сакура, несколько томоэ и простые спиральки, напоминающие камабоко в рамене. А еще — ровный круг с толстой линией, расположившейся близ символа Узумаки, не замеченный девушкой первоначально и выделанный особенно аккуратно. Сакура грустно улыбнулась. Всех этих символов не было здесь раньше, значит, он оставил их сегодня. Похоже, что он так и не смог сосредоточиться на наблюдении и был довольно рассеян. Впрочем, ничего удивительного. Три дня. У девушки осталось три дня до того, как они уйдут отсюда. Миссию просто невозможно было затягивать навечно, если все здесь шло хорошо. И только за это время можно было придумать, что делать дальше. Потом же этого шанса ей никто не даст: самое главное будет упущено. Наруто будет упущен. И уж точно позаботится о том, чтобы не видеть ее больше в Конохе. Голову в который раз разрывало от мыслей. Все, что она делала последние недели — это думала, и ничего больше. И так и не пришла ни к какому решению. С каждым днем ситуация становилась все хуже и хуже, надежды уплывали, а все попытки растворялись в небытие. Сакура уже начала жалеть о том, что пошла на эту миссию. Сейчас бы никто из них не страдал так сильно. Они были бы друг другу словно чужими, им бы не пришлось разговаривать, их дружба просто забылась бы. И Сакура бы так и не полюбила Наруто. Не так сильно, как сейчас. Как же сложно было искать выход, когда на каждое возможное действие вскрывался собственный запрет и страх сделать все еще хуже. А могло ли быть хуже? Безусловно, могло, хоть девушка и не видела того, что могло быть за этой ужасной границей безысходности. Эту хрупкую грань могло сломать что угодно, любое неосторожное и необдуманное действие, любой взгляд, выражающий то, что было под запретом, любое слово, сказанное с лишними чувствами. Харуно даже не подозревала, что творила с парнем и как он старался выстоять перед ней, словно хрупкий осенний колос под резким порывом ветра, как старался не сломаться под ее взглядом. Она не почувствовала, как возросло в нем неутолимое желание этой ночью, когда его глаза метнулись по ее едва прикрытому телу в тот момент, когда она прикрыла свои буквально на секунду, чтобы тяжело выдохнуть воздух. Она не замечала его скрытых взглядов, которые он бросал на нее исподтишка, не замечала, как он замирал и мысленно считал до десяти, когда она находилась слишком близко или случайно касалась его руки своей. Как он отсчитывал каждый день, каждый час до возвращения в Коноху... ...Где-то в стороне послышался тихий шелест листвы. Сакура отвлеклась от мыслей и повернула голову к источнику шума. Сегодня на дежурстве ее должен был сменить Токумо до прихода Наруто, и девушка сразу подумала, что это он. Но оставалось одно «но». Сколько времени прошло? Даже навскидку куноичи никогда бы не сказала, что просидела здесь больше часа, даже если и задумалась снова. Зеленые холмы впереди, плавно перетекающие друг в друга, еще даже не начали надоедать ей, а сейчас это и был лучший определитель времени. Шелест затих так же быстро, как и появился, и некоторое время все было спокойно. А затем снова зашелестела листва, в том же месте, будто кто-то специально привлекал ее внимание. Девушка встала на ноги и насторожилась, достав из сумки кунай. Кто это? Какой-то зверь? Исключено, на этой части скального холма, где на мягкой почве пробилась растительность, небольшой кусок леса был слишком мал и редок, чтобы укрыть какую-нибудь зверушку для постоянного проживания. Тогда кому понадобилось пугать ее посреди ночи? Сакура пробежалась взглядом по сторонам, не поворачивая головы. Разве этот шелест не был отвлекающим маневром? Она переложила кунай из руки в руку и крепче сжала, медленно приближаясь к источнику звука. Неужели, враг? Тогда как он смог подобраться так близко, оставаясь незамеченным? Какая-то техника маскировки? Да и то, что они как-то умели скрывать свою злобу от Наруто, все еще не давало куноичи покоя. Шелест снова затих, и в тени крон деревьев промелькнул чей-то силуэт. — Попался! — девушка метнула кунай, но цель была слишком шустрая. И снова все затихло. Сакура стояла на месте, не шевелясь, и вслушивалась в каждую мелочь. Казалось, будто там, впереди, где растут невысокие деревья, уже никого не было, но она знала, что ее враг все еще прячется в редких зарослях. Сжав кулак до хруста перчатки, она решила разнести здесь все к чертям, ведь безопасность важнее. Замахнувшись, она уже была готова ударить в землю, как внезапно особенно резко ощутила присутствие кого-то у себя за спиной, и от неожиданности ее сковал страх. Сакура повернула голову и посмотрела назад через плечо. Какая-то черная, мрачная тень находилась на земле в метре от нее. Или же ей просто показалось? Тогда что это: игра воображения или гендзюцу? Опомнившись, она резко развернулась и посмотрела вперед, но было уже поздно. Шиноби, что сидел в зарослях, подкрался к ней незаметно. Последним, что видела Сакура, была черно-серая маска, скрывавшая лицо, а затем резкий удар по затылку — и темнота, и тысячи образов, сливавшихся с воспоминаниями, бурлящих в едином вихре смешавшихся мыслей. Девушка без чувств рухнула на землю.

* * *

Резкий звук прорвался сквозь дымку сна, но так и не сумел разрушить ее. Сознание старательно изгоняло любые звуки, мешающие покою. Прошло еще пару секунд, и звук повторился, но уже громче. Что-то похожее на хлопнувшую дверь. Да, похоже, это была именно дверь. После — чье-то частое и шумное дыхание. Парень продрал глаза, хотя мысль о том, что что-то могло произойти, пришла к нему в последнюю очередь. В прошедшую неделю скука занимала большую часть его времени, так что ни о каком разнообразии не возникало даже мысли. В комнате, держась за едва ли не выбитую секунду назад дверь, стоял Токумо, отдыхиваясь и не в силах ничего сказать. Все еще сонный Наруто смотрел на него как сквозь пелену, едва ли понимая, что его появление может значить. Он посмотрел на окно и отметил про себя, что на улице все еще стояла глубокая ночь. Слишком рано, чтобы отправлять его на дежурство, особенно если учесть тот факт, что он был там по двенадцать часов в день. Как ни странно, а ни о чем другом он даже не подумал. И ничего, от времени появления старосты в их доме до его запыханного вида не говорило ему о том, что что-то могло пойти не так. — В чем дело, Токумо-сан? — Наруто сонно потер глаз и зевнул, желая как можно скорее вернуться в кровать. Только недавно ему удалось упокоиться, задремать — и вот, на тебе! Нарушитель сна. А ведь его впервые за долгое время не мучили никакие кошмары... — Наруто... там... — мужчина все еще задыхался. Пробежать почти всю деревню за минуту, даже для опытного шиноби — занятие довольно утомительное. — Сакура... Парень моментально замер, а его сердце, пропустив еще один удар, остановилось. В следующую минуту мозг лихорадочно работал, перебирая множество мыслей и стараясь не цепляться за самые ужасные. Но получалось плохо. Вмиг перед глазами все потемнело и поплыло, и блондин приложил руку к голове, болезненно сморщившись. — Наруто... что с тобой? — заметив его реакцию, поинтересовался Токумо. — Сакура... Что с Сакурой? — сквозь боль выдавил Узумаки, страшась услышать ответ. — Я точно не знаю... Я только что шел на пост, чтобы сменить ее после дежурства... Но она пропала! А еще, я увидел на холме чьи-то следы, поэтому подумал... Внутри Наруто все болезненно скрутилось, а дальнейших слов Токумо он уже не слышал. Страх заложил ему уши. Почему Сакура? Почему именно она? Почему тогда, когда он спал и не мог ей помочь? Парень сжал кулаки, чтобы совладать с собой, и бросился к одежде. Во всем этом была только его вина. Как он смог позволить уговорить себя делать передышки и позволять остальным меняться с ним на посту? Это было ошибочно, недопустимо. Он знал, что враг был в курсе его способностей чуять злобу. И понял, почему тот шпион не покинул дом, чтобы сбежать от них. Несомненно, он узнал, что его засекли, но остался, чтобы оценить силы прибывших в деревню шиноби Конохи. Наруто знал, что их целью был он, как наиболее прославившийся герой войны, а потому считавшийся самым сильным среди них. И они попали в точку: захватили его самую сильную слабость. Парня трясло от мысли, что они могли сделать с Сакурой. С его Сакурой. Или, того хуже, она могла быть уже убита. Нет, нет, только не это, что угодно, но только не это! Он никогда, никогда бы не простил себя, если бы с ней что-то случилось. Из-за него. Только из-за него одного. Он должен был всегда быть рядом, всегда охранять ее, хрупкое создание, девушку, которая забрала его сердце и отказывалась возвращать. Из-за своей глупой обиды, слепоты, безосновательного страха он мог лишиться той, кого любил всю свою жизнь. Только сейчас он вспомнил, как тянулась к нему Сакура все это время, как страдала из-за него, из-за его упрямых отказов принимать ее снова. А он не хотел. Не хотел ее видеть, слышать, понимать, хотел верить во все это. На деле же все оказалось наоборот. Из-за чего возникла эта стена между ними, для чего он ее возвел? Для чего он ограждался от нее? Он не знал. Он знал только то, что один будет виноват, если с ней что-то случится. Теперь, когда ему угрожали потерей самого дорогого, что у него было, Наруто понял, насколько бесценна ее жизнь и насколько незначима его. Что угодно ради нее. Он, не задумываясь, отдаст свою жизнь ради нее, если потребуется. Не усомнится. Не будет колебаться. Лишь бы только исправить свои ошибки.