Одна на двоих

Наруто сидел за столом в небольшой комнатке, напоминающей кухню, и за все время даже не сдвинулся с места. А сколько уже прошло? Час, два, пять, а может, день? Парень потерял счет времени, но это не особо его заботило. Он не хотел задумываться о том, что сейчас не имело большого смысла, потому как пища для размышлений имелась и поважнее. И он бы уже давно все для себя решил, но сбивала неопределенность и нерешительность. Никогда еще Наруто не анализировал свою жизнь так тщательно и так долго. До сознания долетел отдаленный и приглушенный мыслями скрип двери. Кажется, его воображение снова начало играть с ним. Блондин прекрасно знал, что Сакура была без сознания, а значит, дверь сама по себе открыться не могла. И все-таки как бы он отреагировал, если бы к нему вышла Сакура? Что бы он ей сказал? Попросил бы прощения за все то, что он сделал не так? Глупо. Почему-то сейчас слова стали совсем неважны, стали лишними, будто бы это мешало им понять друг друга. И даже в такой, казалось бы, разрешенной и простой ситуации разум умудрился найти новый лабиринт, когда оставалось всего лишь доплыть до берега по течению. С резким стуком захлопнулась приоткрытая форточка, по ногам пробежался прохладный ветерок. У входной двери послышались шаги, уже отчетливее, и дверь плотно закрылась чьей-то сильной рукой. Парню не показалось: в дом действительно кто-то вошел. И это не была Сакура, которая все еще отдыхала от полученных ран и потери крови в соседней комнате. Это был тот, кто выручил Наруто пару часов назад, кому он был обязан за спасенную жизнь куноичи. Бесконечно обязан и благодарен. Саске молча посмотрел на Наруто и встретил его малозаинтересованный взгляд, отметив его вымотанность и пережитый стресс. Узумаки в свою очередь заметил, что у Учихи даже не выпачкалась одежда, и на ней не было видно ни единой капли крови. Создавалось впечатление, будто он вернулся не с поля боя, где сражался против пары десятков опытных шиноби, а с горячих источников. Наруто снова опустил взгляд на поверхность стола, по которой непрерывно и нервно постукивали его пальцы, хотя и напряжение должно было уже спасть. Саске прошел в комнату и сел за стол напротив блондина, выдохнув воздух. С минуту они молчали. Не о чем было говорить теперь, когда предмет их недавних ссор и споров едва не погиб, хотя обоих грызли вопросы, которые они хотели задать друг другу. Первым не выдержал Саске. Он-то ведь до сих пор не знал о том, что с Сакурой, и не смог прочитать этого по поведению друга. — Как она? — с неподдельным и нескрываемым интересом спросил Учиха, пытаясь сосредоточить взгляд хоть на чем-то, чтобы не выглядеть нервным. Наруто медленно выдохнул и перестал стучать, сложив руки на груди. — В порядке. Но еще какое-то время будет прикована к кровати. Краем глаза Узумаки заметил, как Саске, наконец, расслабился, и, кажется, также облегченно выдохнул. А ведь он не врет, его отношение к Сакуре действительно изменилось. И только после того, как он ее бесчеловечно предал, растоптал ее гордость, унизил. Что ж, пришлось поиграться с ее чувствами немного, чтобы увидеть истину, но Наруто, кажется, не винил его за это. Ведь сам наступил на те же грабли. — Как ты здесь оказался? Эта миссия, кажется, была секретной, и никто не мог знать о ней. — Хокаге сама приказала мне отправиться вслед за вами, когда получила информацию о том, что среди дезертиров есть люди со способностями типа подавления злобы и высшим уровнем маскировки. К тому же, они были довольно хитры и не стали бы просто так нападать на деревню, рискуя собственными жизнями... Они знали, что не одержали бы победу, пока ты находился в деревне, поэтому было очевидно, что они придумают какой-то план по твоему устранению. Мне приказано было действовать в тени, чтобы они меня не заметили, однако я едва успел даже прибыть на место. Они начали действовать раньше, чем мы предполагали, — Саске устремил взгляд в окно, через которое были видны мелькающие на улице люди. — Вот как. А я ведь даже не допустил мысли о том, что все эти дни они не бездельничали, — парень прикусил губу и виновато опустил голову. Ничего удивительного, ведь все это время его голову занимали другие мысли, не позволяя сосредоточиться на миссии. — Ты разобрался со всеми? — Да. Их шайки больше не существует. Один из... выживших... на той поляне попался в Цукиеми, и я узнал месторасположение их логова. Пришлось «вычистить» их и там, хотя и на это ушло дополнительное время, — усмехнулся Учиха. — Я должен был еще раньше все проверить... Это же было очевидно... Если бы я сам проверил окрестности, а не отсиживался бы в деревне, Сакура-чан бы не... — Наруто несильно ударил кулаком в стену, все еще пытаясь сдерживать эмоции, но так и не договорил. Не сумел. Брюнет поднял свои черные глаза, внимательно всматриваясь в друга. Такая рассеянность все-таки била через край даже для Наруто. Что же случилось? Саске теперь был уверен в том, что между ним и Сакурой что-то происходит. — Сейчас это уже не имеет значения. Главное, что она жива, а остальное поправимо. Было заметно, как Узумаки боролся с собой, но все-таки взял себя в руки. А затем, не глядя на бывшего напарника, твердо спросил: — Саске, скажи... что ты чувствуешь к Сакуре? — Разве тебя это должно волновать? — усмехнувшись, фыркнул парень, но уже в следующую секунду замер от неожиданности. Наруто посмотрел на него как-то враждебно, с неотступностью и напористостью, с чувством превосходства, хмурясь и требуя ответа. Единственного и правильного ответа. От такого твердого взгляда Саске впервые почувствовал, что не хотел больше препираться и перечить Наруто, а по телу даже пробежала мелкая волна страха. Брюнет поразился своей же реакции, но решил все-таки поддаться инстинкту самосохранения. Подперев голову рукой и отведя взгляд в сторону, он говорил твердо, самоуверенно, будто бы не по принуждению, хотя долька непонятного страха все же оставалась: — Я... думаю, что я был не прав, когда так поступил с ней. Она была искренней все время, а я лгал ей, совсем не заботясь о ее чувствах. Возможно, я понял это слишком поздно... Кажется, она больше меня не любит. Учиха тяжело выдохнул, как-то по-ребячески положив голову на скрещенные на столе руки. Куда девался тот наглый, самоуверенный и крутой парень, каким он был еще совсем недавно? Но Наруто заботило другое. Он тщательно наблюдал за мимикой, вслушивался в каждое слово, и понял, что Саске не врал. Понял, что Саске сумел полюбить ее, но теперь так же, как и Сакура до этого, страдал от неразделенной любви. Даже смешно немного. Учиха — и страдал от любви. Но главное было в другом. — Значит, ты больше не причинишь ей вреда. Вот и хорошо, — Наруто откинулся на спинку стула, глядя в потолок. Он не мог забыть о том дне, когда приходил к Саске, у которого дома находились две барышни-фанатки легкого поведения и который сказал, что ему было плевать на Сакуру, такую же чокнутую фанатку, как и остальные. В тот момент он прочувствовал всю ее будущую боль, проникся сочувствием, а сейчас, когда она едва не разминулась с жизнью, понял, что должен защищать ее от боли. От самой сильной боли, которую могут причинить только самые близкие люди. И которую он сам причинил ей по неосторожности. — Нет. Я же сказал, что это было моей ошибкой. Больше я не позволю себе такого. И даже если она не выберет меня... Кончик губ Наруто приподнялся в легкой улыбке. А ведь Сакура сама говорила, — да и он замечал, — что она больше не бегает за Саске. С того самого момента, как Наруто перестал ей улыбаться и начал избегать еще в деревне. Именно тогда он начал замечать, что ее отношение к нему понемногу менялось. Конечно, он все видел: то, как она подолгу смотрит на него, когда думает, что он не видит; как всегда тянется, чтобы прикоснуться к нему, но обрывает себя на полпути из-за установленных ею самой глупых запретов; как смущенно прячет взгляд, а на ее щеках появляется легкий румянец в те моменты, когда он пристально за ней наблюдает. И то, как она стояла перед ним ночью, в его спальне, почти нагая, а в ее изумрудных глазах горело желание, незамеченное самой Сакурой. Конечно, она разлюбила Саске. Наруто был почти уверен в этом. Но испытывала ли она что-нибудь к нему или просто делала все это из жалости и чувства вины? Нужно было быть дурачком, чтобы не догадаться. Но Наруто уже не был дурачком. — Где она сейчас? — подал голос Саске спустя какое-то время. — За стеной, — Наруто кивнул на дверь, ведущую в ее спальню, слегка покачиваясь на стуле. Учиха удивился тому, что все это время она находилась так близко. Чуть помедлив, он поднялся со стула и подошел к двери, на которую указал Узумаки. — Только не шуми. Ей нужно отдыхать. Саске коснулся дверной ручки, и его рука дрогнула в нерешительности. Что-то удерживало его и отбирало уверенность. Конечно, он ведь не был невинным ангелочком перед той, которая находилась за тонкой стеной, ограждавшей их друг от друга. Но, все же собравшись, он ухватился за ручку и повернул ее, приоткрыв дверь. Сквозь щель он увидел бледную девушку, лежащую на кровати в дальней части комнаты. Впрочем, не такую бледную, как там, на поляне. И это радовало. Саске отлично видел усталость, отразившуюся на ее лице, хотя она и была без сознания. Едва заметное ровное дыхание было единственным доказательством того, что она была жива, и что это не было какой-то иллюзией, породившейся жадным желанием чужой жизни. Да, она была жива. Самого худшего не произошло. Такая хрупкая, беззащитная, она лежала на кровати, укрытая одеялом, с раскинутыми по подушке волосами. Длинные ресницы чуть подрагивали, и каждая частичка ее образа напоминала о том, что произошло ушедшей ночью. Парень корил себя за то, что не успел вовремя, что не поддался волнению, настигшему его накануне, а ведь мог бы все исправить, и она бы не была сейчас в таком состоянии. Мог бы исправить еще тогда, когда только собирался ей соврать, ведь этого всего можно было избежать. Понаблюдав через щель какое-то время, он вздохнул, прикрыл дверь и вернулся к столу. — Ты не зайдешь к ней? — удивился Наруто. — Я не имею на это права. Я слишком сильно провинился перед ней и просто не смогу найти нужных слов. Парень перестал качаться и чуть погрустнел. То же самое чувствовал и он сам. Как же так получилось, что два прирожденных хищника, наделенных от природы силой, могуществом, храбростью и бесстрашием, нанесли болезненные раны тому, кого обязаны были защищать? Им даны были когти, чтобы оберегать, но именно ими они и причинили вред. Оберегаемый спас своих защитников, закрыв их своей спиной и вручив им в руки ножи, которым очень быстро нашлось применение. Никогда раньше ни один, ни другой не чувствовали такой сильной вины. Однако может быть, они все-таки перегибали палку?.. — Что собираешься делать теперь? — без особого интереса спросил Наруто спустя какое-то время, когда затянувшееся молчание показалось слишком долгим. Он, вероятно, планировал узнать, как конкретно приказала ему Цунаде действовать после окончания миссии, ведь он должен был находиться в тени, однако Саске понял этот вопрос по-своему. — Я точно знаю, что должен извиниться перед ней. Не как в прошлый раз, а уже более убедительно. Даже если она не простит меня. — Что ж, вполне ожидаемо. В тот раз ты поступил как последний подонок, но Сакура слишком добрая, чтобы долго злиться. Не удивлюсь, если она уже давно простила тебя, хотя, возможно, и не стоило. Саске не ответил, продолжая молча смотреть в одну точку со сложенными перед лицом руками. А ведь и в самом деле, подумал он, Сакура всегда была слишком доброй. И как он только не замечал всего этого раньше... Теплая улыбка, нежный и любящий взгляд, мечтательно-растянутые слова — все это когда-то принадлежало ему, но теперь уже утратило свою ценность и значимость. Забылось в небытие, стерев за собой остатки следов. Все верно. Стоит всего лишь потерять, чтобы задуматься о том, насколько слепым ты был все это время. Наруто встал со стула и потянулся, разминая кости — уж слишком долго он сидел на одном месте. Быстрый взгляд метнулся к окну, и парень отметил про себя, что был еще только полдень. Не слишком поздно, хотя казалось, что прошло куда больше времени. Узумаки не спеша пересек комнату и остановился у входной двери. — Никогда бы не поверил, что ты когда-нибудь так поступишь с ней, если бы сам не был свидетелем, — твердо и с ноткой горечи сказал он, не поворачиваясь к Саске, который все так же оставался неподвижным. — Хотел бы я еще раз разукрасить твою физиономию, но не я твой судья. К тому же, я должен тебе за спасенную шкуру... Твои легкомысленные поклонницы так сильно затмили твой разум, что ты не смог увидеть через них ту, которая искренне любила тебя столько, сколько себя помнила? Впрочем, даже тогда она бы не удовлетворила твоих плотских утех, в которых ты слепо и самовнушенно нуждался и которые тебе безвозмездно удовлетворяли фанатки, я прав? Саске не отвечал. Знал, что ему нечего было ответить, ведь Наруто говорил правду. В какой момент его друг так поднялся в его глазах, даже до такой степени, что Учиха попросту начал его побаиваться? Всю свою жизнь Узумаки видел правду такой, какой она была на самом деле, Саске же — лишь ложную оболочку, которую и упрямо хотел видеть. Какое-то время брюнета все устраивало, но ведь случается так, что даже самообману не за что укрыться, и его сносит ударной волной взбушевавшейся истины. Этот момент наступил слишком внезапно, слишком болезненно ударил по его самолюбию, развалив его на части. Наруто тихо усмехнулся, затем медленно выдохнул воздух и открыл дверь на улицу. — Кто бы мог подумать, что не только Сакура носила розовые очки. Прохладный осенний ветерок пробежался по полу, входная дверь скрипнула, скрывая за собой временного владельца домика. И вновь воцарилась нерушимая тишина. Черные глаза по-прежнему смотрели в одну точку, а Саске терзали бесконечные мысли, появляющиеся из ниоткуда после подлитого в огонь масла. Такому, как он, полезно было иногда подумать обо всех своих неосторожных и необдуманных поступках, которые наносили вред другим. Но разве это мог видеть тот, кто всегда шел прямо, не оглядываясь по сторонам и назад, на рядом идущих людей и следующих по тому же пути? Шел так самолюбиво, так эгоцентрично, с гордо поднятой головой и высокомерным взглядом, который на деле оказался совсем не зрячим. Нет, не мог. Наруто снова открыл ему глаза. И снова прозрение оказалось болезненным, частично задушенным, как и в первый раз, остатками самолюбия.