Из двух огней я выберу пламя

Батя Не совсем приятно осознавать тот факт, что ты являешься эгоистичным ревнивцем. Но, черт возьми, кажется, это именно так! Нет, первые секунд десять я пытался отогнать от себя эту мысль. Но тогда ведь нужно объяснить, почему меня так интересуют Багира с Шальным. Можно, конечно, завести шарманку и как всегда сослаться на переживания за судьбу подруги. Да-да, типа того, что он ей не пара, слишком ветреный (хотя Шальной-то как раз один из немногих, у кого количество романов можно и по пальцам пересчитать); можно еще сказать, что она ему нужна только для сек… тьфу ты, слово-то какое мерзкое, когда касается оно Багиры. Но и это мимо ворот, потому как меня вроде и не должно волновать. Рите ведь не пятнадцать лет, и я ей не отец и не старший брат, чтобы отчитывать за поцелуи при луне. А на самом деле, кто я для нее? Сослуживец? Друг? Эгоистичный товарищ, который в последнее время не особо интересовался ее жизнью? Наверное, все-таки последнее, как бы горько не было это осознавать. Я так привык, что она всегда рядом, что совершенно перестал слушать и слышать. А она ведь просила… И ведь не так уж много она хотела. Это сейчас я понимаю, как тяжело ей было усидеть в этом кресле, а тогда даже не заметил, как в глазах потух огонь, и Багира из дикой пантеры превратилась в некого робота. Остается только диву даваться, как же она сразу не ушла? Наверное, ребята… не хотела бросать их. Не скрою, хотелось бы думать, что я сам являюсь той причиной, что заставила Кошкину задержаться в «Смерче», но лучше себе не обнадеживать. Тогда и падать с небес на землю будет не так больно. Хотя, кого я обманываю? Я ведь еще тут, на земле, а мне уже больно. Больно, но есть маленький шанс все исправить. Нужно только сделать пару шагов и… поздороваться? – Доброй ночи, товарищи офицеры! Мое появление производит эффект разорвавшейся бомбы. Багира резко отскакивает от Максима и теперь смотрит на меня ошалелыми глазами, судорожно хватая ртом воздух. Надо же, как будто я застукал ее за чем-то преступным или непристойным. На улице светло, поэтому можно без труда различить предательский румянец, проступивший на ее щеках. Мнется, пытается незаметно поправить прическу, хотя там итак все в порядке, а потом, слегка заикаясь, выдает: – Б… Батя? Он самый, Рит. Вот ведь судьба у нас, как говорится, одна на двоих. Вроде и должна была развести нас по разным полюсам, ан нет, мы опять рядом, пусть и не вместе. – Привет, Багира. Женщина рассеянно кивает. Она до сих пор как будто не особо понимает, что происходит, откуда я взялся, но спустя всего пару секунд в глазах мелькает что-то очень напоминающее облегчение. Вот только мне очень интересно, чем оно вызвано? Тем, что это я, а не кто-либо посторонний, кто мог застукать их, или же тем, что мое появление не позволило ей совершить ошибку? Хотелось бы, конечно, думать о втором варианте, но опять же… не стоит забывать про небеса, землю и падение. – Батя? – голос Максима выдергивает меня из моих мыслей. Надо же, а я совсем позабыл про него, хотя он и стоит всего в паре шагов. – Я смотрю, вам прям всем не спится. Краем глаза замечаю, как Багира пытается незаметно ткнуть начальника локтем в бок, но уже поздно. – О чем это ты? Хотя, в принципе, Шальной может и не отвечать. Кажется, я понимаю, что именно он имел ввиду. Небось, уже имел возможность лицезреть нашего кап-лея, и, очень надеюсь, что их встреча произошла при нормальных обстоятельствах, и краснеть мне не придется. Максим уже открыл рот, чтобы дать ответ, когда его оборвала Багира. – Это он меня имеет ввиду. Видишь, я вот тоже не сплю. Ее начальник недовольно хмыкает, но опровергать Риткины слова не спешит. И правильно, Максим, себе дороже. Она же потом с тебя шкуру спустит, причем сделает это так умело, что и не заметишь. Я-то уж точно знаю, опять заступается за мальчишку, но почему-то выделяю в ее предложении совсем другую мысль. Максим сказал, что не спится нам, т.е. имел ввиду «Смерч». Значит ли это, что Рита до сих пор считает себя частью команды? Пусть и не признает этого вслух, но есть ли это где-то там, на подсознательном уровне? Мне ведь сейчас, наверное, нужно было бы злиться за то, что один из подчиненных нарушил режим, вторая, пусть и бывшая сослуживица нагло врет мне в глаза, но вместо этого я почти с детским восторгом отмечаю про себя, что Шальной только что оступился и слетел на пару ступенек вниз. Сам того не понимая, он отдалился от Риты. А ведь, по сути, не сделал ничего плохого, просто… наябедничал? – Кхм, простите, – Багира неуверенно переминается с ноги на ногу и старается не смотреть ни на одного из нас, – я, пожалуй, пойду спать. Отличная идея, вот только почему она меня расстраивает? Тут же вспоминается все то, о чем я думал всего пару минут назад, и понимаю – опять ревную. Потому что она-то сейчас уйдет, а потом за дверью корпуса скроется и Максим. И кто знает, что там происходит? Там уже не вмешаешься. – Спокойной ночи, Бать. Щеки касаются ее теплые губы, и я вздрагиваю всем телом. Она делала так сотни, тысячи раз. Но почему только теперь я пытаюсь найти в нем какой-то скрытый смысл? Может, потому что мне хочется его найти? Стоящий напротив мужчина изо всех сил изображает беззаботность, делает вид, что ему глубоко наплевать, но выходит у него не очень. Хотя, может это только потому, что то ли играет он плохо, то ли я догадываюсь о том, что мог бы испытывать сам, будь я на его месте. Рита почти успевает отстраниться, когда я вдруг притягиваю ее к себе. Она явно удивлена, но попытки вырваться не делает. – Спокойной ночи. Такой же короткий поцелуй в щеку. Черт возьми, и как же я раньше не замечал того, как она смущается? Мило так. Совсем как маленькая девочка. Опускает глаза, смущенно морщит хорошенький носик, а на щечках уже виднеется румянец. Оказывается, я не только эгоист, я еще и слепец. Надо же, сколько «положительных» качеств я открыл в себе всего-то за десять минут. Багира делает осторожную попытку отстраниться, и я, с трудом подавив вздох разочарования, разжимаю руки, выпуская ее из своих объятий. Что ж, счастье было недолгим. Зато у меня, в отличие от некоторых, оно было хоть каким-то, потому что… – Спокойной ночи, Максим. Шальному достается только теплая улыбка. Мы провожаем взглядом Багиру, а потом еще долго неотрывно смотрим на дверь, по всей видимости, надеясь, что она сейчас откроется, и женщина вернется. Оставшись наедине, мужчины еще какое-то время молчали. Казалось, можно было бы уже и разойтись, ведь время позднее, а подъем планировался ранним, но что-то не позволяло ни одному из них сделать ни шагу. Казалось, уйди сейчас один, и негласная победа тут же достанется другому. Вот оно оказывается как случается, не нужно объявлять войну, просто стоишь рядом и понимаешь – вон он твой соперник. Интересно, а Рита догадывается о том, что творится в душах и сердцах двух сильных мужчин? Наверное, да. Она ведь далеко не глупая женщина. – Жалеешь, что отпустил? – наконец, прервал молчание Шальной. Батя, задумавшись на пару секунд, согласно кивнул, но вовремя вспомнив, что собеседник по-прежнему смотрит не на него, а на дверь, повторил свой ответ. На этот раз вслух: – Жалею. Ты бы разве не жалел? Максим не спеша развернулся: – А я бы не отпустил...