Сальваторе.

Кейт открыла глаза через несколько минут после того, как проснулась. Все кости ломило, и было больно глотать, но чувствовала она себя уже лучше. Кейт поднялась с кровати и прошла в ванную комнату, которая находилась напротив. Включив воду, она взглянула на себя в зеркало. Тёмные круги под глазами, нездоровая (даже для вампира) худоба, потухший взгляд — стоит сказать, что Эстер неплохо поработала над Кейт. Девушка сжала кулаки. Чертова семейка и их чертовы разборки, в которые она никогда не хотела ввязываться. Чертов Кол! Лучше бы он никогда не спасал Кейт, и она бы умерла ещё ребёнком. Чертов Кол, лучше бы он никогда не возвращался и не разрушал её жизнь. Он решил всё за неё. Он решил, что для Кейт лучше было быть вампиром, а не состариться и умереть человеком. Он лишил её права выбора. Он лишил её жизни. Кейт со всей силы ударила по раковине и та рухнула на пол, расколовшись на несколько частей. Девушка вновь взглянула в зеркало и увидела уже не жалкое подобие себя, а озлобленное на весь мир существо, основным желанием которого в тот момент было убивать. И это был не один из тех моментов, когда Кейт срывалась и становилась женской версией Стефана-потрошителя; в такие моменты она убивала людей ради волшебного вкуса их крови; но это было не то, о нет. Кровь вампирши кипела, её мёртвое сердце было готово вырваться из груди, а под глазами проступали вены. Она была зла. Кейт хотела разорвать Эстер и Финна, сжечь их маленький ведьминский храм, а потом разрушить всё, что было связано с ними до основания. Кейт хотела убить и Клауса, но это было слишком необдуманно с её стороны: Стефан и Деймон умерли бы вместе с Древним. Девушка решила, что убийство Эстер и Финна принесёт ей куда больше удовольствия. Вампирша, наконец, могла отомстить Майклсонам за всё, что случилось с ней. За всё. Начиная с собственной смерти.

***

1922. — Кэтрин! Это очень опасно, — Кейтлин крепко схватила Петрову за руку. — Послушай меня, — устало сказала Пирс, — я прячусь от Клауса не первое столетие, и я поняла, что лучший способ остаться незамеченной — быть у него на виду. Всё просто, — развела руками Кэтрин, — а теперь пойдём. Мы имеем право на веселье, — подмигнула вампирша подруге. Кейт тяжело вздохнула, следуя за подругой в одно из самых дорогих заведений Чикаго. Сальваторе где-то услышала, что Клаус был в Чикаго; девушка знала, что ничего опаснее этого мужчины нет. Кейтлин ненавидела Клауса всей душой и ежедневно желала ему смерти и даже пыталась придумать средство, которое было способно убить Древнего. После того, как вампир воткнул клинок в грудь Кола, Кейт только и делала, что бегала. Девушка знала, что Клаус видел её в ту ночь, и Кейт было страшно. Страшно, что Клаус может спокойно вырвать её сердце; страшно, что Клаус может спокойно закалывать своего брата. Главное правило Древних «Семья превыше всего» нарушалось постоянно, и делал это самый главный «борец» за семейные ценности — Клаус. То сестру заколет, то брата — не очень-то это красило репутацию «любящего своих братьев и сестру» вампира. Кэтрин сразу же пустилась искать кавалера для танцев, а Кейт так и осталась в раздумьях. Стоя у бара и попивая несоответствующий дорогому заведению дешёвый коньяк, девушка рассматривала всех посетителей. Все люди в этом зале определённо были очень богатыми или, по крайней мере, довольно обеспеченными, чтобы позволить себе хотя бы заказывать здесь еду. Алкоголь был дешевым и невкусным, но у Кейт это уже не вызывало отвращения. Холодно. Кейтлин поёжилась. Ей вдруг почему-то стало безумно холодно. Вампиры ведь не могут замерзать, ведь так? Но это было другое чувство. Так же холодно было в ночь её смерти. У Кейт заложило уши от внезапно раздавшихся выстрелов. Все люди начали выбегать из зала, крича, спотыкаясь и толкаясь. Но эти люди были вне опасности, Сальваторе это чувствовала. Девушка сама не понимала, как она знала это, но уверена она была на миллион процентов. Чутьё подсказало Кейт ещё одну важную вещь. Нужно было бежать. Но как Кейтлин могла убежать без Кэтрин? Чувствуя, что нужно хорошенько спрятаться, Кейт вышла на улицу и спряталась за тёмным углом, где девушку совершенно не было видно. Кэтрин, надеялась Сальваторе, скоро появится, и они уедут из Чикаго и больше сюда не вернутся. — Стефан, — Кейт зажала рот рукой, услышав знакомый голос. Клаус. Стефан? Девушка осторожно выглянула из-за угла и еле сдержала себя, чтобы не закричать. Её Стефан. Дорогой брат, которого она не видела с тысяча девятьсот двенадцатого. Как так вышло, что он знаком с Клаусом? Неужели срыв Стефана десять лет назад привёл брата к самому Сатане? — Нам с Ребеккой нужно уходить, — вновь сказал Клаус. — Что это значит? — младший Сальваторе вопросительно смотрел на Древнего и тяжело дышал. Кейт чувствовала, что Стефан не боялся. Он не понимал. — Это значит, что тебе нужно забыть обо мне и Ребекке, — Кейт закрыла глаза. У Стефана теперь всё будет хорошо. Забыть семью Древних — лучший подарок, который мог подарить великий и ужасный Никлаус. — Мне очень жаль. Я был рад, что у меня был брат. — Клаус исчез на вампирской скорости, а Стефан остался стоять в полном одиночестве. Что-то страшное приближалось. Кейт почувствовала внезапный приступ тошноты. Девушка не могла понять, что происходило, от кого бежал Клаус, и почему она так боялась этого. Эти выстрелы было явно предназначены для Ребекки и Клауса, но внутренний голос подсказывал Кейтлин, что к ней это относилось таким же образом. Если это относилось к ней, то относилось и к брату. Кейтлин хотела броситься к Стефану, но она не могла двигаться; всё было так же, как и в ночь их гибели. Страх сковал вампиршу, и она ничего не могла сделать. «Пожалуйста, уходи». Кейт услышала удаляющиеся шаги Стефана. Девушка надеялась, что он покинет Чикаго и больше никогда не встретится с Клаусом. Её братья заслуживают жизни без этой чокнутой семейки. Внезапно страх отпустил Кейтлин. Она вновь могла двигаться, и больше не было этого жуткого холода. И вроде бы нужно было радоваться, но произошедшее не давало девушке покоя. Рядом с Колом с кем-либо из его семьи вампирша не чувствовала этого холода. Это был холод, оповещающий о скорой смерти. Неважно, чьей — смерть была рядом. И это сводило Кейт с ума. Но она не могла подозревать о том, что скоро узнает об этом холоде всё. И лично испытает его на себе.

***

      Деймон уже в пятый раз измерял шагами гостиную, пока Стефан разговаривал с полицейским департаментом Нового Орлеана. Полицейский обещал сделать всё возможное, но братья уже знали исход ситуации. Никто никогда не найдёт их сестру, потому что она наверняка уже давно мертва. — Да, спасибо, — Стефан закончил разговор и со всей силы швырнул телефон в стену. Через несколько минут телефон, который уже не должен был работать, зазвонил. — Полицейский? — спросил Деймон. — Клаус, — ошарашено сказал младший Сальваторе. — Алло? — Где наша сестра, мудила? — крикнул в трубку Деймон. — Поблагодари богов за то, что Клаус этого не слышал, — с другого конца трубки послышался смешок, после которого собеседник закашлялся. — Кейти? — Стефан включил громкую связь, — Кейти, где ты была? — Что с тобой, черт подери, случилось? — спросил Сальваторе-старший. — Долго рассказывать, — ответила Кейтлин, — я просто хотела услышать ваши голоса. — Мы никуда не торопимся, поэтому выкладывай, — сказал Деймон. — Я не могу об этом говорить, — Кейт замолчала. — Вы просто должны знать, что я жива, и что если кто-то придёт к вам… Вы должны подстраховаться или спрятаться, но, пожалуйста, будьте в безопасности. Я не могу вас потерять. — Ты можешь объяснить, что происходит? — спросил Стефан. — Эстер. Ей я нужна я, а чтобы меня выманить, она может что-то сделать с вами. Поэтому вы должны спрятаться. Она ни перед чем не остановится.

***

      У Давины Клэр был трудный день. Пытаться отыскать определённого вампира в городе, кишащим сверхъестественными существами, для ведьмы не было особо сложным заданием, но этого вампира было найти невозможно. Либо на стороне Клауса была какая-то чересчур сильная ведьма, либо Кейт уже мертва. Никто в городе не знал младшую Сальваторе, только Майклсоны. Но ни Элайджа, ни Клаус не спешили выдавать вампиршу, да и вряд ли бы они это сделали. Давина вновь попыталась найти Сальваторе, но это не принесло никаких результатов. Чертова вампирша! Давина знала, как можно её выманить, но она не хотела рисковать Колом. Она только вернула его к жизни в его реальном обличии, и он понятия не имел, кто такая Кейтлин Сальваторе. Потому что при возвращении Кола в его тело, Давина полностью стёрла его воспоминания о Кейтлин. Потому что Давине не нужна была соперница. Давине Клэр нужен был Кол Майклсон, а если бы он помнил Сальваторе и узнал, что она жива — он бы никогда не остался с Давиной. Но Кейтлин Сальваторе для Кола больше не существовало. Он никогда не встречал её. Он никогда не любил её. Кол любил только Давину. Эстер гордилась достижениями Клэр, а девушка была рада, что кто-то замечал её старания. Эстер хотела стереть вампиров с лица земли, но сделала поблажку для Кола, оставив его вампиром. Почему? Потому что Давина полностью завладела его разумом. Он делал то, что хотела ведьма. В глубине души Давина понимала, что заставлять Кола любить её было неправильно, но она ничего не могла с собой поделать. Ведьма слишком сильно хотела Кола. И Давина надеялась, что в будущем он сможет сам полюбить её.