Сальваторе.

1948.       Кейт проснулась от жуткой головной боли. Последние две бутылки коньяка вчерашней ночью явно были лишними, потому что Сальваторе чувствовала себя ужасно вымотанной. Все, кто говорил, что у вампиров не бывает похмелья, могли смело гореть в аду за свою гнусную ложь. Еле поднявшись с кровати, девушка открыла шторы, надеясь, что солнечный свет поможет ей проснуться. Но это был явно не её день. Дождь лил как из ведра. Конечно, вряд ли можно винить осенний Нью-Йорк за дождь, и Кейт не винила, радуясь, что можно будет отложить намеченные на день планы. Искать живого двойника Петровой Кейтлин как-то не хотелось, потому что девушка прекрасно понимала, что этого двойника просто не существует. Может, пока не существует, а может, и не будет существовать. Но Клаус был помешан на идее создания собственной армии гибридов, поэтому что-то объяснять ему не было смысла. Кейт и не пыталась; она, честно говоря, была «за» создание полувампиров-полуоборотней и хотела увидеть, как мечты Клауса воплощаются в жизнь. Но как бы Кейт ни привязалась к Древнему, девушка хотела, чтобы Клаус как можно скорее вытащил клинок из груди Кола. За те двадцать пять лет, проведённых в роли «помощницы» гибрида, гроб с телом Кола всегда был на виду, и Кейт могла в любой момент освободить его. Но она этого не делала. Сначала — потому что хотела втереться в доверие Клауса, потом — Кейт и сама не знала, почему не вытаскивала клинок из сердца любимого. Неожиданно для самой себя Сальваторе поняла, что боялась подвести доверие гибрида. Пока Кейт была с Клаусом, никто и не думал её трогать, потому что его все боялись. Будучи отрезанной от своей семьи, Кейтлин обрела брата в человеке, который засунул её парня в гроб. Странно, да? Но Кейт это совершенно не казалось странным. Это было нормально. Кейтлин боялась попасться на глаза своим братьям, потому что ей было стыдно перед ними; Кейт иногда и сама не понимала, почему. Девушке казалось, что это она навлекла проклятье вампиризма на свою семью, и что именно из-за неё они все сейчас мертвы. Кейтлин стыдилась даже взглянуть в глаза своим братьям, поэтому она старалась не встречаться с ними. Сальваторе всегда думала, с каким укоризненным взглядом смотрела бы на неё мама, узнав, что Кейт не сдержала своего обещания и не смогла сохранить их хрупкую семью. Это было единственным желанием Элизабет, но Кейт не могла ничего с собой поделать. Она не хотела, чтобы всё так вышло, но уже нельзя было ничего исправить. Семья Сальваторе мертва. Братская любовь между Стефаном и Деймоном мертва. Но любовь Кейтлин к своей семье ещё жива. И как бы Кейт ни пыталась себя заставить встретиться со своими братьями, стыд и страх всегда брали верх над любовью. Кейт стыдилась не только своих поступков, но и себя. Деймон и Стефан точно разочаровались бы, увидев, во что превратилась их сестра. Вместо безобидной девочки был монстр. Никто не хотел иметь монстра в своей семье. Тогда Кейтлин не думала о том, что её братья не были святыми и совершали поступки похуже, чем она; тогда Кейт могла лишь думать о своей никчёмности и ужасе своих поступков. С тем, что творила она, как тогда думала вампирша, не мог сравниться никто; и девушка была уверена, что её братья тотчас отреклись бы от неё. У Кейтлин больше не было семьи. До Клауса. Даже рядом с Колом Кейт не чувствовала такой защищённости. Каждый день Кейт боялась, что гибрид убьёт её, но со временем это чувство прошло. Лучший момент для нападения, думала тогда вампирша. Кейтлин уже доверяла Клаусу, а он доверял ей, и даже не подозревал, что Кэтрин Пирс прячется за спиной его лучшего (и единственного) друга. Когда Клаус узнает об этом, Кейтлин не жить. Но он не знал. И вряд ли когда-нибудь узнает. Кейт не допустит, чтобы Клаус узнал о её маленьком секрете. Клаус заменил Сальваторе семью, и она не хотела её терять. Кол бы вряд ли одобрил такое близкое общение Клауса и Кейт, но Кола там не было. В глубине души Кейт знала, что Клаус ни за что сам не вытащит клинок из груди младшего брата, но девушка отгоняла эти мысли и старалась не терять надежды. Но вампирша не могла отрицать, что ей нравилось находиться рядом с Клаусом. У девушки не было к гибриду никаких романтических чувств, как и у него к ней; но они оба знали, что каким-то странным образом, стали друг для друга семьёй. Кейт постоянно попадала в неприятности, потому что вела себя как человек, и иногда не могла даже подраться со своими обидчиками, думая о чувстве вины, которое она будет испытывать, покалечив других. Клаус часто вытаскивал её из переделок, ведь внушение Сальваторе тоже предпочитала не применять; Кейтлин вообще так и осталась неуклюжей девчонкой, которую просто угораздило стать вампиром. И эта девчонка, как и при своей человеческой жизни, не следила за своим языком, отпуская язвительные комментарии, что не раз выводило Клауса из себя; гибрид хотел убить её, но понимал, что Сальваторе была единственной, кто поддерживал все его безумные идеи. Даже Элайджа предпочёл уехать подальше от брата, чтобы не слышать ничего о создании армии гибридов. Элайджа всеми силами пытался вытащить из гробов своих братьев и сестру, но Клаус так хорошо прятал их от старшего брата, что Элайдже осталось только сдаться. Древнего поражало, как после того, что Клаус сделал с Колом, Кейт стала его другом. Элайджа догадывался, что девушка делала это ради освобождения Кола, но вампир видел, как его сумасшедший брат-гибрид и Кейтлин привязались к друг другу. Они оба не вписывались в свои семьи, поэтому создали свою собственную, где никто ни в чём не упрекал их. Но как бы Кейт ни была рада появлению ещё одного брата в своей жизни, она надеялась когда-нибудь воссоединиться со своими родными. Но она боялась. Осталась такой же трусихой. Кейт знала, что ничего бы этого не было, если бы она не струсила в тысяча восемьсот шестьдесят четвёртом и осталась бы со своими братьями. Может быть, они бы даже не поехали в Новый Орлеан, а оказались бы в другой стране и проживали бы спокойную вампирскую жизнь. А может быть, они бы даже не стали пить человеческую кровь и умерли бы, не завершив процесс обращения в вампиров. Кейт часто думала, что могло бы быть, если бы она принимала правильные решения и не была такой трусихой. Её отец был прав: Кейт была никчёмным созданием, не способным на нормальное существование. Кейт была ошибкой. Если бы Кейтлин не родилась, её мать была бы жива и их жизни были бы совершенно другими. Никто бы не заставлял Стефана и Кейт связывать себя узами брака ради успешного процветания семейного бизнеса; никто бы не пытался навязать Деймону, каким он должен был быть. Если бы их мать была жива, они бы были счастливы. Но это были лишь мечты, которым не суждено было сбыться. Это были даже не мечты, а несбывшиеся надежды. Кейт больше не мечтала. Она утратила эту способность вместе со своим сердцем. По крайней мере, девушке хотелось, чтобы так было. Стараясь отвлечь себя от грустных мыслей, Кейт оделась и вышла из номера. В вестибюле Кейт обратила внимание на странный разговор на улице. Говорили о Клаусе и о том, как убить его. Кейт поёжилась. Нужно было срочно спасать эту древнюю задницу! Но внезапно стало холодно. Кейт застыла на месте. «Нет, пожалуйста, только не сейчас!». Но двигаться вампирша не могла. Что-то страшное надвигалось, и кто-то хотел убить Клауса. Это мог быть Майкл, его отец, который охотился на гибрида. Ну конечно, Майкл! Кейт должна была предупредить Клауса. Но она не могла. Клаус, Клаус, Клаус. Если умрёт он, погибнет вся семья Древних. Кейт не могла потерять Кола. «Пошёл к чёрту». Кейт заставила себя двигаться. Она уверенно направилась к выходу, надеясь применить только что созревший в её голове план. Всё должно пройти гладко. Она знала, что делала. Холодно. Кейтлин чувствовала этот холод у себя под кожей, и именно он лишал её возможности двигаться. Но не сейчас. Пять человек столпились у машины, бурно обсуждая убийство Клауса, и Кейт поняла, что холод шёл от одного из них. Они хотят Клауса? Они его не получат. Они не получат эту древнюю семейку. Никогда. Кейт сделает всё, чтобы Майкл ушёл ни с чем. План для того, чтобы отвлечь предполагаемых убийц гибрида, был до ужаса глуп и прост, и была мизерная вероятность спасения Клауса, но Кейт надеялась, что это сработает. Через пять минут Клаус спустится вниз и точно услышит драку. Кейтлин хорошо постарается, чтобы он услышал и сбежал. А если он не услышит, то Кейт успела подстраховаться. Даже если она умрёт, это даст Клаусу фору, и он сможет спасти себя и свою семью. Кейт не могла допустить смерти этой чокнутой семейки, и, честно говоря, сама не понимала, откуда в ней столько храбрости. И откуда в ней столько любви ко всем им? «Потом будешь философствовать», — подумала вампирша и свернула шею одному из «команды» Майкла. Пока остальные пытались отбиться, девушка заметила, что сам Майкл пропал. «Чёрт!». На вампирской скорости девушка ринулась к номеру Клауса, но на середине пути вновь почувствовала тот самый холод. Осторожно ступая по паркету в коридоре отеля, Кейт слышала, как Майкл ворвался в один из номеров. «Немного ошибся, старикашка», — ухмыльнулась вампирша и последовала за сумасшедшим отцом. Не говоря ни слова, Кейт напала на Майкла со спины, пытаясь свернуть ему шею. Но девушка слишком сильно была уверена в себе, что и повлекло за собой сильный удар о стену и пинок от Майкла.       Клаус уже стоял на пороге своего номера, собираясь выйти, как услышал чьи-то шаги и последовавший за ними стук в дверь. — Мистер Джонсон, — Клаус не переставал напоминать всем вокруг, что именно он был первым из вампиров, кто начал использовать фальшивые имена. По его словам, все должны были быть ему благодарны за такой «хитрый» способ сокрытия своей истинной сущности, — вам записка. Гибрид кивнул курьеру и захлопнул дверь. Записка содержала только одно предложение: «Майкл здесь, я отвлеку его, уходи как можно скорее». Клаус сжал кулаки и со всей силы ударил по стене, проделав в ней дыру. Глупая девчонка! Клаус прекрасно понимал, что нужно спасать Кейт, но гибрид также осознавал, что если он встретится с Майклом, то не только Сальваторе, но и вся его семья умрёт. Долго принимать решение не пришлось. Клаус вылетел из отеля, предварительно заплатив за своё проживание, и отправился к дому на окраине города, где прятал всю свою семью. Внушив попавшемуся ему на глаза водителю грузовика, уже через десять минут Клаус вывез семью, спрятанную в гробах, из Нью-Йорка. Древний должен был чувствовать себя отлично, избежав кары Майкла, но, на самом деле, Клаус понимал, что он самый последний трус. Так паршиво он себя ещё никогда не чувствовал. — Где Клаус? — спросил Майкл, ставя свою ступню на грудь девушки. —Кто? — прохрипела вампирша, а Майкл со всей силы надавил ей на грудь своей ногой. — Не строй из себя дурочку, — сказал Майкл, глядя на вампиршу, — он наверняка прислал тебя, чтобы убить меня. — Никто меня не посылал, — выдавила из себя девушка, уже чувствуя, как не может дышать, — я на твоей стороне. — Неужели? — удивился Майкл и убрал ногу с груди вампирши. — Ты способна это доказать? — Я знаю, в каком номере живёт Клаус и где он прячет свою семью, — «Надеюсь, ты уехал». — Показывай, — Кейт шла так медленно, как могла. С одной стороны, она делала это, пытаясь дать Клаусу ещё времени на побег, но, с другой стороны, быстрее просто не получалось: холод, исходивший от Майкла, буквально тормозил её. Теперь Кейтлин понимала, что Кол не врал: Майкл был в Мистик-Фолс в ночь её гибели. Майкл был в Чикаго, когда она в последний раз видела Стефана. Майкл предвещал чью-то скорую смерть. И Сальваторе надеялась, что жертвой была она, а не семейство Древних. — Где он? — рявкнул Майкл, перевернув номер Клауса с ног до головы за несколько секунд. — Если ты меня обманываешь, чтобы дать ему время уйти… — Он поехал за семьёй, я уверена, — твёрдо сказала девушка. Она надеялась, что ничего не выдаёт её огромного страха перед Майклом. Кейтлин боялась первородного охотника так же, как и своего отца. Когда Майкл, кучка его последователей и Кейтлин оказались в обшарпанном доме на окраине Бруклина, Клауса там уже не было. Кейт злилась, удивлялась и выражала все те эмоции, которые хотел видеть Майкл, но внутри она успокоилась. Он успел. Он спасся. Кол спасся. — Ты меня обманула, — сказал Майкл, — ты за это поплатишься. — Я вас не обманывала, — испуганно ответила Сальваторе, — Клаус, видимо, успел уйти. Наверное, он услышал ваш разговор на улице и сбежал. — Ты не умеешь врать, — усмехнулся Майкл, — и никогда не умела. — «Никогда не умела? Он меня знает?», — ты важна для Клауса. Рано или поздно, он придёт за тобой. Не успела Кейт ничего понять, как один из головорезов Майкла свернул ей шею. Кейт подумала, что удачным решением перед нападением на людей Майкла было спрятать своё кольцо в бюстгальтер. Вряд ли Майклу понадобится обыскивать её. Никто не видел, как Кейтлин затолкали в машину. Никто никогда ничего не видел, ведь на самой окраине Бруклина обитают только бездомные собаки, которые, даже громко лая на машину Майкла, не смогли спасти вампиршу. Никто не мог ей помочь. Но это уже было неважно; главное, что Кейт смогла спасти Клауса. Но каким радостным это событие ни было, ни к чему хорошему Сальваторе это не привело. В ближайшие десять лет так точно.

***

Кейтлин очнулась и сразу же почувствовала жжение в руках и ногах. Вампирша была привязана верёвками, пропитанными вербеной, к металлическому стулу, который, видимо, стоял в середине комнаты. В помещении была кромешная тьма. Кейт пыталась не впадать в панику и думала, как можно было выбраться. Наверняка есть дверь, окно… Должен был быть какой-то путь назад. Внезапно за дверью послышались шаги. Кейт вновь стало холодно, и она вновь попыталась выбраться, но сделала себе только больнее. — Кейтлин, не стоит и пытаться, — в комнате прозвучал голос Майкла, — ты никогда не сбежишь. — Откуда вы меня знаете? — вампирша говорила слишком громко, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ты разве меня не помнишь? Я Майкл, — сказал он, включая свет в комнате. Над Кейт заморгала лампочка, освещая пространство вокруг вампирши. Рядом со стулом стоял стол, на котором, как могла видеть девушка, лежало много приспособлений для пыток. «На этот раз тебе не выпутаться». — Как я могу помнить незнакомого человека? — удивилась Кейт. Что-то здесь было не так. — Давай я тебе помогу, — Кейтлин поняла, что он попытался залезть в её голову. Когда Майкл с удивлением отпрянул, девушка еле сдержалась, чтобы не усмехнуться. — Клаус хорошо тебя натренировал. Давно не слышал о вампирах, которые умеют пользоваться барьером. — О каком барьере идёт речь? — притворилась дурочкой вампирша. — Я просто не хочу, что бы вы лезли мне в голову. — Тогда расскажи мне сама, — Майкл подвинул табуретку, стоящую под столом, к Кейт и сел на неё, — куда поехал Клаус? — Кто такой Клаус? — внезапная амнезия? Вряд ли Майкл поверит в это. Недавно девушка пыталась натравить Майкла на Клауса, а теперь уже последнего и не помнит? — Не стоит разыгрывать спектакль, Кейтлин, — тяжело вздохнул Майкл, — говори, где он. — Я не понимаю, о ком вы говорите, — Сальваторе понимала, что Майкл пытается сдержать свой гнев и выпытать у неё информацию мирным путём. «Я скорее умру, чем ты что-то узнаешь, мстительный старикашка». — Я знаю, что ты врёшь, — вновь сказал Майкл, — сегодня утром ты прекрасно знала, кто такой Клаус и даже пыталась помочь мне достать его. — Ах, так вы о нём! — воскликнула Кейт. — Простите, я так глупа. Конечно, я его знаю. Светлые волосы, борода? — Майкл кивнул. «Перепутать щетину с бородой, господи, каков идиот». — Насколько я знаю, он ещё очень любит красный цвет, — Майкл воодушевился, видимо, думая, что под этим Кейтлин имела в виду цвет крови, — конечно, я его знаю. И скажу, где он. Наверняка этот человек вновь отправился к себе на родину, в Лапландию. — В Лапландию? — недоумённо спросил Майкл, — о ком ты, чёрт подери, говоришь? — Клаус. Санта-Клаус, — сказала Кейт, глядя первородному прямо в глаза, — вы разве не о нём спрашивали? Кейт в живот воткнули нож. Майкл был в ярости. В каждую руку девушки он воткнул по лезвию и свернул ей шею. Это поможет усвоить вампирше урок. Никто не врёт Майклу. Никто не сбегает от Майкла. Никто и никогда. — Как поживает мой информатор? — «Да пошёл ты к черту». Майкл не вытащил ни нож, ни лезвия, и Кейт вообще не могла двигаться. Было больно. — Ты же знаешь, что не сможешь вечно врать. Это доведёт тебя до могилы. — Я не вру, — отозвалась девушка, — я не знаю ни о каком Клаусе. Наверняка вы меня с кем-то перепутали. — Конечно, — засмеялся Майкл, — ох, я ещё не видел такого превосходного вранья. Сначала по полной облажаться, а потом выкручиваться всеми возможными способами. Браво, Кейтлин. А ведь раньше ты не была такой вруньей. Как же всё-таки Клаус тебя испортил. — Раньше? — Кейт ничего не понимала, — когда? Я впервые вас вижу. — О, не беспокойся, — улыбнулся первородный, — я кое-что изучил за эти два дня. Ты пока не можешь вспомнить. Должно произойти что-то, что напомнит тебе. Пока, видимо, ничего не напоминает. Но я могу постараться это исправить. О чём говорил Майкл? О чём она должна была вспомнить? «Он просто пытается ослабить тебя. Не поддавайся. Ты сильнее этого». — Итак, Кейтлин, — продолжил Майкл, — скажешь ли ты мне, куда уехал Клаус? — Я. Не знаю. Никакого. Клауса. — Сказала девушка. Ей уже было наплевать на свою жизнь, Майкл мог забрать её. Кейтлин даже была рада шансу умереть. — Не надейся, что я убью тебя, — прошептал первородный на ухо девушки, — слишком легко. О, я вижу, на тебе нет кольца от солнца? Почему ты его не носишь? — У меня его нет, — ответила вампирша, — у меня нет знакомых ведьм, чтобы сделать его. Я выхожу только по ночам и в дождливые дни. — Как интересно, — сказал Майкл, — но, знаешь, Кейтлин, это не имеет значения. Если бы кольцо на тебе было, я бы его снял. Но раз уж его нет… Удача прямо улыбается мне, — он довольно ухмыльнулся, — я прочитал в газете, что всю неделю ожидается тёплая и солнечная погода. Прекрасно, не правда ли? — «Чёрт, чёрт, черт! Нет, лучше убей меня. Просто убей». — Надеюсь, что сейчас ты начнёшь говорить. — Майкл нажал на какой-то рычаг и окно прямо над стулом Кейт открылось. Сперва обожгло спину. Вампирша даже сначала не поняла, что случилось, ведь раньше она не находилась на солнце без кольца. Но через секунду девушка уже кричала. Боль была настолько сильной, что Кейтлин казалось, что вот-вот наступит момент её смерти. Но когда окно закрылось, и свет больше не жёг спину Сальваторе, девушка поняла, что вроде как ещё жива. — Не вспомнила, кто такой Клаус? — вновь спросил Майкл. — Я его не знаю, — выдохнула Кейт и потеряла сознание.

***

Кейтлин узнала, что вампир умирает спустя месяц голода, но девушке казалось, что она умрёт скорее. Учитывая все пытки, которые к ней применял Майкл, Сальваторе была уверена, что не протянет и недели. Но Майкл знал своё дело. Он калечил вампиршу, но знал меру. Она не могла умереть. В конце каждого месяца Майкл давал Кейт маленький стакан с кровью, и этой дозы было достаточно для поддержания жизни. Кейт понимала, что он специально мучает её, чтобы она выдала ему всю информацию о Клаусе, но девушка не сдавалась. Сальваторе прекрасно понимала, что Майкл убьёт её при любом раскладе. Если она скажет первородному, где Клаус — Майкл убьёт её за большей ненадобностью; если не скажет — в конце Майкл добьёт её очередной пыткой. У Кейтлин не было выбора, но, даже если бы был, она бы всё равно ничего не сказала Майклу. Она готова провести вечность в заточении, но первородный не услышит от неё и слова о местонахождении Клауса. Месяц проходил за месяцем, и затуманенный разум Кейт ещё как-то умудрялся соображать. Сальваторе считала. Когда прошло пять лет, вампирша подумала, что мир, должно быть, уже глобально поменялся за это время. Спустя ещё три года Кейт предприняла попытку бегства. У неё не вышло. Майкл поймал её практически сразу и устроил ей целых два месяца безостановочных пыток: полчаса в ванне с вербеной каждый день, солнечные «приятные» ванны и поджигание конечностей. Кейтлин, из-за недостатка крови, восстанавливалась в пять раз медленнее, чем обычно, поэтому те ежедневные «процедуры» легко могли убить её. Но она выжила. Иногда Сальваторе чувствовала себя Кэтрин Пирс, которая выживала при любых обстоятельствах. Но Кейтлин уже не хотела жить. Она устала от пыток, устала от одних и тех же вопросов, устала от Майкла. Она хотела покоя. — Как думаешь, сколько ты уже здесь? — спросил Майкл однажды, подготавливая инструменты для очередных пыток. — Десять лет и три с половиной месяца, — сразу же ответила Кейт. — Хорошо, что ты считаешь, — Майкл воткнул в каждую руку Кейт по ножу,— сейчас, — одно лезвие воткнуто в живот, два других — в лодыжки, — считай часы до моего возвращения. Я ухожу на поиски Клауса, который вновь объявился в Нью-Йорке,— сердце Кейт ёкнуло, но на её лице и мускул не дрогнул, — посмотрим, как ты запоёшь, когда он придёт. — Незнакомый мне человек приведёт незнакомого мне человека… — тихо сказала вампирша. — Ну что ты говоришь дорогая! — воскликнул первородный, — даже то, что ты меня не помнишь, не значит, что мы незнакомые. За эти десять лет мы уже стали родными. — «Старый маньяк, вот бы вырвать твоё сердце». В подземелье вновь воцарилась тишина. Кейт слышала лишь дыхания двоих (или троих?) людей Майкла наверху. Кейт внезапно подняла голову. Майкл, что, не закрыл дверь? Определённо нет. Кейт чувствовала прохладу. Воздух. Кейтлин никогда бы не подумала, что ей так понадобится дышать. Делая вдохи и выдохи, Кейт распахнула глаза. В её голове созрел план. Наверняка провальный, который приведёт к худшим последствиям, чем от её прошлого побега. Каким бы Майкл ни был внимательным и дотошным, за последние полгода он ни разу не поменял веревки на руках и ногах Кейт. Неудивительно, что Кейт, даже будучи очень слабой, смогла освободить левое запястье. В последнее время Майкл уже не смотрел, куда втыкать нож и делал это уже по привычке. В левой руке нож был воткнут между костями, что значительно облегчило задачу для Кейт. Вытащить руку девушка смогла только со второго раза, когда собралась с мыслями и просто протащила её через нож. Вытащив вторую руку, Сальваторе принялась освобождать ноги. Развязав верёвки и вытащив острые предметы из своих конечностей, вампирша попыталась встать. Еле удерживая равновесие, Кейт взяла один из ножей в руки и прихватила с собой ещё лезвие. Прошло около десяти минут, прежде чем Сальваторе смогла подняться из подземелья наверх. Три головореза Майкла развлекались, что-то читая и смотря телевизор. Они сидели спиной ко входу в подземелье и совершенно не заметили присутствие Кейт. А измождённая и измученная девушка, увидев троих счастливых парней, внезапно (даже для самой себя) разозлилась. Она проторчала в плену десять лет, а они радуются? Каждый из них окунал её в бочку с вербеной каждую неделю, и Кейт до сих пор помнит их издевательский смех. С невероятной точностью Кейт попала первому парню ножом, а третьему лезвием в их безжалостные сердца. Парень, сидевший посередине, остолбенел. Через несколько секунд он вскочил с дивана и обернулся. — Тебе это так с рук не сойдёт, стерва, — злобно сказал он, направляясь к девушке. «Посмотрим, козёл». Кейт не потеряла свою реакцию за эти десять лет. Как только парень оказался вблизи, его сердце оказалось в руке вампирши. «Ублюдки». Сальваторе настолько быстро, насколько могла, выбралась из ненавистного дома и направилась в сторону моста. Пройдя середину пути, Кейтлин поняла, что на улице шёл дождь. Точно такой же, как и десять лет назад. Девушка хотела бы остановиться и вдохнуть полной грудью, ощущая свободу, но она не могла тратить время на радости жизни: Майкл мог вернуться в любую минуту. На пустом бульваре Кейт увидела голубя, который, как ни странно, на вкус оказался не хуже белки. Почувствовав прилив сил, вампирша поспешила к автобусной остановке рядом с мостом. Первый попавшийся ей автобус ехал до железнодорожного вокзала; дойдя до заброшенных домой напротив вокзала и тысячу раз попросив прощения, Кейт убила собаку и кошку. Перед тем, как сесть на поезд, вампирша успела поплакать и подумать о том, каким монстром она была; но благодаря крови животных, на проводника электрички подействовало внушение, и Кейт спокойно доехала до места назначения. Оказавшись на платформе, девушка, наконец-то, смогла вдохнуть полной грудью. Здесь её никто не будет искать. Здесь никого нет. Майкл никогда не догадается, что Кейт сбежала в Вашингтон.