Сальваторе.

В Новом Орлеане Эстер и Майкл сходили с ума от злости. Клауса и Элайджу было невозможно достать, Кол переметнулся на их сторону, и Давина теперь тоже не могла управлять им. Эстер поняла, что дом Клауса находился под какой-то особой ведьминской защитой, и не могла ничего сделать. На её стороне не было ни одной ведьмы, кроме Давины, и это раздражало Эстер больше всего. Но что выводило ведьму из себя, так это внезапная перемена настроений в Новом Орлеане: всё больше вампиров и оборотней становилось на сторону гибрида, оставляя Эстер и её команду в меньшинстве. Клаус чуть ли не ликовал. Эстер рвала и метала. Хоть Кейтлин была и мертва, особой выгоды это не принесло — скорее, наоборот. Кол, видимо, всё вспомнил и ненавидел мать больше всех на свете. Эстер думала подослать Давину, чтобы та залезла в голову младшего сына, но успехом это не увенчалось: Клэр даже не смогла приблизиться к поместью Никлауса. Майкл всё пытался подловить детей в городе, но те даже из дома не выходили. Древние всё удивлялись, как Клаусу удалось переманить Марселя и остальных вампиров на свою сторону. Но им только и оставалось, что недоумевать, ведь они понимали, что уже были в проигрыше. Майклсоны-младшие как-то умудрялись незаметно нападать на «приспешников» своих родителей и разрушать всю построенную Эстер систему изнутри. Древняя ведьма подозревала, что это была идея Кола, который жаждал добраться до всех них и отомстить за Кейтлин. Эстер усмехалась, представляя, как поймает сына за убийствами и сможет вновь залезть к нему в голову. В глубине души, где ещё жила та самая любящая и заботливая мать, Эстер понимала, что её действия были неправильными, и неплохо было бы всё это остановить, но было уже слишком поздно. Она медленными, но верными шагами приближалась к уничтожению всех вампиров на земле. Эстер думала, что первым убьёт Элайджу, затем Кола, а Никлауса оставит напоследок. Он был её ошибкой, которую ведьме не очень-то и хотелось признавать. Нужно было убить его ещё в утробе — Эстер чувствовала, что с этим ребёнком что-то было не так. Но было уже поздно что-то менять. Майклсоны ненавидели друг друга, и каждый выстраивал свой зловещий план по уничтожению другой части семьи.

***

      В пентхаусе в самом центре Вены была вечеринка. Не совсем вечеринка, скорее, семейный праздник. Второго мая Хоуп Майклсон исполнялось два года. Ребекка и Кейтлин бегали вокруг рыжеволосой девчушки, потакая всем её прихотям. Вампирши посмеивались, представляя реакцию Клауса на то, что его дочь чуть ли не постоянно ела конфеты. Но, помимо ежедневного (и до безумия любимого) лакомства, на праздничном столе красовался шоколадный торт. Хоуп весь день тянула к нему ручки, но смогла попробовать только когда задула две свечки на торте. Самая младшая Майклсон, к счастью своих тёть, развивалась как нормальный ребёнок. Конечно, на самом деле, она таковым не была, но Кейт и Ребекка делали всё, чтобы девочка не чувствовала себя чужой среди сверстников. Хоуп часто играла с детьми на площадке, но никогда не подпускала к себе кого-то слишком близко. Девочка, видимо, понимала, что не всегда в её жизни всё будет так же спокойно, как сейчас. Но две обеспокоенные тёти-вампирши не могли допустить того, чтобы Хоуп лишилась детства. Кейт и Хоуп влюбились друг в друга сразу же. Хоуп постоянно требовала каких-нибудь смешных историй о Деймоне и Стефане, которых у Сальваторе было навалом; а Кейт не могла не радоваться, когда видела, как рос этот ребёнок. Девочка с каждым днём становилась всё больше похожей на Хейли, и у вампирши к горлу подступал ком, с которым она, под громкий и заливистый смех Хоуп над какой-нибудь очередной шуткой Ребекки, благополучно справлялась. Наверняка Хейли нашла покой. Где-то там, где стоит дом на берегу реки, растут деревья, постоянно светит солнце и нет смерти. Там Хейли уже была в безопасности. Ребекка с Кейтлин ничего напрямую не говорили о родителях девочки, но Хоуп будто родилась, уже всё зная. Майклсон рассказывала племяннице истории о короле, который управлял королевством со своим братом и ждал, когда его дочь вернётся домой, а Хоуп радостно говорила, что тоже ждёт, когда сможет вернуться домой. — Как в этого ребёнка влезает столько шоколада? — Ребекка плюхнулась на диван рядом с Кейт. Майклсон только уложила племянницу спать; девушки, наконец-то, могли отдохнуть. — Главный вопрос — как он ей до сих пор не надоел? — девушки рассмеялись. — Ох, Ник нас убьёт, — вздохнула Ребекка, делая глоток из стакана с соком, — «как вы посмели кормить мою дочь конфетами?», — передразнила брата блондинка, а Кейт прыснула. — «Я вырву ваши сердца!», — изобразив акцент Древнего, сказала Кейт. — Уверена, если Хоуп продолжит есть конфеты в таком количестве, мы потом с тобой уже не будем смеяться, — сделала заключение вампирша. — Элайджа за нас заступится, — махнула рукой Сальваторе, — Клаус просто завидует, что Хоуп может есть конфет, сколько хочет, он в детстве и в глаза их не видел. — Как и все мы, — подытожила Ребекка, и девушки вновь рассмеялись. Всё было так спокойно: лёгкий ветерок дул сквозь приоткрытое окно и в воздухе уже чувствовалось лето. Ребекка думала, что им стоит поехать в Австралию на лето, чтобы сменить обстановку, а Кейт предлагала ей поехать в Париж. — Ну уж нет, — отмахнулась Первородная, — меня уже тошнит от этого Парижа. Сколько раз я там была и всё время одно и то же. Скучный город со скучными горожанами. — Разве это не благодаря тебе его начали называть городом любви? — улыбнулась Сальваторе. — Может, и так, — вновь сказала блондинка, — но, если я один раз влюбилась в парижанина, от которого потом еле уехала, то это не значит, что я хочу туда возвращаться. — Ну ты же назвала его городом любви.., — не унималась вампирша. — Ох, ну ты и приставучая, Сальваторе! — Древняя легонько стукнула подругу по плечу. — Хочешь, можешь уехать, Кейт. — С чего ты взяла, что я хочу уехать? — Тебе нужно побыть одной. — Чт… — О, да ладно, прекрати. С того момента, как Клаус спас тебя от Эстер ты ни разу не была одна. — Неправда! Пока я искала тебя… — Это другое, — перебила Сальваторе Ребекка, — ты всё время думала, как меня найти, а о себе ты не думала никогда. Да и сейчас не думаешь. Я вижу, как ты пытаешься всегда быть с кем-то, чтобы заботиться. А о себе ты не заботишься. Мы с Хоуп поедем куда-нибудь, а если захочешь, то можешь потом вернуться. Мы будем тебя ждать, — вампирша улыбнулась, — но тебе пора перестать сбегать от самой себя. Я знаю, о чём говорю, я сама пыталась сбежать от себя на протяжении тысячи лет. Но в один момент просто пора перестать.

***

Кейтлин послушала совет тысячелетней вампирши и отправилась в путешествие на поиски себя в начале сентября. Ребекка и Хоуп уехали из Вены, и Сальваторе сама попросила Древнюю не говорить, куда они направлялись. Ведь могло случиться, что угодно: Эстер и Майкл могли отыскать Кейтлин, не смотря на её смерть, а вместе с Кейт нашли бы и Ребекку. Сальваторе чуть не расплакалась, когда Хоуп подарила ей рисунок, на котором вампирша была вместе с девочкой. Кейтлин не хотела терять связь с этим ребёнком, но девочка, словно прочитав мысли вампирши, пообещала, что они никогда не потеряют друг друга. «Два года и уже такая умная». Сальваторе прилетела в Париж. Поселившись в квартире своём любимом седьмом округе, в котором находилась Эйфелева Башня, девушка отправилась бродить по городу. Когда-то, в начале восьмидесятых годов девятнадцатого века, Кол привез её сюда. Вампирша сразу влюбилась в Париж: в его узкие улочки, старинные здания и уютные кафе. Кейт как идиотка улыбалась, смотря на танцующие парочки вечером в кафе, вспоминая, что когда-то так же танцевала с Колом. Сальваторе так устала думать о нём, что старалась отвлечь себя любыми делами. Но перестать видеть Майклсона в каждом прохожем девушка не могла. Кейт настолько злилась на себя, что даже поломка вещей не помогала выплеснуть весь гнев. Чёрт, как же она ненавидела его. Ненавидела себя за то, что связалась с этим предателем, что влюбилась в него. Мама говорила ей, что лучше не связываться с сыновьями Майкла, но (снова этот вопрос) разве Кейт когда-нибудь кого-то слушала? Когда ей было семь, мама сказала, что в будущем нужно быть осторожнее, потому что такие, как Майкл и его сыновья, всегда были готовы на то, чтобы унизить таких девушек, как Кейтлин. Когда они были людьми, они не были такими. Но вампиры… Девушка, не переставая, сравнивала Кола-человека и Кола-вампира. В глубине души он остался тем же парнем, что и тысячу лет назад, но, всё равно, слишком многое в нём изменилось. И не удивительно: Кейт тоже бы изменилась за тысячу лет. Особенно, если бы ей пришлось пройти через все круги Ада, чтобы вновь встретить свою единственную любовь. Сальваторе улыбнулась. Как так вышло, что они не могли любить никого, кроме друг друга? Но улыбка медленно сползла с лица девушки, стоило ей только вспомнить о Коле и Давине. Наверное, он был счастлив с ней. Вампирша не могла мешать этому. Конечно, она с ума сходила, понимая, что, возможно, никогда не сможет вновь быть с Древним, но если он был счастлив, то Кейт была спокойна. Его любили и он любил. Что могло быть лучше для измученного жизнью вампира? У Кейт даже не было фотографии Кола, но она особо не горевала; девушка надеялась, что это даже к лучшему, надеялась, что однажды его образ исчезнет из её головы. Пытаясь воплотить свои мечты в реальность, вампирша начала ходить на свидания, но каждый раз, разговаривая с очередным парнем, она невольно сравнивала его с Колом. «Уходи из моей головы». У Сальваторе дело даже до поцелуев не доходило — настолько навящивым был образ Кола. Двадцать пятого сентября Кейтлин праздновала свою очередную годовщину смерти (юбилейные сто пятьдесят лет, между прочим). Подводить итоги и думать о своей жизни не было смысла — будто было то, о чём Кейт ещё не думала. По сути, было уже не сто пятьдесят лет со дня смерти, а тысяча четырнадцать. Но это было не так уж и важно — она всё равно была мертва. Сальваторе купила чипсы и газировку и направилась на холм Монмартр, откуда открывался прекрасный вид на Париж. Было около десяти вечера, на улице уже потемнело, и на холме было от силы человек пять. Сальваторе удобно устроилась на скамейке под дубом и принялась хрустеть сырными чипсами. Может, так выглядит счастье? Жить в великолепном городе, если вредную пищу и быть наедине с собой. Кейтлин улыбнулась. Ничего лучше за последние года два не было. Разве что Хоуп. Девушка подумала о том, чтобы делала Кейтлин-первородный-вампир. Наверное, занималась бы своими зловещими делами в своём зловещем доме. Сальваторе хмыкнула. За тысячу лет она, наверное, стала бы хуже, чем Клаус. За тысячу лет, наверное, они с Колом надоели бы друг другу и уже давно бы не были вместе. «Сплошные «бы», Кейти. Будь ты первородным вампиром, не сидела бы сейчас здесь и не жевала чипсы. Пряталась бы от Эстер… А я не этим ли занимаюсь?» Кейтлин вздохнула. Ей чертовски не хватало простой жизни, но разве это вообще было возможно? Телефон завибрировал, и Кейт на минуту оторвалась от своих мыслей. Ей пришло сразу два сообщения, по одному от каждого брата. Оба «поздравляли» сестру с годовщиной смерти и Кейт, во всю улыбаясь, набирала Стефану и Деймону ответ. Глупая Кейт, нужно было раньше возвращаться домой. Не нужно было стыдиться себя и своих поступков — Деймон и Стефан поняли бы её. Кейт поражалась, как её семья отличалась от Древних. Её семья. Когда-то её семьёй и были Майклсоны, только вот возрождение всё изменило. Кейт больше не приходилось искать семью в соседях: у неё были братья. Сальваторе тряхнула головой и подошла к забору напротив скамейки, который ограждал прохожих от падения с крутого обрыва. Положив руки на ограждение, девушка закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ветер обдувал лицо, волосы путались, но девушка продолжала улыбаться. Открыв глаза, Кейтлин взглянула на город. На всех улицах горели фонари, но яркий свет не слепил глаза. Кейт была рада своей долгожданной свободе и одиночеству. — С юбилейной смертью, Кейтлин, — пробормотала девушка, но сразу же насторожилась. Кто-то тоже только что произнёс её имя. Вампирша повернула голову влево и замерла. Он тоже её услышал. Он тоже замер. Он смотрел на неё, не понимая, происходило ли это в реальности или в его голове. Но он сделал первый шаг. Она продолжала стоять на том же месте, шокировано глядя на него. Это не могло происходить. Такого просто не бывает. Бывает, Кейти. Девушка неуверенно шагнула парню навстречу. Вампир ускорил шаг и уже через секунду приблизился к ней. Кейт перестала дышать и чувствовала, как бешено стучало её сердце. — Ты настоящая? — спросил Кол, не решаясь коснуться вампирши; он боялся, что любое неверное движение — и она исчезнет. — А ты? — эхом отозвалась Сальваторе, смотря на вампира сквозь слёзы. Сердце сжималось с каждый вдохом, а слёзы уже не было сил сдерживать.