Сальваторе.

Every night I kiss you, you'll say in my ear, “Oh, we're in love, aren't we?”

Три месяца назад.       Кол вздохнул, вырывая Давине сердце. Она умоляла его сжалиться и вновь пыталась влезть в его голову, чтобы остановить, — но всё было бесполезно. Кол смотрел ей в глаза и убивал. Чёртова сука, она заслужила смерти похуже. Майклсон должен был почувствовать облегчение, убивая ту, что стёрла его память — но не почувствовал ничего. Перед глазами стоял образ заплаканной Кейт, которая разочаровалась в нём. И убийством Давины Кол не мог искупить вину. Эстер с Майклом тоже досталось. С помощью ведьм мать отправилась прямиком в Ад — где ей и было место, а отец был затащен в подземелье под домом Клауса. Никто не желал Майклу быстрой смерти; Ник хотел, чтобы тот гнил в подвале без крови и с незаживающими ранами (чему поспособствовала Наэлия). Кол каждый день тряс перед связанным Майклом пакетом с кровью, и хоть тот сопротивлялся, как мог, чёрные вены под глазами и выступающие клыки выдавали древнего охотника с потрохами. Кол мучил отца всеми возможными способами, пытаясь отомстить за свою семью и за себя; но легче, почему-то, всё равно не становилось. Кол пил, заглушая боль, но это тоже не помогало. Ничего не спасало Первородного от боли, которая разъедала его изнутри. И тогда Кол уехал. Просто забрал вещи и исчез. Он надеялся, что находясь вдали от всего, что напоминало о ней, он сможет забыться, успокоиться. Но от каждой страны появлялось больше воспоминаний, и рана кровоточила ещё сильнее. В Дублине Кейт плеснула ему в лицо пиво, услышав, как он назло Сальваторе, флиртовал с другой девушкой. В Токио вампирша не отходила от Кола ни на шаг, испугавшись огромной лающей собаки. Иногда Кейтлин вела себя как ребёнок. Кол дебоширил в каждом баре каждого города, пытаясь отогнать навязчивые воспоминания. Пошла она к чёрту, даже умерев, она успевает достать его. Как же Кол ненавидел Кейт. Он пил кровь невинных людей, убивал без причины — делал всё, чтобы она возненавидела его. Ненавидь меня, разочаруйся во мне, уйди из моей головы. Но она не уходила. Укоризненно смотрела на него, присоединялась к его убийствам, но всегда была рядом. И Кол сдался. Она никогда не уходила из его головы. Восемьсот лет он жил лишь только с воспоминаниями о ней, зная, что однажды они вновь встретятся. Но теперь всё было по-другому. Она была мертва. Из-за смерти Кейт Древний ненавидел сентябрь. Но парень так и не успел с ней проститься. А где он мог сделать это, как не в её любимом городе и не в день её смерти?

***

Кейт чувствовала, как хрустят её кости. Колу досталось не меньше: у него перехватило дыхание от крепких объятий девушки. Сальваторе хватала ртом воздух и рыдала на плече Майклсона, до сих пор не понимая, реальность это или очередной сон. — Ты жива, — прошептал Древний, обжигая дыханием шею вампирши. Но у девушки даже не было сил ответить. Он её помнил. «Какой молодец, вспомнил только тогда, когда ты умерла. Видимо, лишь смерть любимой девушки способна пробудить в нём чувства. С Давиной-то у него наверняка такого не было». Внутри Кейтлин начала закипать злость. «Вспомни его несчастное личико, когда он тебя увидел. Ох, бедненький, наверное, настрадался до жути! Грустненько ему! Печальненько! Несчастный-то какой, аж тошнит!». Сальваторе распахнула глаза. «Узнал, значит, что ты умерла и — бах! — вспомнил! Умничка какая! И что, за глазки его печальные сразу прощать надо? Ну уж нет. Не в этот раз. Не дождётся! Ты страдала, теперь пусть он пострадает!». — Рад, значит? — прошипела вампирша, всё ещё обнимая Древнего. Тот заметно напрягся, уже точно предвкушая бурю. — Скучал, значит? — девушка легонько оттолкнула вампира и посмотрела ему в глаза. Взгляд у Кола был до жути виноватый. «Ты на это не поведёшься!». — Что, Давина не развлекала тебя? — Кейт, — Кол закрыл глаза и вздохнул, — давай хотя бы не сейчас. — Не сейчас? — «Врежь ему!», — а когда? Когда ты будешь готов? Ой, прости, что-то я так не хочу! — Кейт уже перешла на крик, благо на холме больше никого не было, — что-то как-то меня больше не устраивает подстраиваться под тебя и твою чёртову семью! — Может, хотя бы уйдём с улицы? — повысил голос Кол. Вот, она снова начала его раздражать. Господи, когда эта чокнутая угомонится? — Не указывай мне, что делать! — взвизгнула Сальваторе. — Чёртов козёл, лучше бы я никогда с тобой не связывалась! И с твоей семейкой! Вы все сумасшедшие, я чуть миллиард раз не сдохла из-за вас! — Ну никто не просил тебя лезть в неприятности! — заорал Первородный, — ты сама засовываешь себя в дерьмо, а потом обвиняешь меня в этом! Я не виноват, что ты полезла всех спасать и не смогла вытащить свою задницу из неприятностей! — Ах я сама себя затаскиваю в неприятности?! — Кейтлин задохнулась от возмущения. «Врежь ему, вырви печень этому предателю!», — ну хорошо, допустим, — вновь крикнула Кейт, — я такая плохая и безответственная, но ты, ох, ты тот ещё козёл! Поверил, — Кейт сильно ударила Древнего по груди, — поверил своей сумасшедшей мамашке на слово, подумал, — ещё один удар, — что я мертва и сразу запал на эту ведьму? — Прости, если мне понравился кто-то, кроме тебя! — Кейтлин со всей силы влепила Майклсону пощечину. Парень потёр ударенную щёку и взглянул на девушку. Она смотрела на него, в глазах у девушки закипали слёзы. Через секунду вампирша исчезла, но Древний сразу последовал за ней, понимая, что больше не может потерять эту сумасшедшую. Кол проследовал за девушкой до квартиры, но она захлопнула дверь прямо перед его носом. — Кейт, сколько ты будешь дуться? — вздохнул вампир. Через несколько минут дверь открылась. Кейтлин стояла у окна и смотрела на ночной город. Ветер гулял по комнате, раздувая длинные занавески и сдувая бумаги со стола. Кол подошёл к девушке и, обняв, притянул к себе. Вампир вдохнул запах её волос; все ещё пахло ягодами. Кол улыбнулся. Всё ещё пользовалась тем же шампунем. — Что-то смешное? — тихо проговорила Сальваторе. — Ты, — ответил Кол. — Отлично, я теперь ещё и смешная, — вздохнула девушка, а вампир рассмеялся. — Я тебе, что, шут гороховый? — В каком-то смысле, да, — сказал Майклсон, утыкаясь в шею вампирши. По телу Кейт побежали мурашки. Как давно этого не было. — На себя посмотри сначала, — ответила Кейтлин, уже не в силах сдерживать улыбку. — Война окончена? — спустя несколько минут молчания спросил парень. — Она когда-то заканчивалась? — девушка развернулась к вампиру и взглянула ему в глаза. — Ох, ну да, прости, с Давиной-то ты, наверное, не ругался… — Как же ты меня достала, — Кол подхватил Кейтлин на руки и отнёс в кровать. Кейт целовала его так, словно завтра он снова забудет её и уйдёт навсегда; Кол смотрел на неё, будто видел в последний раз и запоминал каждый взмах ресниц, каждую улыбку и каждый вздох. Они так давно потеряли друг друга, что, казалось, уже никогда и не найдут путь назад. Но Вселенная продолжала сводить их вновь и вновь, пока они не устанут друг от друга и вновь не потеряются в этом огромном мире. Но потом вновь окажутся рядом. В другом месте, может, через сотню лет. Но они будут вместе. Вместе засыпать, просыпаться; будут, как обычно, ежедневно орать друг на друга, а потом крепко обниматься, лёжа в постели. Кола не волновало, что с Кейт он совсем не был похож на того себя, которого все привыкли видеть вокруг. С ней он был другим. Был тем самым парнем, на которого четырнадцатилетняя Кейтлин надела венок из одуванчиков, озарив Кола своей улыбкой. Был тем самым парнем, который осторожно, словно боясь спугнуть, запустил пальцы в длинные волосы девушки и впервые поцеловал её. Всё было тем же самым, когда Кол был с Кейт: та же поляна, то же озеро, тот же яркий свет заходящего солнца. Та же смущённая улыбка и та же девушка, которую он любил вот уже тысячу лет.