Сальваторе.

1927.       Кейтлин тяжело вздыхала, копая уже далеко не первую яму. Ведьма Аннабель сказала, что зелье было закопано именно в лесах Германии, и Клаус сразу же ринулся туда, чтобы найти заветную вещицу. Сальваторе не верила словам Аннабель. Хитрая сучка положила на Древнего глаз и делала всё для того, чтобы он, как можно чаще, обращался к ней за помощью. Вампирша только закатывала глаза. Самому Клаусу было не до этого; единственным, что его интересовало, было зелье. Кейтлин понимала, что ничего толкового Аннабель никогда бы не сказала, поэтому пыталась уговорить Первородного отправиться на Гавайи, где найти зелье неуязвимости было вероятнее. Таинственные информаторы Кэтрин уже всё разузнали и уверяли, что напиток для неуязвимости хранится там, где его и создала ведьма Дейнара, — то есть, на Гавайях. Клаус, естественно никого не слушал. Он искал там, где считал нужным. — Работай усерднее, Сальваторе, — Кейт вздрогнула, услышав громкий голос Древнего, — такими темпами ты до конца века провозишься. Почему ты такая медленная? — Потому что тут ничего нет, — зло пробурчала вампирша, — я уже говорила тебе, но ты не слушаешь. — Почему ты уверена, что зелье на Гавайях? — скрестил руки на груди вампир. — Мои источники говорят, что оно хранится на своей родной земле, — вздохнула девушка, — никто никогда не забирал его. Лежит там зелье в баночке и смиренно ждёт Первородного вампира, — тихо добавила она. — Надеюсь, твои источники умеют держать язык за зубами? — спросил мужчина. — А ты что, веришь «предсказаниям» Аннабель? Думаешь, что раньше, чем в следующем веке оно тебе не понадобится? — Ведьмы не врут Древним, — пожал плечами Клаус. — Господи, — вновь вздохнула Кейтлин, — вроде большой мальчик, а всё веришь в сказки. — Работай, Сальваторе, — сказал Никлаус, взяв лопату в руки, — болтать будешь потом.

***

День приезда Кэтрин. — Ответь честно, — Кейт села на стул рядом с Пирс, — почему ты меня не послушалась? — Кейт, — вздохнула Катерина, — я правда устала бегать от Клауса. — Ты же его ненавидишь, — понизив голос, добавила вампирша, — хочешь убить его, разве не так? — Это уже не важно, — сказала девушка, — я сама подвела свою семью. Я ведь всегда заботилась только о себе, — грустно усмехнулась брюнетка. — Это не правда, — покачала головой Сальваторе, — но ты перевела тему. — Ладно, хорошо, — воскликнула Пирс, — ты меня раскусила, чёртов ты Шерлок Холмс! Да, я хочу быть с Элайджей, поэтому ради этого даже хочу пожертвовать собой. Довольна? — Ещё как, — улыбаясь, ответила девушка.

***

1001 год.       Кол ушёл от Аяны, всё ещё не особо веря в произошедшее. Его Кейтлин вернётся к нему спустя шесть или восемь веков? Что-то настораживало Кола, но он быстро отмахивался от этих мыслей. Она вернётся. Будет живой. Будет рядом с ним. Главное — не подпускать к ней Никлауса. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Брат и не узнает о Кейтлин. Кол больше этого не допустит. Аяна следила за удаляющимся от её дома Колом. Младший сын Майкла всегда вызывал меньше всего доверия, и ведьма всё время беспокоилась за Кейтлин, думала, что тот может разбить ей сердце. Грустно, что вышло как раз-таки наоборот. Женщина вернулась к столу и начала готовить очередное зелье для соседей. Их ребёнок умирал, и они пытались спасти его с помощью магии. Аяна подумала, что вряд ли им это поможет. Вдруг вихрь мыслей прекратился, и вокруг женщины появились едва заметные фигуры. Ведьма задержала дыхание, слушая то, что говорили ей духи. «Почему она такая особенная?». «Мы ценим жертву. Она принесла себя в жертву ради семьи. И не раз принесёт. Мы ценим жертвование. Мы отпустим её только после того, как заберём в последний раз». «А если она опять вспомнит не вовремя?». «Мы отпустим её. Она вспомнит тогда, когда умрёт в последний раз». Аяна начала быстро читать заклинание возрождения. «Это должно сработать, — думала женщина, — духи сказали, двойное прочтение заставит её ожить. Надеюсь, ты вновь увидишь солнечный свет, Кейтлин». Духи продолжали шептать слова заклинания, говорить о сохранении всего в тайне и оживлении девушки. Аяна видела будущее, видела её новую жизнь и видела её последнюю смерть. «Всё будет хорошо. Всё вернётся».

***

      Кейтлин проснулась и открыла глаза. За окном ярко светило солнце, в дом то и дело залетали мухи, а воздух был пропитан теплом. Девушка улыбнулась. «Я нашла покой?». — Кейтлин, я ухожу на охоту, — девушка повернула голову и увидела Кола, надевающего рубашку, — меня не будет до вечера, — парень подошёл к девушке и поцеловал её. — Хорошо, дорогой, — Кейт чувствовала, что не хотела этого говорить, — удачной охоты, — она не хотела. Кол улыбнулся и вышел из дома. «Не похоже на покой». Ноги сами понесли девушку к скамейке, руки сами переодевали её, как бы Кейт не сопротивлялась. Но тело само управляло ей. Сальваторе даже не могла совершить какое-то лишнее движение. — Кейтлин, я не могу сказать тебе всего, но дам знать следующее. Когда я впервые произнесла заклинание возрождения, когда ты впервые умерла — это создало определённую закономерность во времени. Ты умираешь, но в то же время, и нет. Так, так, так. Что-то тут нечисто. Умирает, но и не умирает? Что за чертовщина? «Временная петля?». Глупости, этого не существует. Только в сказках и книжках. Послышался стук в дверь, и девушка пошла открывать и поняла, что тело совершенно не слышит команд, поступающих из головы. — Ну ты и соня, — за дверью оказалась Ребекка, — мы с мамой готовим, поможешь? — Конечно, — ответ и улыбка. Она не хотела этого говорить. Она ничего не понимает. — Кейтлин, у тебя всё в порядке? — обеспокоенно спросила блондинка, когда они шли к дому Майклсонов, — на тебе лица нет. — Всё хорошо, Ребекка, — «ничего не в порядке! Господи, Ребекка, услышь меня!». — Переживаешь, что Кол завтра не отпустит тебя в лес с Ником? — сказала девушка. К горлу подступил ком. Завтра. — Запомни одно: как бы ты ни старалась, ты не сможешь поменять прошлого. Вселенная создала эту закономерность во времени и лишила тебя возможности менять реальность. Тело двигалось само по себе. Кейт говорила то, чего она не хотела. Никто ничего не видел. Но она видела. Это точно была временная петля. Кейт умерла в последний раз и вернулась туда, откуда всё и началось. Завтра. И девушка не могла ничего поменять: не могла остаться дома, просто не могла. Потому что тело и речь её не слушались. Потому что так нужно было. Потому что она должна была умереть. «Допрыгалась, Кейти. Тик-так, часики тикают, как говорит Деймон. Время умирать».