Сальваторе.

— Увы, дорогая,— проговорила Эстер,— никто не спасёт вас. Это место защищено магией. Кейт вновь дёрнула правой рукой, но не смогла освободиться. Чёртова ведьма. — А пока мы все здесь,— хлопнула в ладоши женщина,— я бы очень хотела поговорить о тебе, Кейтлин. — Моя персона не так интересна, как тебе кажется,— выдавила из себя девушка. — О, дорогая, ты сильно ошибаешься. Неужели ты сама не видишь? Поразительно! — удивлённо воскликнула Эстер,— и даже Элайджа не в курсе? Невероятно. — О чём ты говоришь? — недоумённо спросил Древний, взглянув на мать. — Неужели ни тебе, ни Клаусу совершенно неизвестно о барьере? — О каком барьере идёт речь? — Элайджа совершенно не понимал, о чём говорит его мать, но осознавал, что об этом известно Кейтлин. — Барьер — то, что вампиры устанавливают у себя в голове, если не хотят, чтобы кто-то проникал в их мысли,— терпеливо объясняет ведьма,— у Кейт, конечно, он не такой сильный, но достаточно хороший, раз я не могу увидеть некоторые её воспоминания. Кейт ухмыльнулась. — Не стоит так гордиться собой,— Сальваторе закричала, сжимая кулаки, и чувствуя, как ногти впиваются в кожу, оставляя на ладонях кровавые следы. “Я всё равно сильнее тебя”,— пронеслось у девушки в голове перед потерей сознания.

***

— Кому ты звонишь? — спросила Эстер, взглянув на Кола. — В конце концов, я теперь вернулся, — довольно хмыкнул Древний, набирая давно знакомый номер,— хоть и не в своём теле, но к чему откладывать разговор с любимой? — усмехнулся он, поднося трубку к уху. — Ты о Кейтлин? — вновь спрашивает Эстер и, не дожидаясь ответа, продолжает. — Не стоит ей звонить. Она мертва. Кол ошарашено смотрит на ведьму, не в силах понять, что она только что сказала. — Что ты несёшь? — нахмурившись, задаёт он вопрос. — Как она может быть мертва? — Я покажу тебе. — Эстер в ту же минуту проникает в его голову и в мыслях Древнего сразу появляются картинки фальшивой смерти вампирши: вот она отталкивает Клауса от беременной Хейли, гибрид бросает в неё бутылку, но девушку никто не защищает. Глаза Никлауса темнеют, и он одним движением вырывает ей сердце. Кол ничего не ответил, а лишь бросил на мать полный злобы взгляд, и удалился на улицу. Ночные огни Нового Орлеана слепили глаза, а тишина на Бурбон-Стрит казалась оглушающей. Однажды Кол привозил Кейт сюда, где она напилась до чёртиков и отплясывала на барной стойке с каким-то парнем, которому вампир потом свернул шею. Она тогда сильно кричала, ругая Древнего не столько за убийство парня, сколько за оторванный рукав платья, которым Кол пожертвовал, когда силой утаскивал её из бара. Всё казалось слишком далёким. Воспоминания, как казалось парню, могли убить его в ту же минуту, а образ Кейт, глубоко засевший в сознании, начинал сводить с ума. — Вы позвонили Кейт, оставьте сообщение,— и что? Это теперь единственное место, где он сможет услышать её голос? Она миллион раз говорила ему “лучше бы ты умер”, но Кол и не предполагал, что вместо него умрёт она. Вампир решил проверить её голосовую почту, надеясь, что его мать солгала. Парень набрал код, ещё раз убедившись, что Кейт не сменила ни одного пароля. В другой период времени его это точно позабавило бы, но сейчас он был даже рад, что до сих пор может знать о её жизни. — Кейт! — раздался крик Кэролайн,— у тебя есть пять минут, чтобы добраться до Мистик-Гриля. Пять минут! Больше сообщений не было. Кол зло швырнул телефон на землю. Чёртова Сальваторе! Кто просил её связываться с Клаусом?! “Чёртова дура. Идиотка. Чёртова Сальваторе”. Как там она говорила? “Я дорожу дружбой с Клаусом. Так я, по крайней мере, могу быть уверена, что он не убьёт меня”. Один неверный шаг — и уверенность вмиг испарилась. Образ мёртвой девушки так и стоял перед глазами, а ненависть к брату увеличивалась с каждым шагом. Убить Ника. Вырвать его чёртово сердце, тем самым, предоставляя брату быструю смерть, не было вариантом. Кол хотел мести. Кол хотел мучительной смерти гибрида. Кол хотел, чтобы Клаус кричал от боли и молил о прощении. А потом он вмиг бы стал добрым и чутким братом и заколол Ника. Такое развитие событий начинало нравиться Древнему. — Что же ты прячешь в своей голове, дорогая? — ласково проговорила Эстер, прочитав очередное заклинание, которое ослабило обоих вампиров. Кейт не смогла ничего сказать в ответ. Говорить не было сил. Она изо всех сил старалась оставаться в сознании, чтобы ведьма вновь не начала копаться в её мыслях. Вампирша чувствовала, что действие барьера ослабевало с каждым днём и уже недели через две эта сумасшедшая ведьма узнает то, что знать ей не положено. — Самый большой страх Элайджи — Красная Дверь,— начала Эстер, подходя к столу,— а вот с тобой, Кейтлин, всё не так просто. Чего ты там боишься? Ах да, вспомнила. Три вещи, не так ли? Не подскажешь, какие? — Иди к чёрту,— прошипела Кейт. — Хорошо, я сама скажу,— улыбнулась ведьма,— итак, ты, дорогая, больше всего на свете боишься трёх вещей: снова стать Потрошителем, смерти своих братьев и Майкла. — Женщина сглотнула. — Раз ты не хочешь впускать меня в своё сознание, то я отправлю туда тебя. Кейт вздрогнула. Она поняла, что ведьма хочет сделать, и вновь попыталась выдернуть руки из железных оков, слабо надеясь, что сможет освободиться. — Не так быстро, дорогая,— вампирша закричала, Элайджа упал на колени, а Эстер продолжила читать заклинание. 1866 год. — Ты прекратишь меня преследовать? — Кейтлин скрестила руки на груди, и устало посмотрела на Древнего. — За последние три месяца ты так и не поняла, что не перестану? — усмехнулся Кол. — Кол, что тебе нужно? Вампир широко улыбнулся. — Ты этого никогда не получишь! — крикнула она и в следующую секунду на вампирской скорости исчезла. Этот омерзительный древний вампир преследовал её уже около трёх месяцев и совершенно не давал девушке нормально жить. Под нормальной жизнью она подразумевала ночные посиделки с Лекси за чашкой крепкого чая, охоту на животных в лесу и поиски очередного лекарства от вампиризма. Кол же ворвался в эту спокойную и размеренную жизнь словно ураган, разрушающий всё на своём пути. Всё это время он пытался свести её с ума не только своим присутствием, но и жаждой человеческой крови. Каждый раз, когда Кейт сталкивалась с Первородным, он словно специально держал в руках полумёртвую жертву, истекающую кровью. Но она боролась. Потому что не хотела становиться монстром. Не хотела усугублять своё положение. И в этот раз Кол не изменил своим принципам: появился прямо перед Сальваторе с неизвестной ей девушкой, на шее у которой красовались две небольшие ранки, из которых вытекала кровь. Кейт глубоко вздохнула, ощущая, как глаза вновь фокусируются на внешнем мире, а чёрные вены под ним рассасываются. — Ты же этого хочешь,— Древний оказался позади девушки, заставляя её шумно выдохнуть; горячее дыхание обжигало шею, а долгое отсутствие физической близости сводило с ума,— посмотри на неё. Эта девушка хочет, чтобы её выпили до последней капли. Но ты хочешь этого сильнее, чем она, не так ли? — вампирша закрыла глаза, когда Кол провёл кончиками пальце по её руке. — Нет. — Твёрдо сказала она, поворачиваясь к вампиру лицом. — Я не буду её убивать. Я не ты. — Мне бы не было так интересно, если мы были похожи,— прошептал он ей на ухо, от чего девушка вздрогнула. — Но ты не оставляешь мне выбора, Кейтлин,— смотря Сальваторе в глаза, Первородный сделал то, что от него и следовало ожидать. — Ты будешь пить человеческую кровь, и убивать,— медленно сказал Кол,— а начнёшь с этой девушки. Кейт моргнула. Она почувствовала, что сдалась. Прекратила бороться. За считанные минуты она впилась девушке в шею и выпила всю её кровь, бросив мёртвое тело на землю. Секундная эйфория сменилась настоящим ужасом. — Я убила её? — спросила она, видимо, саму себя,— я убила человека? — Именно это ты и сделала,— усмехнулся вампир. — Я тебя ненавижу,— прошептала она, взглянув на Кола,— ты монстр, ты не заслуживаешь ничего хорошего! Я тебя ненавижу! Гори в аду! Такой реакции Древний не ожидал и даже немного растерялся, когда Кейт исчезла из его поля зрения.

***

1869 год. Кейт зажмурилась, в очередной раз проводя лезвием ножа по коже. Раны сразу заживали, но девушка продолжала резать своё тело, надеясь, что таким способом сможет избавиться от жажды крови. Старое платье было в засохших пятнах крови, с порванным подолом и полным отсутствием рукавов; вроде бы в последний раз вампирша меняла одежду год назад. Растрёпанные длинные волосы, которые когда-то были собраны в причёску, прилипали к коже и были безнадёжно спутаны. Последние недели две она спала в старом деревянном сарае на берегу реки в лесу. Но вряд ли двухчасовую дремоту можно было назвать полноценным здоровым сном. Сальваторе практически научилась сдерживать себя от убийств, но каждую ночь всё равно терялась в своих мыслях, а потом медленно приходила в сознание рядом с очередным полностью иссушенным трупом человека. — Неужели я тебя нашёл? — девушка сразу узнала этот насмешливый тон и подняла голову. Она уже не испытывала ненависти к Древнему; она уже ничего не испытывала, кроме уничтожающей душевной боли. У Кола, наверное, впервые в жизни защемило сердце — ему также впервые в жизни было стыдно. Взгляд Кейт был абсолютно пустым, когда она подняла голову. И всё по его вине. Она ведь не заслужила этого, подумал он тогда. — Может, ты меня, наконец, убьёшь? — пробормотала она, всё ещё продолжая сидеть на деревянном полу в единственной комнате старого сарая. — Как видишь, я сама стараюсь покончить со своей никчёмной жизнью, но уже три года никак не получается. Так, может, ты попытаешься меня убить? Что осталось от той жизнерадостной девушки? — Я попытаюсь тебя спасти,— вампир присел рядом с Кейт и посмотрел ей в глаза. Девушка прикрыла глаза, а когда вновь распахнула их, то Кол облегчённо вздохнул, — внушение сработало. И, наверное, впервые в жизни Кол почувствовал, что он рад. Действительно рад.