Сальваторе.

1855 год. Элизабет Рейен никогда не была верующей; даже будучи замужем за рьяным католиком Джузеппе Сальваторе Элизабет всё равно не верила в Бога. Но сейчас она готова была молиться всем богам, лишь бы дети не увидели её в таком состоянии. Миссис Сальваторе отправила Элайдже письмо ещё вчера, догадываясь, к чему приведёт праздничный ужин с мужем. И не ошиблась. Джузеппе буквально накормил жену вербеной: будь то суп, чай, её любимый рождественский пирог — в каждое блюдо было добавлено ненавистное растение. Элизабет попробовала все блюда, которые присутствовали на столе, и даже съела два куска шоколадного пирога, благодаря чему промучилась всю ночь. — Мама? — бывшая мисс Рейен лежала на кровати, то теряя сознание, то вновь возвращаясь в нормальное состояние. Вербена, “случайным” образом оказавшаяся в тазике с водой, который стоял в её комнате, постепенно убивала её; и простыни, таким же “случайным” образом выстиранные в воде с этим растением и запах, окутывающий, как казалось женщине, весь дом, с каждой секундой делали её ещё слабее. Элизабет почувствовала запах человеческой крови и на мгновение ожила, но в тот же момент зрение женщины сфокусировалось на ребёнке, который вошёл в комнату. — Кейтлин, что ты здесь делаешь? — прохрипела она, собирая последние силы для того чтобы присесть на кровати. — Я услышала, как Корделия и Энея говорили, что ты умираешь,— тихо проговорила девочка. — Это правда, мама? — Правда,— кивнула Элизабет, отводя взгляд. — Мамочка! — всхлипнула Сальваторе и подбежала к женщине. — Тише, дорогая,— Рейен взяла дочь за руку,— посмотри на меня,— когда девочка подняла на мать полные слёз глаза, то женщина глубоко вздохнула и продолжила. — Не плачь. Послушай меня, милая. Тебя ждёт долгая и прекрасная жизнь и без меня. Каждый день я смотрю на тебя и понимаю, что ты намного умнее, чем кто-либо в твоём возрасте. Ты самостоятельная, добрая. Милая моя, ты очень сильная и сможешь пройти через любые преграды, которые только возникнут на твоём пути. Пообещаешь мне кое-что? Кейт кивнула, утирая слёзы тыльной стороной ладони. — Пообещай мне, что ты никогда не сдашься, хорошо? И ещё, милая, пообещай, что ты и твои братья навсегда останетесь семьёй. Не бросай их, пожалуйста. Эти мальчишки такие беспомощные без тебя,— улыбнулась Элизабет и поцеловала дочь в лоб. — А сейчас беги, дорогая, прошу. — Мама… — Беги, Кейт. Девочка уже и сама услышала шаги в коридоре, и в последний раз взглянув на мать, спряталась в шкафу и зажала рот руками. “Сегодня же Рождество”,— подумала Кейтлин, сдерживая всхлипы, которые вырывались наружу; девочка вздрогнула, когда услышала голос отца (и удивилась). Крепче зажав рот руками, Кейт зажмурилась. Её не должны услышать. Не должны. Когда через несколько минут все утихло, Кейт осторожно распахнула дверцу шкафа, уповая на то, что отец уже покинул комнату. Девочка ожидала увидеть всё что угодно, но не свою мать, убитую ударом кола в сердце. И отца, лежащего на полу, но, очевидно, ещё живого. Перед Сальваторе возник мужчина, который до жути её напугал. — Не убегай,— сказал он, когда она рванула к двери,— я не убивал Элизабет. — А что тогда вы здесь делаете? — спросила девочка. — Я… — она замолчал; Кейт заметила, что у этого незнакомца был невероятно грустный взгляд. — Вы знали маму? — Ты её дочь? — мужчина взглянул на девочку, а та тихонько кивнула. — Да, знал. Прости, я не смог её спасти. Вдруг Джузеппе тяжело вздохнул и зашевелился. Незнакомец посмотрел на Элизабет и вновь повернулся к девочке. — Послушай меня,— начал он,— ты ничего не видела. Ни меня, ни смерти своей матери. Ты должна поверить в то, что скажет твой отец, хоть это и будет неправдой. Забудь всё это. Уходи. Кейт моргнула и направилась к выходу, а мужчина, которого звали Элайджа, исчез из поместья семьи Сальваторе, словно его там и никогда не было.       — Какой сейчас месяц? — задумчиво спросила Кейтлин, делая глубокий вдох. — Перед тем, как я попал сюда, был октябрь. — Пять месяцев,— проговорила она,— эта стерва не хуже Майкла. Следующие слова Элайджи девушка не услышала. Единственное, что привлекло её внимание, — кукла, быстро упавшая на каменный пол. — Элайджа,— тихо сказала она,— кукла. Она упала. Мужчина поднял голову и в тот же момент резко дёрнул цепи, сдерживающие его руки. Кейт знала, что случится, когда вампир полностью освободится; для девушки свобода была равна смерти так же, как и заточение. Ей же уже нечего терять, ведь так? — Беги,— прошептала она, пытаясь подняться с колен. — Давай помогу,— мужчина подошёл к ней и собрался сорвать ненавистную куклу над головой девушки, как по всему подземелью пронёсся оглушительный крик Сальваторе. Нельзя допустить, чтобы Элайджа оставался в этом аду. Ему нужно выбираться. Ему нужно помочь Клаусу. — Что ты творишь? — прошипел мужчина. — Уходи, пока она тебя не убила. Я справлюсь. — Кейтлин, не говори глупостей… — Если ты не уйдёшь, я вновь закричу. Уходи, Элайджа, прошу. Кейт знала, что, кроме побега, Древнему ничего не остаётся. А она справится. В конце концов, даже громкие шаги Эстер в полной тишине подземелья не так страшны, правда?

***

— Куда врунишка подевалась? — спросил Деймон у младшего брата, пока они ждали Елену и Кэролайн в кафе. — Ты про Кейт? — Стефан сделал глоток бурбона,— мы разделились с ней, когда искали ведьму для вас с Бонни; она поехала в Новый Орлеан, я — в Великобританию. — Когда это было? Младший Сальваторе вздохнул. — Пять месяцев назад. Я дважды ездил в Новый Орлеан, но её словно там и не было. — Может, Клаус с Кейти что-то сделал? — Что, например, Деймон? — рядом с братьями присела Бонни. — Например…, Например, сердце ей вырвал или что-то ещё сделал. — Я говорил с Элайджей,— продолжил Стефан, как только подошли Форбс и Гилберт,— по его словам, у Кейт слишком напряжённые отношения с Клаусом для того чтобы просить у него помощи. — Ну вот, раз напряжённые отношения, значит, он с врунишкой что-то и сделал. — Деймон, с чего такие выводы? — поморщилась Кэролайн. — Я не думаю, что Клаус убил Кейт,— задумчиво проговорил младший Сальваторе,— когда мы последний раз говорили, она сказала, что нашла ведьму и даже дала мне адрес места, где эта ведьма находилась. — И что? — И дело в том, что эта девушка мне о Кейт ничего не сказала. Лишь переспросила о том, как имя девушки, которую я ищу, и покачала головой. А внушить ведьмам, как всем известно, нельзя. — Может, стоит позвонить Клаусу? — спросила Кэролайн, взглянув на Стефана,— может, у них не такие плохие отношения? — Барби, “напряжённые” отношения с Клаусом равны смерти,— ответил Деймон,— но если так сильно хочешь поговорить с этим Древним, то сама ему и звони. — Ты только вернулся и вновь хочешь попасть обратно к нашей матери? — Клаус был в бешенстве. Не успел Элайджа оправиться после побега из плена Эстер, как уже пытается подбить своего брата на спасение предательницы Сальваторе. — Ты хоть понимаешь, что никто не сделал для тебя больше, чем Кейт? — старший Майклсон поднялся с дивана и подошёл к брату. Клаус пожал плечами и вновь взглянул на Элайджу. — Десять лет, проведённых в плену у Майкла… — Никто не просил её об этом,— отрезал гибрид. — Ты прав,— кивнул Элайджа,— но разве то, что Кейтлин сделала, не дало тебе возможности сбежать от Майкла? И если ты так обижен на неё лишь потому, что она прятала Катерину от тебя, то, пожалуйста, можешь злиться и на меня. Я знал, что Кейт помогает Катерине скрываться. Никлаус, прекрати этот бессмысленный спектакль, который вскоре загонит тебя в могилу. У тебя был единственный друг, а ты в очередной раз променял искреннюю дружбу на гнев. Если ты оставишь её там…Ты никогда себе этого не простишь. Я собираюсь вызволить её сегодня ночью. Надеюсь, ты сообщишь мне своё решение.