Закладки

Кружево теней плясало на стенах мрачного подземелья. Из пола, словно цветы, вырастали стройные свечи с лепестками рыжего пламени. Мрачный блеск вокруг, отдаленный плеск воды и тихие, приглушенные голоса, и высокие, обернутые в черное фигуры, толпящиеся в углах. Остро сверкали глаза — множество взглядов было направлено в сторону входа, занавешенного сплетенными из трав нитями. И когда они колыхнулись, пропуская человека, все собравшиеся мигом встрепенулись, уважительно склонили головы. И под куполообразным сводом вспыхнул яркий свет. Нацуме вздрогнул, Матоба, отзываясь на его страх, сильнее сжал пальцами плечо — хрупкое, костлявое, — и не без удовольствия отметил, как съёжился от этого мальчишка. Запястья обоих были повязаны заговоренными лентами — в случае, если Нацуме попытается сбежать, Матоба уничтожит печать, оплетшую брошенного у входа кота. Пленник послушно молчал, поджимая губы, и на все вопросы главы клана отвечал скупыми кивками, поворотами головы и плеч. — Я сдержу обещание, Нацуме Такаши, так что перестань стучать зубами. В этом, — Матоба обвёл рукой освещенный зал с огороженной площадкой в центре, — нет ничего страшного. Незаконного — тем более. — Это мерзко, — только и проронил Нацуме, украдкой оглядывая присутствующих. Большинство из них он уже видел на одном из приёмов, организованном кланом Матоба, но остальных — впервые. И все, поголовно, пугали дикими взглядами, нервными, дергаными движениями. И ему было страшно. Нацуме молился про себя, чтоб сенсей поскорее избавился от печати и забрал его из этого гнетущего, давящего места. — Господин Матоба, какая приятная встреча, — пожилая женщина поклонилась, получив в ответ улыбку, продолжила: — Я слышала, что у Вас возникли некоторые сложности с местными аякаси… — Госпожа Кава, — Матоба сощурил глаза, сжал плечо Нацуме с новой силой, и тот пискнул — взгляд женщины метнулся в его сторону на долю секунды, — у клана Матоба не бывает проблем с, хм, аякаси. Скорее наоборот. — Не хотела Вас обидеть, мои извинения, — и снова вежливый поклон. — Многие думали, что Вы не придёте, но, кроме всего прочего, Вы привели с собой гостя. Не представите нас? — Нет, пожалуй, — и Матоба собственнически прижал к себе Нацуме. Мальчик ткнулся носом в его черную рубашку, возмущенно засопел. — Обращайте на него внимания не больше, чем на слуг, — и вышеупомянутые мигом возникли за его широкой спиной, встряхнулись как желе на тарелке, дрогнули гибкими телами. Госпожа Кава сглотнула, её дежурная улыбка дрогнула, а Матобы, напротив, стала ещё шире. — Аино Кава, — понизив голос до шёпота, проговорил экзорцист, — когда-то она состояла в моём клане, но потом постарела и стала просто невыносимой. Нанасэ — совсем другое дело. О, кстати, сегодня именно её ёкаи будут драться со слугами Натори. — Натори? — оживился Нацуме. Наполненный надеждой взгляд вновь прошёлся по сжимавшимся в плотное кольцо людям, но Матоба, чуть ослабив хватку, обнадёжил: — Шуичи не участвует в этих, по его словам, зверствах. Он никогда не умел веселиться, у тебя же, Такаши-кун, всё впереди. Так что смотри внимательно. И Нацуме рад бы отвернуться, но когда по толпе прошёлся радостный шепоток и вышедший в центр огороженной площадки человек поднял руки, объявляя сегодняшних участников, звериный интерес и страх сковали его с головы до ног. Когда первые ёкаи схлестнулись как натасканные рвать глотки собаки, мир вокруг окрасился багряным. Точно изнутри Нацуме услышал ругань и злобу, переполнявшую Нянко, его желание и хищное рвение, и отчаяние собственного бессилия и невозможности даже отвернуться, закрыть глаза. Потому что Матоба, обхватив его за плечи и наклонившись, шептал на ухо, почти ластился с неуместными рассказами о кланах и принадлежавших им аякаси, о зверских подпольных игрищах, на которых экзорцисты развлекались, теша самолюбие и купаясь во вседозволенности, наблюдая за собственными прирученными духами, вынужденными драться друг с другом по приказу хозяина. И у Нацуме подкашивались ноги. Он не раз видел, как Мадара перегрызал глотки, рвал на части, испепелял своим светом, но и подумать не мог, что люди наслаждаются подобным. Когда очередной замах когтистой лапы снёс мясистый бок чьего-то слуги, в его сторону разлетелся сверкающий вязкий фонтан. Матоба, завороженный таким зрелищем, мазнул пальцем по щеке Нацуме, стирая кровь, пробуя её на вкус. — Она ничем не отличается от нашей, Такаши-кун, — и очередной шёпот, такой ядовитый, сочащийся, заставил встать дыбом волосы на затылке. Нацуме дёрнулся, вывернулся, избавляя плечи от тяжести ладоней, но рука тут же дёрнулась назад, притянулась к руке Матобы словно магнитом, и он в очередной раз ткнулся носом в черную рубашку. Несколько человек оглянулись в их сторону, но тут же вернулись к кровавому зрелищу. — Матоба-сан, остановите это, пожалуйста. — Ну, нет, — пальцы взъерошили влажные от пота волосы, — смотри до конца. У нас уговор. — Тогда я остановлю их. Подобный отчаянный жест вызвал у Сейдзи смех умиления. — Нет, ты не будешь вмешиваться. Ты же не хочешь, чтоб на тебя ополчились другие кланы? Каво уже положила на тебя глаз. Мальчишку схватили за подбородок, заставили посмотреть в глаза. Слуги обступили, скрывая от посторонних глаз, и Матоба, мазнув поцелуем по его губам, заглянул в испуганные влажные глаза, маслянисто улыбнулся. — Мы пробудем здесь до самого конца. А потом, только потом, Нацуме Такаши, я отпущу тебя и твоего кота.