Закладки

— Ну? — Что «ну»? — Какого чёрта, Матоба?! Сейдзи флегматично поводит плечами, устремляя взгляд в прореху листьев, туда, где ввысь взбирается белоснежная лестница. И вот-вот по ней должен пройти один из тех ёкаев, на которых клан Матоба положил глаз. — Это наша корова, Натори, и мы её… — Меня не волнует, что вы там, — ворчит Шуичи, скидывая с плеча рюкзак. За его спиной заметно нервничает Хираги — трещина на рогатой маске расползается. — Поверить не могу, что сам глава клана выслеживает второсортного аякаси. Сейдзи ухмыляется, поудобнее устраиваясь на примятой траве. В чем-то Натори прав, но Матоба рассчитывает на собственные силы больше, чем на слуг. — И убери своих прихвостней, — ворчит Шуичи, не оборачиваясь, разбирает рюкзак. С дерева осыпаются листья, тянутся черные руки, и Хираги принимает воинственную позу, но Матоба лишь поводит бровью — и ёкаи исчезают. — Натори, не нервничай. Здесь аякаси на всех хватит. — Верно, но нас ведь интересует один и тот же. Я не прав? Матоба вздыхает: — Кто первый пришёл, тот и забирает. Всё по-честному. — Вы перехватили наши заказы, не в первый раз, — Шуичи устраивается на сложенных вещах, достаёт блокнот и начинает что-то активно в него записывать. Матоба внимательно следит и улыбается всё шире: у Натори очень красивый почерк, и тонкие пальцы, сжимающие капиллярную ручку, он уверен, почти аристократически нежны. И ящерица, застывшая татуировкой на шее, кажется ему в чем-то привлекательной. — Ваша кровожадность сравнится только с вашей двуличностью. Вы никогда не играете по правилам. — Откуда такие выводы, дорогой соперник? — цокает языком Матоба, скользя взглядом по сочной зелени листьев кустарника, за которым притаились экзорцисты. Лестница по-прежнему пуста, но слуги напряглись, а значит, цель рядом. — Вы не честнее нас, работа обязывает. И с твоими наклонностями я бы постеснялся говорить о двуличности. — С какими наклонностями? — Натори теряет терпение, и Хираги, поддаваясь эмоциям хозяина, делает шаг вперёд, навстречу размякшему на траве Матобе. Но тот даже глазом не ведёт, продолжает глумливо улыбаться и щуриться. — Нацуме Такаши, — только и произносит он, и Натори как-то сразу сдувается, прислоняясь плечом к дереву. — Милый мальчик, правда? И то, как ты с ним носишься… Будет нехорошо, если остальные кланы узнают о его силе. — Ему бы научиться её контролировать, для начала. Клан Натори не отдаст его вам. — Но он ничей, — в винных глазах плещется издёвка, и Шуичи хмурится, до треска сжимая ручку. — Может, заключим пари? С охотой в последнее время туго, хоть развлечёмся. — Я не буду играть в твои глупые игры. Особенно на Нацуме. — Хорошо, — Матоба встаёт на ноги, кроны деревьев шумят — слуги реагируют на хозяина, высовывают морды, вертят ими из стороны в сторону. А Хираги, притаивающаяся на соседнем дереве, спускается чуть ниже, наблюдает за приближением главы клана к своему Натори. И ей не нравится, как близко он подходит, как хватает того за руку и резко вздёргивает на ноги, шипя в лицо: — Не хочешь играть на Нацуме, сыграем на этого аякаси. Северная Лисица. Заманчивая ставка, разве нет? — он наклоняется еще ближе, сжимает его запястье. И пусть они почти одного роста, Натори немного ниже, и эти несколько сантиметров чужого превосходства сейчас буравят его игривым взглядом. — Я не собираюсь играть с тобой, Матоба. Ни сейчас, ни потом. Шуичи выворачивается, обходит Сейдзи стороной, неприязненно передёргивая плечами. Ему не нравится, что на запястьях остались отпечатки чужих рук, и чужой запах забрался под рубашку; почти чувствует, как он въелся в кожу. И едва удивляется, когда Матоба обхватывает его за шею, прижимаясь со спины. — Хозяин! — взволнованный голос Хираги, но Натори останавливает её движением руки. — Ты не меняешься, Шуичи. Никогда не умел рисковать, — шёпот почти горячий, влажные губы касаются уха, прикусывают хвост так некстати всползшей ящерицы. — Предлагаемый тобою риск никогда не оправдан, так что… — Люди? Не вопрос. Скорее, констатация факта. — Чойта вы тут делаете? Слуги Матобы срываются с мест, чёрными тенями, извиваясь, устремляются в сторону непрошенного гостя, но Хиноэ ускользает от них, разрезая воздух сверкающими серпами. — Как неприлично, Натори. Ты же Натори, верно? — она поправляет причёску, делает шаг в их сторону. Хватка Матобы слабеет, и Шуичи отталкивает его. — О, ты Хираги? Ёкай в рогатой маске кивает, и потом почти нерешительно подаёт голос: — Хиноэ-сан, что вы здесь делаете? — Гуляла с Нацуме. — Нацуме?! — вскидываются экзорцисты. — А вы… только не говорите, что ждёте Лисицу, — и Хиноэ ухмыляется, предвкушая реакцию на последующие слова: — Мадара с Нацуме её перехватили несколькими сотнями ступеней ниже. Вы бы вели себя потише, а то весь лес переполошили. — Что же, не задалась охота, — вздыхает Матоба, призывая раскиданных по кустам слуг. — И когда только успели, — ворчит Натори, складывая вещи в рюкзак. Если за дело взялся Нацуме, значит, Лисица будет поймана в другой день. Не сегодня. Уже усаживаясь на пассажирское сидение, Сейдзи бросает взгляд на идущего по аллее Натори, окликает, предлагая подвезти — так, по старой вражде, но получает в ответ неприятное направление. И как он только смеет говорить в таком тоне с главой клана?