Закладки

Мадара демон, как ни крути. И Нацуме порою забывает об этой маленькой детали. — Убийство людей — моя специальность. Обмолвился как-то сенсей, рассеянно глядя на размытую полосу горизонта. Он щурил свои не по-кошачьи большие глаза, подбирал по себя лапы и укладывался на коленях у Нацуме. Урчал, когда рука гладила его по голове, лохматила короткую шерсть и чесала за ухом. Медленно засыпал, слушая очередной неинтересный рассказ из школьной жизни. Нацуме нравились такие вечера. Опутанный, словно липкой паутиной, событиями повседневной жизни, расцветившейся всеми цветами радуги, он иногда упускал из виду незначительные, казалось бы, факты. Когда небо над головой расписано шахматной доской облаков, бледный солнечный свет путается в волосах, заслоняет обзор, отражается в лужах ослепительными искрами, картина кровавого пиршества аякаси выпадает из общей гармонии. В такие моменты Нацуме жалеет, что умеет видеть недоступное другим. Таких моментов куда больше, но сейчас особенно хочется выколоть себе глаза, подавить отчаянный крик, раздирающий когтями глотку. Он пытается не выдавать своего присутствия, сползая спиной по стволу дерева. Холодная под вечер трава опасно колет руки, режет ладони, когда он сжимает ее в горсти. Пытается закрыть уши, но сочные звуки просачиваются через мембрану, пробираются под кожу, щекоча нервы, вызывая истерические всхлипы. Слышит так, словно сам участвует в этом ужасающем пиршестве, сам вонзает зубы в податливое тело человеческого ребёнка, похищенного специально для небольшого праздника в глубине леса, среди ярких фонарей, пьянящего запаха свежих трав и журчания сакэ. Он пытается не выдавать своего присутствия, тихо, дрожа всем телом от колючего ужаса, продирается через заросли кустарника к дороге. Иногда Нацуме забывает, что подле него живёт демон, готовый в любую минуту сомкнуть зубы на хрупкой шее. Он надеется, что причина, по которой это ещё не произошло, заключается не только в Тетради. Мадара возвращается поздно ночью. Кряхтит, карабкаясь по подоконнику, цепляет коготками татами, тихо укладывается рядом с мальчишкой, предварительно приминая лапами лежанку. Он засыпает быстро, а Нацуме еще долго глядит в стену напротив, пытаясь совладать с собственным страхом — ёкай, несколькими часами ранее закусивший человеческим ребёнком, спит без задних ног по другую сторону.