Закладки

Оба решительно не понимали, что забыли здесь в компании Матобы Сейдзи, непринуждённо насвистывающего какую-то мелодию. Нянко нервничал и ёрзал, прижимаясь к бедру Нацуме, настороженного, натянутого словно струна, напряженного до побелевших костяшек пальцев. Взгляд бегал из стороны в сторону, ища пути к отступлению, хотя ловушка была добровольной, а кульминацией сего шантажного действа, где разменной монетой стало пленение Хиноэ, является встреча экзорцистов, на которой, по уговору, Мадара покажет себя. Это было своего рода развлечение у оммёдзи — мериться силой прирученных ёкаев. Только сенсею очень не нравилось, когда подобное выражение Матоба применял к нему. — Боишься, Такаши-кун? Обволакивающий словно патока голос скользнул по щеке, замер на дрогнувших ресницах, комом встал в горле. Нацуме посмотрел на тонкие губы, бледную шею в удавке галстука — и почему официальный костюм? — Не боюсь, — но он дрогнул. И это — как сигнал для охотника, выжидающего в засаде. Как биение инстинкта для хищника, притаившегося в зарослях. И Матоба последовал животному зову, подался вперёд, вдавив мальчишку в кожаное сидение автомобиля. Нянко крякнул, зажатый между обивкой и дрожащим Нацуме. — Не надо врать, Такаши-кун. У нас ведь уговор, или мои слова ничего для тебя не значат? Шаловливая рука пауком поползла к плечу, сдавила. Нацуме испуганно распахнул глаза, попытался оттолкнуть, но Матоба лишь усилил напор, и юноша пропустил момент, когда их пальцы сплелись в замок. — Эй, вы там охренели, что ли?! — кряхтел Нянко, царапая когтями, выворачиваясь. — Потише, котик, у нас тут разговор по душам, — масляно улыбнулся Сейдзи, разжимая стальную хватку на плече и медленно опускаясь на впалый живот. — Матоба-сан… — По каким таким душам, садюга?! Его душа моя, и тело моё, я его поручитель! И убери руки с его… — Матоба-сан! — вскрикнул Нацуме, когда холодные пальцы скользнули куда не надо, обожгли горячую кожу контрастом. — Тебе необходимо переодеться, Такаши-кун. Это международная встреча, нужно выглядеть соответствующе. Я хочу представить тебя в лучшем свете, — и очередная улыбка, и испуганный, загнанный взгляд, направленный куда-то в сторону, поверх плеча. — Смотри мне в глаза, Нацуме Такаши-кун. И он подчиняется, потому что таков уговор. Один вечер, проведенный в подчинении у Матобы, и тогда пойманную Хиноэ освободят, снимут печати с её рук и глаз. Останутся ожоги, но она быстро их залечит. Всего один вечер, но его начало уже не нравилось Нацуме. И эти пальцы, расстёгивающие молнию на джинсах, и ладонь, сжимающиая его собственную почти до боли, и глаза, смотрящие так пристально, с насмешкой и нехорошим интересом. — Не лапай мою вкусняшку, демон! — Нянко извернулся, цапнул Нацуме за капюшон толстовки и окончательно опрокинул на сидение, вспрыгнув на грудь. Ошарашенный Матоба отпрянул, но сцепленные в замок пальцы так и не разжал. — Кому сказано, засранец! — Но-но, котик, я просто хотел помочь Нацуме переодеться. — Я могу и сам, Матоба-сан, — проворчал юноша, выдергивая руку, оправляя джинсы и воротник. — Уговор был о другом. Он почти вымученно вздохнул. Хорошо, что взял костюм с собой, плохо, что не переоделся сразу. — Отвернитесь. — Может, я хочу посмотреть? — Сейдзи удобно устроился в углу, подперев подбородок рукой. Прищурый взгляд искрился как пузырьки шипучки. — Отвернулся быстро. Смотреть буду я. — Сенсей! — возмутился Нацуме, прижимая к груди пакет. Но Сейдзи хитро улыбается, отводит взгляд в сторону. И любуется отражением в стекле.