Обернуться бы назад

Просыпаться не хотелось никому из обитателей этой мрачной и холодной лачуги. Под утро стало совсем морозно. За порогом было удивительно тихо и даже печально. Небо заполонили тяжелые темно-серые снеговые тучи, но земля еще не была укутана белоснежным одеялом. Сначала Мерлин попытался пошевелить пальцами ног. Это вышло у него только после второй попытки. Волшебник потянулся – ему казалось, что сон не принес приятной бодрости и свежести. Ему, как и прежде, хотелось спать, словно утро – не утро вовсе, а глубокая ночь. Тишина раздражала волшебника. Ему хотелось чем-то ее заполнить. Когда Мерлин ничем не занят, его мысли несутся совсем не в том направлении, в котором должны. Маг начинает думать о тех, кто остался в замке, о Гаюсе. Он понимает, что сейчас вряд ли чем-то поможет, так как они с Артуром приняли решение выждать немного времени, но это его убивает. Бессилие его угнетает. Эмрис поднялся с импровизированной постели и оглянулся вокруг: Артур мирно сопел рядом, Моргана во сне обнимала девочку. Мерлин вдруг заметил, что он так и не знает ее имени. Это открытие вдруг стало таким необычайным, что он тут же решил спросить ее имя, когда та проснется. Следом за этим обнаружилось еще одно открытие. Волшебник отвернулся, а потом резко устремил взгляд на ведьму. Моргана улыбалась во сне, прижимая к себе малютку. Моргана улыбалась! Пожалуй, это была не усмешка, которую ему приходилось чаще всего лицезреть. Это была настоящая искренняя улыбка Пендрагон. Эмрис поджал губы и помотал головой. — Ну надо же… — прошептал он. — Маленькой девочке оказалось под силу сделать то, чего не смогли двое взрослых мужчин, — потом он подумал, почесав затылок, и с грустью добавил: — Даже трое. Иногда Мерлин ловил себя на мысли, что тоже считает себя причастным к таким переменам в Моргане. Если бы только он никого не послушал: ни Килгарру, ни Гаюса… Если бы он сделал так, как ему хотелось, и доверился Моргане… Возможно она осталась бы на его стороне. Она не знала, где правда, где ложь, кто хороший, кто плохой. Может, именно поэтому она примкнула к Моргаузе? Потом проснулся Артур. Он сонно потянулся и повернул головой, разминая шею. Мерлин поежился от хрустящего звука. — Никогда не нравилось, когда кто-то так делает, — передернув плечами, сообщил он. Пендрагон покачал головой. — Ну и что, — отозвался он. — Привыкай. Эмрис тяжело вздохнул и направился к затухшему камину. Он посмотрел тайком со спины на короля; Артур его не видел. Мерлин притворился, что пытается выбить искру, а сам тихим шепотом произнес заклинание вызывающее огонь. Волшебник разжег костер и уселся в кресло. Рядом тут же оказался Артур. Он протянул руки к огню, чтобы хоть как-нибудь согреться. — Они еще спят? — король кивнул в сторону постели. Мерлин укутался в одеяло и шмыгнул носом. — Ну да. Повисло молчание. Оба грелись всеми возможными способами: Артур сидел у костра, Мерлин натягивал на себя одеяло. — Как думаешь, почему она согласилась нам помочь? — вдруг нарушил тишину Пендрагон. Волшебник высунул поначалу нос, а потом и голову целиком из укрытия. — Думаю, из-за выгоды. Она приютила нас, чтобы мы смогли защитить ее в случае чего. В этом лесу она совсем одна, а мало ли кто захочет заглянуть в ее избушку. Раньше она справлялась с помощью магии, а теперь ей не на что положиться. Пендрагон приуныл. — Наверное, ты прав. Потом прошла еще минута. Теперь вопрос задал Мерлин. — Как ты поступишь с ней после того, как мы вернемся в Камелот? — Если вернемся… — Мы вернем его, Артур, — слуга потянулся и ободряюще коснулся плеча своего господина. — Ты вернешь. — Много ли я значу, когда я совсем один? — Ты даже не представляешь, сколько! — волшебник попытался вложить в свои слова как можно больше твердости и уверенности. Мало было самому верить в короля, нужно и его заставить сделать это. — И я говорю правду. — Ты так говоришь только для того, чтобы я не падал духом. — И ты не упадешь. Потому что… — слуга замолчал. Артур прищурил глаза и посмотрел на друга. — Потому что, что? — он склонил голову. — Э… Потому что… Потому… — он неуверенно продолжил, — потому что я с тобой? Артур улыбнулся. — Мерлин, ты удивителен, — он с трудом подавил хохот. — Право, ты чудо! Если бы Моргана и девочка не спали, я бы рассмеялся. Ушастый парнишка рассмеялся. Его уши чуть дернулись, а Пендрагон приложил ладонь ко рту. — Мерлин, у тебя уши будто живут своей жизнью! — выдал он. Волшебник засмущался и покраснел. Чтобы как-то выкрутиться из положения, он закрыл их ладонями. — Не тебе Артур про уши шутить, — издевательски заметил он, а потом чуть отклонился назад. Артур стал пунцовым и открыл рот от возмущения. Он отчаянно хотел найти слова, чтобы ответить наглому мальчишке, но как назло на ум ничего путного не приходило. — Ах, ты… Да ты… — он, словно рыбка, выброшенная на берег, то открывал, то закрывал рот. — Если ты… Кому… — наконец, он собрался, — если кому-нибудь хоть слово об этом скажешь, — пригрозил он, — отправлю тебя в колодки! Мерлин глотал слезы от просящегося наружу взрыва хохота. Артуру это не нравилось. — На неделю! — прошипел он. Эмрис прыснул в кулак. — На две недели! Волшебник протер красные глаза и помотал головой. — Все-все… — задыхаясь, прошептал он. — Ладно, не буду. — И чтобы ни звука больше, ясно? — Артур погрозил слуге кулаком. — Хорошо-хорошо, — усмехнулся маг. Артур изогнул бровь и уставился на чародея. — Да молчу я, — спохватился волшебник. — Молчу. — Смотри мне, — последнее слово оставил за собой король. Мерлин успокоился, а потом вернулся к прежней теме разговора. — Так, что ты будешь делать с Морганой, когда вернешься в Камелот? Ты знаешь, где она, ты знаешь, что она лишена дара и не окажет никакого сопротивления. Мужчина опустил взгляд. Как можно отвечать кому-то на вопрос, если ты и сам не знаешь на него ответа? — Я не знаю, Мерлин. Впервые за время, пройденное в ее поисках, я не знаю. Правда. Теперь я нашел ее, и могу сделать все, что угодно. Хоть в темницу ее посадить, хоть… — он умолчал. — Но сейчас, когда я вновь вижу ее… Он ведь моя сестра, Мерлин… — Я понимаю, — друг кивнул головой. — … и я не смогу ее казнить. Я не могу так поступить. Я знал ее столько лет… Почему она стала такой? — Она ослеплена жаждой править, — ответил волшебник. — Люди готовы пойти на все ради этого. — Но… но почему так? Что я сделал не так? Где допустил ошибку? Она была так сострадательна, так добра. Помнишь, она отправилась в Эалдор вместе с нами, чтобы помочь людям, которых она даже не знала? Или история с мальчиком… — С Мордредом? — Она оказывала помощь тем, кто в ней нуждался, и не требовала ничего взамен. Что с ней случилось? Если бы я только мог ее спасти… Но сейчас ее сердце так холодно. Словно заковано во льдах. И… Я не знаю, как поступить с ней. Оставить все так, как есть? Но тогда она вновь попытается захватить Камелот. Казнить? Я просто не смогу смотреть на это. Мерлин молчал. Он прекрасно понимал Артура. В углу, где стояла кровать, послышался шорох. Это проснулись девочка и Моргана. Девушка быстро поднялась с постели, а малышка еще куталась в одеяло. Моргана решила не будить ее, пока не приготовит ей что-нибудь. Она бесцеремонно согнала Мерлина с кресла, и сама села в него. Потерев руки, она приложила их к бледным щекам. В голову к чародею пришла интересная мысль: Что, если оставить их наедине? Может, Артуру удастся поговорить с сестрой? Волшебник развернулся и направился к двери. Перед тем, как выйти, он сообщил: — Я в лес, — махнул он головой. — Попытаюсь отыскать что-нибудь съедобное. — Я с тобой! — воскликнула Моргана, подрываясь с места. Все с удивлением смотрели на нее, и ведьме поспешила ретироваться. — Ты можешь привести с собой кого-нибудь. Я тебе не доверяю. Мерлин пожал плечами. — Ну, хорошо, пойдем, — согласился он, ловя на себе взгляд короля. В избе остались спящая девочка и Артур.

***

Если Мерлину казалось, что в укрытие Морганы был самый настоящий мороз, то теперь, стуча зубами, он бы многое отдал за то, чтобы быстрее туда вернуться. За порогом стоял такой холод, что волшебнику казалось, что его нос скоро превратиться в сосульку. Он со свистом вздохнул. Колдунья не отступала ни на шаг. Она выискивала кустарники с ягодами. Вскоре ей удалось найти немного. Она пересыпала их в карман плаща. — У меня к тебе просьба, Мерлин, — начала она. Колдун с опаской обернулся. — Помнишь, ты мне задолжал одно желание? Чародей напрягся. Это наверняка не предвещало ничего хорошего. — Отвечай! — Чего ты хочешь? — с вызовом ответил маг. — Убей Артура! — Что? Ты не посмеешь… — Да успокойся ты, — огрызнулась ведьма. — Не трону я твоего Артура, — пообещала она. — Пока… — Тогда что тебе нужно от меня? — Вылечи девочку. Мерлин охнул. Он ожидал что угодно, только не этого. Вернее, от Морганы он ожидал что угодно, но только не этого. — Что? — Ты и правда такой недалекий, как я всегда считала? — искривила губы в усмешке Моргана. — Или не слышишь совсем? — Да нет, я все понял, просто… — Просто вылечи ее, — потребовала Пендрагон. — Это и будет моим желанием. Я вижу, что простыми отварами мне не выходить ее. Она очень больна. И я… хочу, чтобы ты ее вылечил. — Ты хочешь, чтобы я ее вылечил? — тупо повторил за ней волшебник. — Да, — коротко отозвалась Моргана. — Мы отправим Артура куда-нибудь, по дороге придумаем, зачем. А в это время ты поможешь ей, все понятно? — Да, — кивнул головой Мерлин, не веря в то, что так легко отделался. Конечно, он и сам собирался выпроводить как-нибудь Артура, а тем временем поколдовать над больной малышкой и вылечить ее, но такой расклад событий ему нравился гораздо больше. — Да, конечно, я помогу тебе.

***

— Острожнее, — выдавил Гвейн. Его, как и остальных рыцарей, волокли воины друидов. Они грубо пихали их в спины, чтобы те шли быстрее. — Молчи лучше, — отрезал страж и только еще сильнее оттолкнул рыцаря. Гвейн передернул плечами и повернулся к воину. Он завел руку назад и замахнулся для удара. Его кулак быстро был остановлен. — Даже не пытайся, — грубо отозвался воин и ударил рыцаря прямо в челюсть. — Это может плохо для тебя кончиться. Гвейн еще раз попытался вырваться, но его попытка оказалась неудачной. — Иди смирно, пока я не спустил тебя с лестницы. Благодари господина за то, что он решил оставить тебя в живых. — И зря! — пробормотал Гвейн. Рядом оказался Леон. — Держись, — он склонился к другу. — Совсем скоро это кончится. — Поскорей бы, — огрызнулся рыцарь. Руки чесались набить стражнику его наглую морду, но Гвейну нужно было играть свою роль, иначе их план был бы нарушен. — Разойдись, — скомандовал мужчина, оттолкнув Леона. Тот отошел дальше. Вскоре их привели в темницу. Здесь томились многие рыцари и придворные люди. Все тут же устремили свои взгляды на четверых рыцарей. Их заволокли в клетку и закрыли на замок. — Сидите тихо, — приказал страж. — Не то… И он ушел; его тяжелые шаги еще долго были слышны. — Гаюс! — горячо зашептал Элиан, заметив худого и бледного старика в соседней клетке. — Гаюс! Тот сидел с закрытыми глазами, не видя и не слыша ничего вокруг. Бледность лица сильно контрастировала с синяками под глазами. Старик, ссутулившись, сидел на холодном полу. Одним словом, выглядел лекарь ужасно. — Гаюс! — к Элиану присоединились остальные. — Гаюс, очнись! После долгих откликов лекарь, наконец, вздрогнул и открыл глаза. Он качнулся в сторону и чуть было не упал. — Что… Как вы здесь оказались? Гвейн протянул руку сквозь свободное место меж железными прутьями клетки. Он разжал ладонь. Там было немного ягод и кусочек хлеба. — Вот, возьми, — предложил Гвейн. — Попробуй дотянуться. — Ты должен их разделить между вами всеми, — отказался старик. — Я уже близок к смерти, мне оно ни к чему. А вот вам нужно набраться сил. — Нет, не говори так, — зашептал Леон. — Ты должен подкрепиться. Гвейн ссыпал ягоды и хлеб на пол и развернулся к товарищам. Спустя минуту Гаюс дернулся и протянул руку к так давно желаемому спасению. Его морили голодом вот уже который день.