Обернуться бы назад

— Вот мы и пришли, — выдохнул Мерлин, коснувшись ручки двери, ведущей в убежище Морганы. Пендрагон стояла позади него. Она водила ладонями по плечам, пытаясь согреться. Ветра не было, но зато мороз стоял самый что ни на есть скрипучий. — Так проходи, — пожала плечами она. — Холод такой… Они вошли в лачугу. Девочка уже проснулась и сидела у Артура на коленях. Король задумчиво смотрел в крошечное окошко в дальнем углу каморки, а она игралась с какой-то блестящей штуковиной. Завидев Моргану, она тут же соскочила с колен встрепенувшегося короля и протянула руки ей. Ведьма тепло улыбнулась и присела на корточки так, чтобы быть наравне с девочкой. Малышка коснулась ее рук и произнесла: — Ты замерзла. — Совсем чуть-чуть, — солгала Моргана. На самом же деле ей было жутко холодно бродить по лесу в поисках чего-нибудь съестного. Но не жаловаться же на это ее маленькой гостье? Малышка покачала головой, выражая сомнение. Колдунья продолжила: — Зато я принесла для тебя кое-что, — сообщила она, с улыбкой наблюдая, как в глазах девочки загораются любопытные огоньки. Она вытащила из кармана горсть ягод, еще не загубленных сильными морозами и не съеденных птицами. — Раскрой ладонь, — предложила она. Девочка сделала так, как сказала Моргана. — Вот так, — колдунья кивнула, — держи, — и она ссыпала ягоды в ее крошечную ладошку. Девочка минуту смотрела на ягоды, а потом подняла голову. — И ты поешь, — тихо, но уверенно сказала она. — Я не голодна, — помотала головой ведьма. — Нет, ты хочешь есть. — Я, правда, не хочу, — покачала она головой. — Правда. Ешь лучше сама. — Мама говорит, что нужно делиться со всеми, — возразила девчушка. — Твоя мама очень мудрый человек, — коротко вздохнула Моргана. — Но я не голодна. Девочка закусила губку и обернулась к Мерлину и Артуру. — Тогда, может, вы хотите? Возьмите, — и она протянула к ним ладошку. Парни улыбнулись, но в ответ также замотали головами. — Ты очень добрая, — похвалил Артур, — и щедрая. Но мы тоже не хотим есть. Девочка прищурилась. — Взрослые всегда обманывают, и я знаю, что на самом деле вы очень хотите есть. Вы же только что проснулись! Просто не хотите, чтобы я мало ела. Артур и Мерлин переглянулись. Оба были удивлены догадливостью этого крошечного человечка. Волшебник цокнул и покосился на своего господина. — Возьмите хоть немного, — она протянула ручонку еще раз. Волшебник двинулся с места и приблизился к малышке. Он присел на корточки перед ней и накрыл ее крошечную ладонь своей большой и тяжелой. — Спасибо, — в его взгляде была такая нежность. — Ешь сама. Девочка поджала губки и тяжко вздохнула. — А у вас есть хоть что-то? — робко спросила она. — Конечно, есть, — кивнул Мерлин. — Мы не останемся голодны, хозяюшка ты наша. Девчушка смутилась и улыбнулась; ее бледные щечки слегка порозовели. Все ее лицо выглядело больным и отражало невероятную усталость, но румянец ошибочно придавал ему здоровый вид. Когда Мерлин взял ее ладонь, он ощутил, какой она была холодной. Он оглянулся, но совсем на коротенькое мгновение, туда, где стояла Моргана. Теперь, держа руки малышки и чувствуя холод, он понимал опасения колдуньи. Она тут же поймала его взгляд и почти не заметно кивнула. Мерлин легонько сжал ладони девочки, и его лицо озарилось улыбкой. Этот крохотный, но такой смышленый человечек определенно становился любимчиком их троих, вынужденных терпеть общество друг друга. — Мы совсем забыли про хворост, — озадаченно вскинула руками Моргана. Мерлин понял, что это знак. — Там, в углу около мешков лежит еще немного, — отозвался Артур. — Не ходи сейчас. Колдунья нервно сжала руки в кулаки. Ее план не срабатывал. — Того, что лежит там, недостаточно. Нужно еще, — возразила она и направилась к выходу. — Я пойду в лес. Девушка надеялась, что ее братец последует за ней и не прогадала. Лишь она вышла за порог, Мерлин обратился к Артуру: — Чего ты стоишь? — он обернулся. — Это твой шанс поговорить с ней, — он качнул головой в сторону двери. — Ты думаешь? — еще сомневаясь, спросил король. — Уверен, — ответил колдун. — Другого подходящего момента не будет. Артур утвердительно кивнул. — Да, думаю, ты прав, — согласился он. — Другого шанса может и не быть. И он вышел из укрытия вслед за сестрой. — Погоди, — услышал Мерлин за дверью. — Я помогу тебе.

***

Волшебник приложил ладони к губам – заклинание он уже вспомнил, осталось только объяснить девочке, что то, что он сейчас сделает поможет ей выздороветь, а не убьет ее. Мерлин надеялся на то, что она доверится ему. — Ты – волшебник? — с искренним удивлением переспросила малышка. — Да. — Здорово! — воскликнула она, а Мерлин смутился. Конечно, она наверняка и не знала еще о том, что в Камелоте колдовство карается смертной казнью. — И я хочу тебе помочь. Ты закрой глаза и не двигайся, хорошо? — заботливо произнес волшебник. — И я больше не буду болеть? — хрипло отозвалась девочка. Мерлин помотал головой: — Ты будешь здорова. Покорно малышка прикрыла веки и облокотилась на спинку кресла. Чародей тяжело вздохнул. — А кто-нибудь еще знает о том, что ты волшебник? — вдруг встрепенулась девочка. Мерлин обернулся и присел на корточки перед ней. — Нет, — серьезно сказал он. — Никто, кроме тебя, не знает об этом. Это будет наш секрет, хорошо? — Секрет… — она поджала губки. — Я буду хранить твой секрет и никому не скажу, — прижав пальчик к губам, пообещала она. — А теперь закрой глаза. — У меня есть друг – волшебник, — улыбаясь, прошептала малышка. Она закрыла глаза и замерла. Эмрис вскинул вперед руку и начал читать длинное заклинание. Он очень переживал, что в любой момент может зайти Артур и Моргана. Мерлин почувствовал, как магия растекается по сосудам вместе с кровью, согревая его тело. Он ощутил, как играет в его зрачках золотой огонь. Сила послушно служила своему хозяину. Золотая дымка возникла из ниоткуда и потянулась к лицу маленькой девочки, сидящей в кресле. Внутри чародея все напряглось. Такое заклинание отнимало много сил, и Мерлин отчаянно пытался удержаться на ногах. Целительная магия была самым сложным разделом в его магической книге. Наконец, все закончилось. Маг открыл глаза и увидел, как преображается малышка. Бледность исчезла, уступая место приятному молочно-розовому цвету ее кожи, исчезли мешки и синяки под глазами. Лицо приняло умиротворенный и счастливый вид. Эмрис облегченно присвистнул – ему удалось! В это мгновение он думал о том, как можно судить о магии, как о зле, если она делает такие вещи? Только в ее силах спасти тех людей, у которых уже не осталось надежды на выздоровление, или сделать то, что не под силу другим. Есть только люди, которые направляют ее в неправильное русло, и это них нужно так судить, но никак ни об этой чудодейственной силе. Мерлин смотрел, как оживает малышка. Ее веки подрагивали, она начала глубоко и ровно дышать. Но тут взгляд Мерлин упал на ее ладони. Еще придя из леса в лачугу, он заметил в ее руках блестящую штуковину, с которой она играла, но тогда он не придал этому никакого значения, а зря! Пальчики девчушки держали крупную цепочку с кулоном. Волшебник упал на колени и подполз ближе к креслу, отказываясь верить своим глазам. Он узнал этот кулон. Этим украшением Моргана обернула наоборот целительные силы Эмриса, когда он пытался спасти Утера! Вот, чем она играла! Он вытянул из ее пальцев цепочку, но уже было поздно. И теперь Мерлин знал, что все кончено… Малышка резко вздохнула и приподнялась. Скрипнула дверь; это вошли Моргана и Артур, впуская в лачугу холодный воздух. Мерлин вздрогнул. Ведьма взглянула на Эмриса, стоящего на коленях. Она нахмурилась и боязливо подалась вперед, когда заметила, что из его глаз вот-вот сорвутся слезы. Артур невольно сделал шаг ближе. Его тоже насторожило что-то. — Что случилось? — Моргана медленно опускалась на колени. — Что произошло, Мерлин?! Волшебник поднял голову. Его зрачки метались то к Моргане, то к Артуру, то к проклятому кулону. Он замотал головой и сжал зубы. Шея напряглась, так как он сдерживал рыдания. — Мерлин? — тихонько позвал Артур, но слуга не отзывался. Несчастный Эмрис сжался в комочек и закрыл глаза. — Чт… Что? — Моргана тотчас же кинулась к девочке. Малышка вздрогнула и закрыла глаза. Навсегда. — Нет, — прошептала колдунья, прижимая ее к себе. Потом она обернулась. Она не могла говорить, но Мерлин и так понял, что ей нужно. Он, молча, протянул ей цепочку с кулоном, глотая слезы. — У нее в руках было это. Она держала это… — еле слышно, заикаясь, произнес волшебник. На лице Морганы отразился немыслимый ужас. Казалось, она не в силах этого вынести; выражение ее лица заставило Мерлина отвернуться. Понимание было слишком тяжелым для Морганы. Колдунья прикрыла рот одной рукой, не переставая другой рукой придерживать девочку. Скольких невинных и виновных довелось ведьме убить? Осадок на душе всегда оставался, но сейчас вместе следа и кома в горле была пустота. Словно в нем пробили огромную дыру, а холод, впущенный в лачугу вместе с воздухом – дверь так и забыли закрыть – только бередил эту рану, причиняя невыносимую боль. Колдунья прижалась лбом к макушке головы дитя. Она шептала что-то, грела своим дыханием ее ладони, целовала волосы, орошая их слезами, но девочка никак не реагировала. Магия заговоренного однажды кулона подействовала и убила малышку. Артур сглотнул. Тяжело было видеть и девочку, и Мерлина, скорчившегося на холодном полу, и Моргану, задыхающуюся в рыданиях. Он не знал еще, что через пару мгновений и его мир рухнет. Его взгляд упал на тот самый злополучный кулон, о котором говорили волшебники. Он показался ему до боли знакомым. Что-то с треском разбилось в его сознании, когда память подкинула ему картинку: вот он стоит перед умершим королем. Он склоняется к нему и видит тот же самый кулон, что погубил малютку! — Этой штукой был убит мой отец, — прошептал он, боясь предположить, кем он был подброшен Утеру. — Откуда это у тебя, Моргана? Ведьма утерла ладонью слезы, да только размазала их по щекам. Пальцы ее задрожали. Отчаянное безумие накрыло ее с головой, и она улыбнулась. Ее широкая, сумасшедшая улыбка придала ей вид настоящей ведьмы. Той, что летает по ночам на метле, той, кому подвластны злые силы, той, которой ничего не стоит убить. — Ты, вернее, хочешь узнать, кто убил Утера? — улыбаясь и плача, она повернулась. Артур хлопнул глазами и моргнул. По всему телу разлился жар. Пазлы сложились сами собой. А удар следует за ударом. Откуда Мерлин знает о том, что такое украшение обладает магической силой? И почему девочку убило это, ведь над ней не колдова… Или колдовали? Потрясение заставляет Пендрагона пятиться назад. — Нет, — прошептал он, тряся головой и молясь о том, чтобы это оказалось только сном. — Тебе больше не нужен ответ, не так ли? — улыбка, наконец, пропала с лица колдуньи, и она отвернулась и вновь разразилась рыданиями. Мерлин слышит, как стучит его сердце. Он чувствует беду и поднимается, но в глазах Артура не видит ничего. Поначалу они были пусты, но потом их наполнила ярость, ненависть и жгучая обиды. — Нет, — Артур выбежал из лачуги. Мерлин бросился за ним, сметая все на своем пути. — Подожди, — он попытался докричаться до господина. — Пожалуйста, подожди. Огонь в камине поднялся к потолку, реагируя на страх волшебника, чья магия вышла из под контроля. Соломенная крыша загорелась, и вскоре костер разгорелся так, что его языки лизали стены лачуги.

***

Моргана смахнула слезы и вздрогнула. Она смотрела с пригорка на то, как горит ее укрытие, которое она люто ненавидела, но выбора не было, и пришлось довольствоваться тем, что есть. Прошло всего пару минут с тех пор, как она похоронила девочку и подожгла лодку с ее телом, что плыла теперь по озеру. Холодный воздух высушил слезы на щеках Морганы, и теперь их пощипывало. Но колдунья не обращало на это внимания. Ей было все равно. В сердце ее не было ничего, кроме невыносимой тоски и вины перед малышкой. Ведь это ее магический кулон она держала в своих маленьких хрупких ручонках, а, значит, это именно она ее убила. Моргана не могла себе это простить. — А я даже имени ее так и не узнала, — пронесся над лесом ее тихий шепот, но порыв ветра тут же заглушил его. Серое небо затянули тучи. Где-то гаркнула большая хищная птица. Одинокий волк пробежал совсем рядом с Морганой, но та даже испугаться не успела, так как он ее не заметил и скрылся в чаще леса. На холодную землю с высокого и бескрайнего неба медленно, кружась, падали снежинки.