Остатки

С неестественно спокойным лицом вышел. Еле слышно потянул за собой дверь. Но потом я не выдержал и под конец как ебанул ей о косяк! Да! Да! Согласен, сорвался! Ну, блять, не выдерживает моя нервная система этого сучонка! Штукатурка посыпалась на пол, создавая маленькие водопады пыли вперемешку с кусочками белого рассыпчатого вещества, видимо под сквозняком, уходящие все больше в сторону. Затем я не поскупился! Нужно было выплеснуть все то, что этот чертенок затолкал в меня. Круша и громя все на своем пути, пробирался на выход. Грохот стоял неимоверный. Все это я разбавлял трехэтажным матом, выражающим то, что думаю о мелком. Хорошо, что дом был пустым. Ну, может кто-то здесь и был, вот только носа не показывал. Дом словно заглотил всех жильцов, если таковые, конечно, имелись. А они должны были иметься. По-моему, это единственное большое строение на все тридцать километров. А дальше пустыня. Пустыня в плане того, что никто не жил в вышеуказанном радиусе. Одни только пески, зеленые, черные, красные. В зависимости от того, что здесь сотворили люди или от того, что произошло во время мини-апокалипсиса. Большинство химических предприятий было уничтожено тектоническими силами природы. И многие химические вещества и реактивы выжгли все, до чего добрались. Отсюда и большинство пустынь. Местами попадались старые машины прошлого века, вернее все то, что от них осталось. Как правило, это были корпуса с облезлой краской, без дверей и окон. Даже осколков не осталось. Остатки прошлого. Короткие обрезки ниточек из двадцать первого века. Своеобразный «привет». Такого мусора хоть жопой ешь. Железо окислялось, и под давлением времени окрасило почву под собой в ядовито-желтый цвет. Наверно вступало в реакцию еще с какими-то непонятными веществами, и получался такой вот чудоковатый цвет. Мои фантазии снова понесли меня подальше отсюда. Вот я, схватив в руку мягкие иссиня-черные мягкие волосы этого чупокабры, с силой рванув на себя, резко опускаю на стол или об косяк, с удовольствием размазывая его физиономию о поверхность, оставляя на ней красные дорожки. Прямо-таки рай для меня! Нарисовать рисунок, основой краски которого будет составлять кровь. Мне даже не понадобилась бы кисть. Ее отлично заменила бы наглая морда беспозвоночного. Я не художник, но был бы не против создать подобный шедевр. Может быть, такой вид искусства в дальнейшем стал бы нормой. И для него создали бы отдельный жанр. И все восхищались бы тем, какой я молодец. Но эти чувства и мечты, даже описанное про себя убийство щенка в самых мельчайших подробностях, не дарили чувства спокойствия. Злость все так же накрывала меня снова и снова. Как океан. То сильнее, то почти успокоившись. Зачем он выводит меня? Как же бесит. Удовольствие получает? Я его ненавижу. Не-на-ви-жу! Сколько ж еще раз надо подумать об этом молокососе, чтобы, наконец, остыть? Сомневаюсь, что нервные клетки, заперев меня в блядском круговороте, так просто отпустят. Лучше подумаем о приятном… Как только выберемся из этой трясины, брошу его. Нет. Лучше сначала побью, а потом откажусь. Я его напарник, а не нянька или один из его подчиненных. Ебучих придурков за него один убивать не собираюсь. Потребую работать в одиночку, либо с другим напарником. Не то когда вернусь, буду заикаться, веки начнут дергаться, руки, как у запойного алкоголика, трястись. Или самовольно будут срабатывать рефлексы. Пну случайно кого-нибудь, или еще что. Может, даже кусаться кинусь. Отгрызу руку, будут знать. Или стану умственно отсталым. Начну пускать слюни, брызгаться пеной и дико ржать. Схвачу первое попавшееся лазерное оружие и начну бегать, как ребенок с водяным пистолетиком, освобождая всех от лишнего веса и органов заодно. Ну там, мышцы кому подрезать надо лазером или снести башку, ссылаясь на то, что хотел подправить прическу. Потом пойду к психиатру. Буду сидеть перед его столом, разбирая на мелкие детальки штучки всякие. Ну, у таких врачей всегда полно барахла на столе. И под столом. И за столом. И в шкафах. И вообще, неизвестно кто еще будет психом, а кто психиатром. Так все, стоять. Нужно выходить из этого «а-ля меня переклинило», не то такими путями мечты в кошмар превратятся. Не особо привлекает ближайшее будущее в смирительной рубашке. Но если серьезно задуматься… А вдруг, пока меня не будет, кто-то нападет на него? Что я буду делать? Ан нет, еще большой вопрос, кто на кого нападет…Только это чудо откроет рот, так все, враги могут смело вешаться или выброситься в окно. Кому как больше нравится. Я не вправе ограничивать их способы самоубийства на грани срыва. Творческий порыв на их совести. Хотя… Я так до конца и не понял, что он из себя представляет. Что он за человек такой, если вообще таковым является. Как он ведет себя, когда меня нет рядом. Нет, правда, все же иногда я ощущаю что-то вроде жалости. Он появился у нас так же неожиданно, впрочем, как и все, что он делает. Откуда он? Что было в его прошлом? Кем он там являлся? Может у него была девушка, которую он любил, или у него были большие планы на будущее. Судя по тому, как он ведет себя с подчиненными, наверняка был бы неплохим предпринимателем. Создал бы огромную фирму, которая прославилась на весь мир. Интересно, а каким бы он был, когда вырос? Я имею в виду, вырос в нормальной жизни. Вряд ли в этой он долго проживет. Никто не умирал своей смертью. Всегда помогали враги. Стоит на секунду расслабиться и все, прощай жизнь. В такие моменты, когда у кого-то обрывается кусок бесплодной жизни, в воздухе повисает реквием. Он поет для всех каждую секунду. Человек еще не умер, а песня уже звучит, дергая струны смерти, играя в игру – порвется – не порвется. Так тяжело осознавать то, что кто-то, пусть не особо близкий, пусть даже тот, кого ты ненавидишь – умрет. Неприятно. Непонятная тяжесть, в легких, начинается нехватка кислорода. Становится все тяжелее дышать, твое дыхание предательски перекрывается, словно шею жгутом затянули. Ноющая слабость в теле, которая сводит все суставы и кости, словно перекручивая. Мерзкое чувство. С чего вдруг я столько волнуюсь? Раньше когда ходил на задания, и против меня были тридцать Крестоносцев – даже тогда я не испытал ни капли волнения. Попросту не знал такого слова. Адреналин – да. Мы с ним часто сталкиваемся. Наверное в прошлой жизни я был равнодушным человеком. В любом случае мое теперешнее положение точно не нравилось. Я прямо-таки остановился от всех этих сумасбродных мыслей. Вот же каша в голове. Кто б ее расхлебал… Парень, давай-ка думать холодно и трезво. Он лишь мешает тебе. Да и к тому же, у него есть оружие, которым он пользуется с удивительной легкостью. Правда, сам характер поведения, когда оружие оказывалось у одноклеточного в руке, не нравился. Как сейчас помню… Тир. Довольно просторное помещение. Все обито мягким серовато-металлическим материалом. Как только поворачиваешься направо, видишь длинный стол, тянувшийся от одной стенки к другой, таким образом перпендикулярно деля комнату на две части, словно отгораживая от тебя все то, что происходило за чертой. Стол равномерно разделен на своеобразные кабинки. Хотя просто разделялся прозрачными пластмассовыми перегородками. Так создается небольшое личное помещение на то время, пока тренируешься. Морально отгораживаешься от всех. Я был на стрельбе вместе с мелким. Так совпало. Потренировавшись и получив результат «отлично», положил пистолет на стол, не издав ни звука. Только потом позволил себе выдохнуть, расслабляя все мышцы. Чтобы лучше попадать, я не дышу во время стрельбы и напрягаю все тело. Голова слегка закружилась от поступавшего в кровь кислорода. Тело немного ломило. Но я не обращал внимания на жалкие нотки. Положил наушники для изоляции звука на стол. Очки сложил и повесил на специальный крючок, прицепленный сбоку от так называемой перегородки. Положив в сумку оружие, осмотрелся, не забыл ли чего. Все уже давно ушли. И тут я услышал череду выстрелов. Четких, судя по звуку. Значит, этот кто-то хорошо стреляет. Звук от пуль не искажался ни на децибел. Слух у меня прекрасный. Рука у этого кого-то твердая. Зрение хорошее. Поза правильная. Меня заинтересовал этот объект, хотя я даже еще не видел его. Откинул тело чуть назад, чтобы не мешали преломляющие видимость цели стенки. Это был всего-навсего подросток. Красивые черные с яркими синими прядями и фиолетовым оттенком волосы. Никогда не видел подобный спектр палитры цветов в окраске волос. Действительно, цвета ночи. Длинная челка закрывала пол-лица. Остальная часть челки свисала с другой стороны лица, но уже не скрывающая ничего. Сзади было что-то похожее на начес. Но это была их естественная форма. Признаюсь, я впервые за долгое время по-настоящему удивился. Его глаза были как стекла. Неестественно зеленый цвет. Даже не зеленый. Скорее что-то между зеленым и голубым. Цвета морской воды. Слегка мутноваты. Отражали полное равнодушие, хладнокровность и ни капли милосердия или нежности не проявлялось. Как будто робот, не знающий, что такое эмоции. (В последствии нашего знакомства я выяснил, что цвет его глаз менялся в зависимости от настроения и состояния здоровья. Примерно от голубовато-зеленого до изумрудного с проблесками золотых лучиков, выбрасываемых черными зрачками. Не глаза, а индикаторы, ей-богу). Он стоял ко мне боком, и лицо было повернуто в профиль. Мягкие черты, но неживые. Ноль эмоций. Интересно, а этот парень когда-нибудь улыбался? Вообще знает, что такое напрячь все свои мускулы на лице и широко-широко улыбнуться? И что вообще их можно напрягать для случаев, когда ты счастлив? Создавалось ощущение, что он всю жизнь убивал. Аж передернуло. Наверно это был небольшой отходняк после того, как попал сюда. И тут я подумал. Я бы очень хотел увидеть, как он улыбается. Очень. Его красные губы, красивые, немного припухлые. Влажные. Это они так заставляли меня хотеть этого. Я слышал его ровное дыхание. Чуть сдержанное. Он затаивал его, чтобы четче стрелять. Из-за этого оно чуть сбивалось. Но это можно было заметить не каждому. Ни один мускул не дергался на его лице при выстреле. Отдача словно проходила сквозь него, нисколько не задевая. Только рука до локтя чуть вздрагивала. Но тело было закаменевшим. Когда он убивает, выглядит так же? Не хотелось бы умереть под таким взглядом. Я даже слегка наклонил голову, задумавшись над этим. Чисто эстетический интерес, никакой пошлости… Только эта мысль скользнула у меня в голове, как взгляд плавно от спины перешел на поясницу… Видны маленькие углубления от тазовых косточек. Ниже… Боже, как его латексные штаны обтягивают задницу. Как сексуально… Приударить что ли за ним? — Не надоело еще пялиться? – не обиженно, а скорее шутя, спросил парень, не оборачиваясь. Я уж было обрадовался, что хотя бы уголок его губ дернулся. Но все по нулям. Каменное лицо киборга. «Ох ты, неженка какая. Но вроде в моем вкусе. Сука по нутру. Мой тип. Интересно, а этот парень нормальный? И какой у него…». Так я подумал в тот момент. И потом еще тысячу раз пожалел. — Ну и как? – разорвал рождающийся самый интересный вопрос. — Что как? – не понял я. — Как тебе моя задница? – уточнил он, вызывающе проведя рукой по своим «формам». Пистолет уже давно опустил, и теперь он покоился на столике, соблазнительно переливаясь под белым холодным светом лампочек. — Я не такой, — совсем неубедительно бросил, давая понять, что как раз таки «такой». — Не прокатило, — явно не поверив, спокойно выдал он – и я не спрашивал тебя про твою ориентацию. Я спросил твое мнение о моей заднице. Меня всегда смущало то, какой я худой. – как ни в чем не бывало, продолжал чокнутый. Что за бред он несет? Нахер мне надо знать мелочи его жизни? — Из-за моих размеров меня никогда не принимали всерьез. Знал бы ты, скольких соблазняло мое тело. Неужели ничего не испытываешь? —Ты неплох собой. С такой манерой поведения, неудивительно, что тебя хотят в постель. А ты что, гомофоб? Вот теперь скорчился он. — Не переношу педиков. — Фу, как выражаешься. И чем же они тебе не угодили? Он меня забавлял. Упертый. — Клеются ко всем без разбора. Противно. И вообще их существование омерзительно. — Спешу тебя разочаровать. У нас почти весь мир педиков. Смирись и получай удовольствие. — Да мне спать тяжело, зная что сплошная голубятня вокруг. — М, борец за справедливость и нормальность отношений, значит? — Да, и что? — Ты чего злой такой? — На тебя реакция. — Ну, у нас есть и «нормальные». Тебе все равно придется общаться со всеми подряд. — Постараюсь уберечь себя от этого. — Баран. — Пидорас. — И что? Не боишься так широко рот раскрывать? Смотри сам не окажись в постели какого-нибудь типа. Еще неизвестно, как скоро ты окажешься под кем-то. И кто знает, вдруг тебе понравится? — Да пошел ты, — бросил он, выбивая дверь. Начало знакомства уже не предвещало конфет. *** Шагая на привязи у воспоминаний, подошел к какой-то аптеке, довольно странного внешнего вида и сомнительно производства. Вывеска мигала. Слышалось жужжание неоновых ламп. Ну, выбирать особо не из чего. Зашел в помещение. За стойкой сидела молодая девушка, лениво читая журнал. Фанфары! Первый человек, которого я встретил за… сбился со счету и потерялся во времени. Девушка явно не следила за собой, хотя возраст-то самый продуктивный. Парни, любовь и все такое прочее. Растрепанные, крашенные в блондинистый цвет волосы, неряшливо собранные в хвост. Много прядей выпало из прически. Как будто она проснулась и, не расчесываясь, побежала на далеко не любимую работу. Уже отросли темные корни. Что такое шампунь продавщица явно не знала. По крайней мере, забыла о нем на неделю, как минимум. Тщательно наматывая жевательную резинку на палец с облезлым лаком и местами обгрызенными ногтями, девушка была поглощена книженцией, не замечая моего присутствия. Отчаявшись, я вздохнул и начал лазить по стойкам. Здесь было самообслуживание, что крайне удобно. Особенно мне. Ненавижу, когда стоишь и со словами : «Нет, вон та что справа, нет левее, ой нет, правее. Ну, она такая в голубой баночке.», пытаешься что-то купить. Вообще в модернизированных магазинах было мало того, что самообслуживание, так еще и симпатичные киборги-консультанты стояли, всегда готовые помочь. Ни истерик, ни проблем. Все чистенько и спокойненько. Нашел, взял, спросил, что непонятно и со спокойной душой купил. Ну ладно, нужно учитывать местоположение этой деревни. Так, мне нужны бинты, несколько ампул обезболивающего, шприцы. Так же решил прихватить несколько ампул кофеина. Нашатырный спирт. Спирт. Вроде все. Обеззараживающие влажные салфетки. Нда, чудо медицинских наук сюда явно доходить не особо спешило. Обычно меня всегда Джанет обеспечивала медикаментами, и даже добавляла кое-что спецом от себя. Что-нибудь новенькое. Ей можно было доверять. Да и ее лекарства всегда помогали куда быстрее всего этого барахла. У нас нет времени сидеть и ждать, пока раны сами затянуться, мышцы восстановятся, а кости срастутся. Конечно же, наши врачи вмешались. Так бы давно уже ввел этому мелкому укол с регенерирующими веществами и нано-роботами и дело с концом. Вот только почему я этого не сделал? Ах да! Наверно потому, что просто-напросто ИСТРАТИЛ ВСЕ НА ЭТОГО ДЕБИЛОИДНОГО СУЩЕСТВА! На него хер напасешься лекарств! Давя снова нарастающую злость, подошел к стойке. — Посчитаете, может? – как можно ровнее и спокойнее задал вопрос. — Мгу… — промычала эта мини-коровка. — Наверно, чтобы это сделать, нужно оторваться от того бреда, что вы сейчас пытаетесь прочитать, дабы как можно больше и быстрее деградировать, и нажать на несколько кнопочек вот на этой штучке, — словно ребенку улыбаясь объяснил я, указывая на кассу. Девушка, наконец, отреагировала. — Тбе фто навдо? Милая улыбка не сходила с моего лица, но бровь нервно задергалась. — Мне навдо, чтбобы бвы шоижволили мвенья рашвитать, — передразнил я девчонку. Ее нервы сдались быстрее. — Твы обварзел? – запищала продавщица. — Два нет. Пвосто хочву квупмить воть ети лекарфстфа и уйтьви сво спвокойнвой душвой. — Давай сюда, — выхватила у меня лекарства и, раскрасневшись выбила чек. — Шпвашибо, — все так же мило улыбаясь, поблагодарил я, напоследок изобразив звук жующего хомяка, коротко два раза цокнув языком. Обидевшись, она снова плюхнулась на расшатанный деревянный стул, который противно заскрипел. Убрала ручкой мешавшие пряди за уши. — Во-о-от, уже прогрессируете! – усмехнулся я. Но она не поняла, что я хотел этим сказать и лишь высокомерно фыркнула. Одиноко зазвенел входной колокольчик, говоря о том, что покупатель ушел. Тучи медленно сгущались, как будто максимально пытаясь скрыть то, что скоро начнется дождь. Как будто хотел внезапно напасть, из-под тишка, залив все водой. Посмотрев в тусклое небо, я вздохнул и пошел по мощеной дороге. Хотя еще кто на кого смотрел. И куда подевались все люди? Что-то мне подсказывало, что нужно быстрее возвращаться в отель, если так можно было назвать ту обглоданную комнатушку. Дверь в комнату была приоткрыта. Внутри все перевернулось. Ну, что и требовалось доказать! Затаив дыхание, я вытащил пистолет, стараясь не сотрясать воздух. Тихонько толкнул ногой дверь. — Блять, — как-то не особо испуганно, а скорее облегченно выдавил я. Он сидел на кресле и крутился на сто восемьдесят градусов то в одну сторону, то в другую, лениво играя пистолетом. Взгляд был безучастный. Вокруг него лежало по всей комнате тел десять, уже явно не живых. Холодное безжизненное лицо. Какой он сейчас устрашающий. Резко вспомнилось то его лицо, при нашей первой встрече. О чем думает этот парень с таким лицом, и убивший десять человек в одиночку? При этом еще и ничего не чувствовавший. — Быстро ты. Я тут немного размялся. Нужно уходить. Под шумок они узнали, где мы, – убрал пистолет в ремень на бедре. Такое ощущение, будто ты здесь кубики складывал, а не пришил наемников! — Тебе нужно перемотать раны, – я кивнул в сторону его израненного тела. — Посмотри. У тебя опять идет кровь. — Правда? Ох, ну надо же. А я и не заметил, — не особо испуганно звучит! — Спасибо, что купил лекарства. А теперь дай их сюда, сделай милость, — пальцами поманил не меня, а скорее пакет. Я молча протянул лекарства. Тихо, непроизвольно постанывая, снял с себя мешавший верх, и оценивающе посмотрел на него. — Ну вот. Теперь только в мусорку, — капризно заявил он. Вколов себе еще одну дозу обезболивающего, тяжело вздохнул, будто вагоны разгружал. Оставив его наедине с самим собой, я начал вытаскивать трупы. Пришлось выносить их в соседнюю комнату. Покончив с этим омерзительным делом, сел на диван и с любопытством стал наблюдать за картиной, которая разворачивалась передо мной. Даже смешно. В экстазе, сложив ногу на ногу и спрятав половину лица в руке, чтобы в случае чего не заржать, принялся смотреть. Он долго мучился с бинтами. Правая рука из-за плечевого ранения не слушалась. Судя по всему, ее просто парализовало. Она безвольно болталась, как какой-то отросток. Попытался открыть упаковку с бинтом. Один конец зажал между зубами, а второй дергал рукой. Но естественно у него ничего не получалось. Упаковка упорно не открывалась под такими слабыми действиями. Когда мне надоело следить за его беспомощностью, я встал и подошел к кровати. — Ложись, — кивнул на далеко непривлекательное ложе. — Зачем? – кажется, его этот вопрос чем-то заинтересовал. Только вот не в том направлении. Что, шиза косит наши ряды? — Я помогу тебе перевязать бинты, — сказал я самое, что ни на есть, очевидное объяснение. Пожав плечами, вернее, плечом, поднялся с нагретого места и послушно лег на кровать. Я спокойно открыл бинты, бутылку со спиртом. Намочив ткань жидкостью, протер здоровую кожу вокруг раны, убирая лишнюю кровь и обеззараживая поверхность. Одноклеточное зашипело. Затем приложил влажный бинт к ране. — Ах! – вскрикнул парень. Так, нужно уменьшить силу. Он же все-таки ранен. Не сдержал себя. Как же ему сейчас больно, что он, хоть и на секунду, но потерял контроль над голосом? — Прости. Буду аккуратнее, — чуть слышно сказал я. Как бы сильно я его ненавидел, но в данный момент надо быть с ним максимально осторожным, а то раны еще сильнее разойдутся. — Да, будь так добр. Правду говорят, что наглость второе счастье! Тут я заметил, что у него кровоточила нога, выше колена. Хорошо, что еще артерию не пробили. Меня тут же накрыла волна ярости. — Почему ты мне не сказал, что ранена нога? – вспылил я. — Потому что меня зацепили совсем недавно, — равнодушно ответило оно. — Недавно?! Да я тут уже сколько времени нахожусь! Я расстегнул его пояс, отстегнул пуговицу и закончил ширинкой. — Эй, ты чего делаешь! – встрепетнулся, словно томная девица. Паразит, твою мать. Я проигнорировал вопль. Стянув штаны, спокойно осмотрел рану. Его лицо тут же раскраснелось. Естественно, с такими специальными костюмами никто из нашей группировки не носил нижнего белья. Парня смутили мои действия. Его глаза нервно бегали из стороны в сторону, стараясь на чем-нибудь сосредоточиться. Он не смотрел на меня. Но хотя бы тут же захлопнулся, кусая губы. И на том спасибо. — Не бойся. Чего я там не видел? – успокоил я его. — А как будто что-то видел? – огрызнулся парень. — Тем более, что размер у тебя не такой уж и плохой, — продолжил успокаивающие сопли – Гордись. — Эй! Перестань туда пялиться! – смотрите-ка, еще больше покраснел. Его смущенное лицо заставило меня улыбнуться. — А как мне рану обрабатывать? Извини, конечно, но не смотреть будет тяжело. — Да как хочешь! – бедный ребенок! Он пеной сейчас пойдет. — Ладно, ладно, — засмеялся я, подняв руки, словно сдаваясь. Нервная атмосфера более-менее растворилась. Впервые за все наше знакомство. Но размер у него действительно был неплохим для такого маленького тела. Молча обработал рану. Затем обработал свои пальцы. — Постарайся кричать потише. Он снова залился краской. Да куда уж больше! Что я опять не то сделал? Или сказал? — Не понял… — он попытался включить дурочку. Но не успел договорить. Я залез пальцами в рану и попытался достать пулю. Зажав себе рот так, что костяшки побелели, парень с усердием выгибал спину, стараясь всеми силами не дергать ногой. — Тише, — попросил я. ПОПРОСИЛ! И неизвестно, кто кого успокаивал. От того что он дергался мне было тяжело достать пулю. Я чувствовал, как мышцы сжимаются вокруг моих пальцев. Внутри его тела было тепло. Широко открытые глаза, расширенные зрачки, сдавленный крик, судорога. Наконец достал пулю. Зрачки резко сузились, а веки расслабились. — Достал… Достал… Достал… — словно в бреду повторял я, пытаясь заставить свои легкие дышать. Видимо, он пытался сделать то же самое. Парень молчал. Прерывистое дыхание. Холодный пот. Он весь дрожал. Перевязав раны, я помог ему снова одеть штаны. Он сейчас был явно не в том состоянии. Потом начал убирать все в аптечку. — Как ты? – спросил я не оборачиваясь. — Мог бы быть и понежнее… — прошептал он. Говорить ему сейчас нереально тяжело. После резкого стресса тело максимально расслабилось и теперь он должен был сильно устать. А этот недоносок еще и шутить умудряется. Так и хотелось снова залезть ему пальцами в рану так, чтобы он орал до срыва голоса и потери сознания. — Поспи, — сдержано посоветовал я, мысленно проделывая задуманное. — Дай мне чего-нибудь выпить, — проигнорировал меня. — Тебе не жирно будет? — Сделай исключение. Мне, все-таки больно. Сжалившись, достал виски и стакан. — Нет. Давай бутылку. — Обалдел?! – воскликнул я, вскинув брови. — Да ладно тебе. Чего ты как старуха на базаре? – сощурилось существо. Сжимая кулаки и зубы до того момента, пока скулы не начало сводить, протянул бутылку с коричневым стеклом, отчего жидкость казалась странного цвета, от ржавого до кровавого. Прижав горлышко к губам, парень начал судорожно пить, делая мощные глотки. Вроде не такой взрослый, а хлещет, как алкоголик со стажем. Даже не морщится. Может, там сок? Сделав несколько приличных глотков, он отпустил бутылку на расцарапанный пол и лег обратно. — А вот теперь можно немного вздремнуть, —улыбнувшись, завершил он. Я устало вздохнул, проведя рукой по лицу. Он безнадежен. Забросив все мысли о психе далеко в свое сознание, выкурил сигарету и налил себе немного виски. Это еще одна вещь, которая досталась нам от предков. И такая незаменимая. Правда, их сейчас немного улучшили. Так табака давно и в помине не было, использовали какую-то смесь искусственно выращенных трав. Не знаю их состав. Немного примесей разных вкусовых добавок. Сейчас я с огромным удовольствием втягивал в себя сладкий дым с запахом и вкусом карамели. Признаюсь, я страшная сладкоежка. Не могу жить без сладкого. Эти дурманящие ароматы, приторные вкусы. Обычно меня всей этой вкусностью снабжает все та же Джанет. У нее всегда имелись для меня запасы. Тортики, пироженки, конфетки, печеньки. Ням-ням. Это единственная моя слабость. Маленький кусочек счастья. Надо же разбавлять скучную обыденную жизнь. А то все убиваем да и убиваем. Каждый развлекается, как может. Так, кажется, пора ложиться спать. Но, все же от парочки конфеток я б не отказался. Или умял бы пару кусочков творожного тортика с лесными ягодками. Хотя нет. Скорее всего лесных ягодок там нет. Секрет их создания находился за плотным занавесом. Даже Джанет никогда не говорила мне, из чего создаются мои маленькие вкусняшки. Ну что ж, меньше знаешь, крепче спишь. Почему до сих пор не приехала помощь? Я взглянул на часы. Прошел всего два часа с того момента, как Нико позвонил. Надо же! Мне казалось, что часа четыре уже точно прошло. Я лег рядом с парнем. Он крепко спал. Вместе с обезболивающим, я вколол ему немного снотворного. Да еще и виски сыграли свою роль. Он, видимо, уже давно видел сны. — Дурак, — прошептал беззлобно я, и положил голову на подушку. Его равномерное тяжелое дыхание действовали на меня похлеще многих снотворных. Я тут же провалился в темную пустоту.