Опасное влечение

- И долго тебя здесь еще продержат? – спросила я у бледного, но улыбающегося Сидни. - Обещали завтра отправить на домашнее лечение, - усмехнулся он и попытался приподняться, но тут же откинулся обратно, скривив лицо. - Лежи спокойно, - строго отчитала я, учитывая, что это была уже его пятая попытка то ли встать, то ли приподняться. После нескольких недель без сознания, у парня совсем затекли мышцы, и любое движение давалось с трудом. Врач порекомендовал пока повременить с серьезными нагрузками, но разве это может остановить человека, который, по-моему, уже родился с занозой в одном месте. Проснувшись утром, я первым делом решила навестить несчастного Сидни. Я до сих пор не могла поверить, что мне позволено хотя бы в пределах города передвигаться куда угодно и делать, что угодно. Приехав в больницу, я ожидала, что мне придется силой прорываться через кордон охраны и медперсонала, однако все оказалось гораздо проще. После задержания Мэлори и Милтона, блокаду сняли, оставив на всякий случай одного охранника для очистки совести. Но меня к Сидни пропустили без всяких проблем. Увидев меня, он предпринял первую попытку то ли заключить в объятия, то ли исполнить долг джентльмена и подняться в присутствии дамы. С трудом уговорив незадачливого героя сохранять горизонтальное положение, я придвинула стул и внимательно рассмотрела белое и основательно заросшее лицо журналиста. Мы какое-то время молча изучали друг друга, как заговорщики, которые попали в одну и ту же передрягу и вышли слегка подмоченными, но не сломленными. Потом он издал смешок и сказал: - Что скажешь? Мне идет борода? Или все же стоит побриться? - Бороду можешь оставить, а вот поесть и на свежий воздух тебе бы точно не помешало. Он смущенно опустил глаза. Повернув голову к окну, он произнес: - Извини, как-то неудобно встречать тебя в таком неподобающем виде. Я даже усмехнулась, настолько нелепым было его беспокойство. Как красная девица перед женихом. - Посмотрел бы ты на меня вчера, у тебя бы язык не повернулся сказать такую глупость, - сказал во мне сарказм. Его глаза тут же встретились с моими, и он встревожено воскликнул: - Черт возьми, прости, я осел! Даже не спросил, как ты. Я все еще плохо соображаю. Увидел тебя, и все вылетело из головы. Чертов эгоист, только о себе и думаю, - засуетился он. - Угомонись. Все в порядке. Уже все в порядке, - похлопала я его по руке и он немного успокоился. - Я когда узнал о том, что случилось, подумал, что все еще не вышел из коматозного состояния. Я многое уже знаю, но все равно хочу услышать твою версию, - он сосредоточенно смотрел на меня, терпеливо ожидая моей реакции. Раньше я бы могла все перевести в шутку, а сейчас… Почему то было не до смеха. - Давай позже. Честно говоря, не слишком приятные воспоминания. Тем более, если тебе все известно. Если ты так уж хочешь знать, то можешь задавать конкретные вопросы, а я отвечу. Не знаю просто с чего начать, - честно ответила я. - Хорошо. Тогда давай я начну, а ты поправишь или дополнишь, хорошо? – спросил он мягким тоном, словно боясь потревожить моих скелетов. - Отличная идея, мистер Фаррел, - усмехнулась я. У меня было ощущение, что я сижу и с предвкушением и страхом ожидаю результатов контрольной, а учитель обходит класс и раздает листы, на которых красуются баллы. Я знала, что Сидни должен пролить свет на это запутанное дело, поэтому одновременно ждала его рассказа и опасалась. - Когда я только влез в это расследование с подачи моего папочки, то не представлял, с чем связываюсь. Я привык к опасным и запутанным историям, поэтому мне все было не в новинку. Моя вина, что я тебя втянул в это дело, - он поднял руку вверх, призывая меня прервать рвущиеся наружу возражения. - Не надо спорить, я, правда, виноват в том, что с тобой случилось, - я не стала его перебивать, иначе пришлось бы выложить всю предысторию, а я к этому была не готова. - Так вот, после того происшествия с падением книги в библиотеке и твоего справедливого негодования, я решил, что буду обращаться к тебе только в крайнем случае. Сам же начал копать и кое-что раскопал... Мне удалось выяснить, как я тебе уже говорил, что рама, которую мы обнаружили, была с секретом. Мало того, такие рамы производились строго на заказ и только для небезызвестной тебе фирмы. А дальше пошли сплошные пробелы. Я узнал, что Дисфраз сотрудничает с галереей, но не знал, через кого и зачем. Я узнал, что в деле замешан Мэрдок старший, но ближе подобраться не удавалось. Еще я с подозрением относился к жене мэра, твоему дяде и начальнику полиции. Это было на уровне интуиции, не более того, но я решил присмотреться к этим людям внимательнее, - я невольно вздрогнула после упоминания Даниэллы, а он, кажется, заметил это. По крайней мере, он как-то странно посмотрел на меня исподлобья, будто пробуя почву, продолжать или нет. Я постаралась взять себя руки и выпрямилась в кресле, вскинув голову. Он откашлялся и продолжил: - Только вот я окончательно все напутал. Сам не ожидал от себя такой халатности. В общем, Милтон был мне подозрителен еще тогда, когда мы с тобой с ним говорили. Как ты помнишь, он явно что-то скрывал. Но самое интересное началось после находки той самой рамы. Я тебе не говорил, но когда на тебя упала эта злосчастная книжица, я ведь ни о чем не подумал. Повез тебя в клинику сразу. А раму так и оставил лежать среди полок. - Ты это серьезно? – удивленно воскликнула я. Вот уж никогда бы не подумала про Сидни, что он может ставить личное выше журналистского зуда. - Представь себе. Поэтому, как только тебе стало лучше, я сразу помчался обратно. Слава богу, я нашел все в том же виде, как и оставил. Но когда я отъезжал от дома, то заметил, что следом за мной ехала полицейская машина. Сначала я решил, что это случайность. Меня не преследовали и не пытались приблизиться. Но как только я свернул на маленькую улочку, то машина полиции свернула следом за мной. А это было уже более, чем подозрительно. По какой-то причине полиция следила за мной. Хуже всего было то, что Милтон или кто-то из его помощников, видел меня с рамой. Я решил, что нужно как-то отвязаться от этого назойливого хвоста и поехал прямиком в соседний город, там у меня один друг, который консультировал ФБР по вопросам всяких шпионских штуковин. Я тебе про него говорил, помимо вполне легального сотрудничества со спецслужбами, у моего приятеля есть не совсем законное увлечение, он гениальный хакер. Так вот, то ли чтобы не привлекать внимание, то ли потому что я перестал его интересовать, но Милтон отстал. Я был так перевозбужден, что доехал до нужного места ночью, оставил у друга раму и уехал обратно, не спав в ту ночь ни минуты. - Ты хочешь сказать, что уже тогда начал сотрудничать с ФБР? – пораженно выдохнула я, взволнованная его рассказом. Бюро у меня ассоциировалось только с одним человекам, и узнать, что мой друг, один из немногих, кому я доверяла, все это время скрывал от меня такой важный факт - это было слишком болезненно. - Нет, нет! Ты неправильно поняла. Тогда я понятия не имел, что ведется секретная операция, и кто в этом замешан. Мой приятель всего лишь узнал для меня все, что смог о происхождении рамы, остальное я узнал гораздо позже, - поспешно оправдывался Сидни. - Насколько позже? - сдержанно спросила я, хотя внутри меня все еще метались волны негодования. - Когда я очнулся, тут ко мне пришел необычный посетитель, - спокойно сказал он, наблюдая за моей реакцией. Ему не пришлось называть имени этого посетителя, поскольку я уже обо всем догадалась. - Расскажи мне все, - наконец, произнесла я после секундного колебания. Эти недомолвки стали действовать мне на нервы. - Я попробую. Когда три дня назад я пришел в себя, то долго не мог ничего понять, и никто из персонала не был в состоянии или не хотел мне объяснить, как я тут оказался и что происходит. Что-то про неисправность тормозов, несчастный случай и другие версии, которые не могли помочь пролить мне свет на ситуацию. Хотя эта история слишком напоминала тот несчастный случай с бывшим хозяином того магазинчика, про которого я тебе уже рассказывал. Самое нелепое во всей этой ситуации оказалось то, что я даже не понял, кто и за что со мной это сделал. Те, кто решил избавиться от меня, переоценили мои способности, я бы не сразу понял, что именно я узнал, и почему меня нужно было убить. - Но что было накануне? Ты же ходил к Милтону, о чем вы говорили? – допытывалась я. - Приготовься к долгому рассказу. С Милтоном у нас была отдельная история... - Что ты имеешь в виду? - удивилась я. Сидни выдержал небольшую паузу и продолжил: -Да… Дело в том, что мне удалось кое-что выяснить. О твоей знакомой… Я тебе не все тогда рассказал…- он осторожно взглянул на меня, отмечая, как напрягся каждый мускул на моем лице при упоминании женщины, чей образ продолжал преследовать меня, вторгаясь в мое сознание без всякого на то позволения. Я молчала, ожидая, что он скажет дальше. Словно получив немое разрешение, он вновь заговорил: - Еще когда мы нашли эту раму и потом, узнав связь рамы и галереи, где работала миссис Мэрдок, я стал ее подозревать. Не могли ж все эти махинации проходить мимо директора галереи. Я решил следить за ней… - Да, это я помню, ты мне уже отчитался о ее передвижениях, - отметила я, чуть сжав губы. Мысль о слежке была мне неприятна. - Я… соврал тебе, сказав, что следил за ней от случая к случаю, - его признание сорвало завесу таинственности, которой я так тщательно укрывала свои эмоции. Порывисто выдохнув, я надменно вскинула голову, встретив его смущенный взгляд. Более всего меня поразило, как ему удавалось скрывать свои знания от меня тогда. Он ведь ухлестывал за мной, словно влюбленный подросток. А сам все знал. Уловив в моем взгляде вызов, он слегка улыбнулся: - А что мне оставалось? - Что именно тебе известно? – отчеканивая каждое слово, спросила я. Играть в кошки мышки было совсем неинтересно, если ты при этом вынужден убегать. Он развел руками, как нашкодивший ученик: - Пойми меня правильно, я ведь журналист и когда я вижу что-то подозрительное, то не могу успокоиться, пока не докопаюсь до истины. Тогда в ресторане я видел между вами какое-то напряжение, но ты не захотела посвятить меня в эту историю. Плюс ко всему, жена мэра была моим главным подозреваемым в деле о махинациях картин. Выбор был прост, я решил следить за ней. Если честно, я и понятия не имел, что стояло за всем этим. Я был уверен, что она просто пытается втереться к тебе в доверие или шантажирует тебя чем-то. Я даже сначала думал, что у тебя какая-то связь с мэром. В общем, мне и в голову не приходило, что связь у тебя совсем иного рода, - он издал нервный смешок, поймав мой предостерегающий взгляд. - Хватит ехидничать, иначе я сейчас уйду, - прорычала я. Все-таки эти акулы пера ужасно раздражающие создания, особенно, когда суют свой нос в слишком личные вещи. - Извини. Я все понял после того, как проследил за ее машиной, в которой вы обе доехали до поместья Мэрдоков. Достоверно зная, что в тот день ни младшего, ни старшего члена семейства не было дома, я понял, что эта была встреча тет-а-тет. Когда ты не вышла оттуда ни вечером, ни ночью, я сперва забеспокоился, даже хотел вызвать наряд полиции, чтобы проверить, не взяла ли тебя жена мэра в заложницы. Но когда утром вернулись Уолтер с Сэмюэлем, а ты вышла спустя некоторое время через сад, я обо всем догадался. Никогда не думал тебя увидеть в роли убегающего любовника с туфлями в руках и растрепанной прической, - в этот момент Сидни не выдержал и рассмеялся, тут же получив от меня удар по руке. - Так, я пошла отсюда, - я попыталась встать, но он схватил меня за руку, все еще нагло хихикая. - Ну, прости! Между прочим, тогда мне тоже было не до смеха! И, кстати, я еще слишком слаб, а ты меня избиваешь. Как не стыдно, - шутливо надулся он, потирая ушибленную руку. - Ничего, не развалишься. И хватит уже нести всякую чушь. Прибереги свое эпистолярное красноречие для любителей желтой прессы. - Брось, Алана, ты же не будешь отрицать очевидное? Я же не идиот. - Ты ничего не знаешь о роде наших отношений с Даниэллой и это абсолютно не твое дело! – разозлилась я, не в силах больше терпеть обсуждение того, что происходит в моей постели. - Ты права, я не должен был копаться в этом деле. Но ты ошибаешься на счет того, что я ничего не знаю о ваших отношениях. Собственно, все с этого и началось. - Господи, Сидни, скажи мне честно, зачем тогда нужны были все эти ухаживания и щенячий взгляд? – огрызнулась я, но тут же пожалела о своих словах, наблюдая, как он потупил глаза, а улыбка сползла с лица. Он горько усмехнулся: - Ты, наверное, думаешь, что все это было игрой? Но это не так. Думаю, для тебя не секрет, что я всегда был к тебе неравнодушен. И когда я вернулся и увидел тебя снова, то по наивности своей решил, что у меня есть шанс. Но соперничать с мужчинами, которые толпами увивались вокруг тебя, это одно, а соперничать с женщиной, это было выше моего понимания. По началу, я был уверен, что жена мэра ведет какую-то свою игру. Намеренно соблазнила тебя и манипулирует в своих целях. Но потом… - И что же потом? – предательский алый окрас тронул мои щеки. Как бы цинично сейчас ни звучали его слова, но они с неумолимой стремительностью били точно в цель. Он посмотрел на меня каким-то задумчивым и печальным взглядом. - Потом я узнал правду. Но было уже слишком поздно. - О чем ты? – непонимающе уставилась на него я. - Эээм… В общем я оказался полный осел, - неожиданно признался он. - Внезапно. Но не могу не согласиться, - съязвила я. - Я был настолько уверен в том, что все зло сконцентрировано в этой женщине, что не замечал больше ничего вокруг себя и угодил в ловушку. Все так отлично складывалось. Картина, рама, ее приближенность к Мэрдоку, ее загадочные встречи, ее темное прошлое. Она просто обязана была как-то фигурировать в этом деле. К тому же я дико ревновал. - Ревновал? Кого? – нахмурилась я. - Тебя, конечно. Я видел, что она для тебя что-то значила, к тому же все мои доводы о ее подозрительности и опасности ничего для тебя не значили. Ты была словно ослеплена. Но несмотря на очевидность того осязаемого притяжения, которое вас окружало даже, когда вы этого не замечали и тщательно скрывали, я был уверен, что если возьмусь за дело со всей серьезностью, то ты не устоишь, - усмехнулся Сидни. - А ты самонадеянный. Горе рыцарь, - фыркнула я, вспоминая его ухаживания. - Возможно. В любом случае, я должен был что-то предпринять, чтобы защитить тебя. У меня не возникало сомнений, что ты в этом нуждаешься. Поэтому я с удвоенной силой взялся за расследование. И пришел к выводу, что раз не удается ничего выяснить про Даниэллу Мэрдок, то поиски нужно начать с другого конца, а именно с картинной галереи. Очевидно, что дело в картинах и посетителях. Несколько дней я наблюдал за теми, кто приходит и уходит, но так и не нашел видимой закономерности. Почему-то мне казалось, что подозрительную личность можно увидеть за версту, но как ни странно, почти все мне виделись подозрительными и не внушающими доверия. Мелькать в самой галерее на глазах у директора мне не хотелось, поэтому я специально однажды дождался момента, когда миссис Мэрдок покинет здание, а сам в это время прошел на выставку. Тогда-то все и началось. Я ходил между рядами, подолгу останавливаясь то рядом с одним полотном, то с другим, тщетно пытаясь узреть что-то особенное. Единственная картина, которая действительно казалась мне выделяющейся, это «Опасное влечение». Как ты помнишь, рама этой картины была идентична той, что мы нашли. Больше таких рам я не нашел нигде, а значит, самое пристальное внимание стоило уделить именно этой работе. Но тут была загвоздка. Охранник, как приклеенный стоял рядом с картиной и ни в какую не хотел покидать свой пост. Конечно, никто не запрещал подходить к полотну и изучать его, но делать это в течение всего дня ведь не будешь, не привлекая его внимания. Приходилось прогуливаться туда-сюда, случайно роняя взгляды в нужную сторону. И мое терпение было вознаграждено. К картине подошел какой-то странный тип и достал сотовый. Он что-то быстро набирал, я же в это время незаметно щелкнул его на свой телефон, чтобы потом у моего знакомого пробить этого субъекта по нужным каналам. Мужчина даже не взглянул на картину, он сделал несколько манипуляций с телефоном и пошел к выходу. Интуитивно я почувствовал, что нужно следовать за ним. Но как только я вышел за пределы галереи и двинулся в сторону стремительно удаляющегося человека, то был неожиданно остановлен. И кем бы ты думала? Шерифом полиции. Он будто из-под земли вырос, преграждая мне путь. Я хотел поздороваться и пройти мимо, но у него были явно другие планы на мой счет. «Мистер Фаррел», - сказал он, - «думаю, нам стоит многое обсудить с вами». - Ты хочешь сказать, что Милтон сам вышел на тебя? – задала я вопрос, переваривая все вышесказанное. - Прости меня, Алана. Теперь ты понимаешь, что я причастен к тому, что с тобой произошло. Я полный олух, заглотил наживку, которую Милтон так умело мне подсунул. - Что ты имеешь в виду? - Он пригласил меня в участок и рассказал, что полиция уже давно ведет тайное расследование, в котором участвовал и мой отец. Сказал, что я не имею право никому ничего говорить, иначе буду арестован, поскольку операция секретная. Он сказал, что как только они получат все необходимые доказательства и посадят Даниэллу Мэрдок, то я смогу напечатать все, что посчитаю нужным, а до тех пор должен держать рот на замке. И не мешать вести расследование и привлекать внимание к своей персоне. Он много чего мне тогда рассказал. А я как последний идиот развесил уши, - Сидни болезненно скривился и отвернулся к окну. Я же не могла поверить в то, что он сейчас рассказывал. - То есть ты, по сути, участвовал в том, что со мной произошло? - Только косвенно. Я ведь реально думал, что помогаю следствию. Все было очень четко и гладко. Ни придерешься. Мол, они достоверно знают, что жена мэра является членом международной мошеннической организации, которая крадет картины. Информация засекречена, ею владеют только несколько человек, поэтому мне не удалось ничего найти. Что она мастер соблазнения, смогла заполучить Уолтера Мэрдока и вертит им, как хочет. Что она умеет внушать и манипулировать и тому подобное. - Сидни, да как ты мог? Это все твоя чертова гордыня. Неужели ты так легко повелся на то, что тебя приняли в круг избранных и рассказали всю правду? Я не ожидала от тебя такой наивности! – сокрушалась я. - Что тут скажешь, ты тысячу раз права! Я чувствовал, что как-то все слишком гладко складывается, но, думаю, на многое повлияло мое личное отношение к этой женщине. Я слишком хотел, чтобы именно она была виновата во всем. - Ну, допустим. А как насчет остального? А как же поставка в тот день? Как там оказался Уолтер? - Черт, в этом тоже есть моя вина. Это Милтон меня убедил в том, что будет поставка именно в этот день. Но, видимо, это была его задумка. Наверное, чтобы заманить тебя туда, я не знаю. Про Уолтера я тоже понятия не имел. Видимо он решил одним выстрелом избавиться от всех, - сокрушался журналист, нервно проводя рукой по отросшим волосам. - Продолжай, Сидни. Расскажи мне все, что знаешь, - выдохнула я, приготовившись услышать остальную часть истории. - Накануне той поставки, как я тебе говорил, я поехал с ним поговорить. Я хотел убедить его рассказать все тебе, чтобы не подвергать опасности. Но он настаивал, чтобы никто ничего не знал. Он убедил меня, что если я буду знать правду, то смогу предупредить Даниэллу и та упорхнет. Тогда я сказал ему, что беру ответственность на себя. Милтон, видимо, решил, что я слишком сложный для него союзник, от которого стоит избавиться. Это уже после я узнал, что тормоза в моей машине были повреждены. Обо всем мне рассказала агент Адамс, когда я очнулся. - Даниэлла? – шокировано спросила я. - Да. Она была первым человеком после врачей, с кем мне удалось поговорить. Вот она-то и рассказала мне всю правду. Но самое главное, она пришла просить меня помочь тебе. - Помочь мне? – словно эхо повторяла я. - Мы тогда долго говорили. Она, оказывается, знала о моей слежке, но относилась к этому несерьезно. Про мое общение с Милтоном она тоже знала, но не ожидала, что все произойдет так трагично. Она сказала, что если я не соглашусь на ее план, то тебя могут признать виновной в убийстве и приговорить к высшей мере. - И как же ты должен был помочь мне, я не понимаю? - Я тогда тоже не понял. Но оказалось, что проникнув ко мне в палату, она нарушила все запреты и поставила под удар свою карьеру. Но карьера волновала её в последнюю очередь. У нее был свой человек среди моей охраны, он-то и доложил о том, что я пришел в себя. Она убедила меня сыграть роль наживки, пока никто не знает о том, что я очнулся. По сути, рисковать своей жизнью. Причем в обход официальных следователей. Мы должны были вывести на чистую воду убийцу. Знаешь, похоже, она действительно тебя любит. Ты бы ее видела… - Она тебе такое сказала? – шокировано спросила я дрожащим голосом. - Ей не нужно было ничего говорить. Я такие вещи вижу... Я не раздумывая, согласился, - усмехнулся Сидни. - Тем более после всего, что я натворил. Нужно было как-то искупить собственную глупость. Сидни еще долго говорил про то, как прошла операция, и как в итоге его чуть не убил доктор Мэлори, и как потом начальство долго ругалось на Даниэллу за своевольное решение. Но я уже почти не слушала его. Все мои мысли были заняты только одним человеком. Она любит меня? А может, Сидни все выдумал? Но она пыталась спасти меня… Невзирая ни на что. Она верила мне. А все то шоу было просто показухой для Милтона. Чтобы он проявил себя и дал команду Мэлори… Из поликлиники я ехала вдоль набережной, всматриваясь в искусную игру морских волн. Ветер подбрасывал пену и брызги, разбивая поток за потоком о камни и волнорезы. Небо было затянуто тучами, тяжело ползущими по тоскливому небосклону. Природа словно застыла в невесомости между ясной погодой и штормовой, не в силах принять решение обрушить свой гнев или проявить милость. Домой я приехала только к вечеру, в растрепанных чувствах и на грани истерики. О чем хотела мне рассказать Даниэлла? Что было в том письме? Все-таки не стоило рвать его так мелко. Теперь всю ночь придется клеить эти кусочки. Уже собираясь отправиться на поиски разбросанных накануне бумажек, я с ужасом обнаружила, что в доме побывала уборщица. Пол в гостиной был идеально вымыт, а ковры пропылесошены. Как сумасшедшая я стала метаться по дому в поисках того, куда все могло быть убрано. Я даже позвонила этой самой уборщице и потребовала объяснить, куда она дела те обрывки письма, что валялись «аккуратно» на моем полу. Бедная женщина, заикаясь, сообщила, что весь мусор был сложен в мешки и выставлен на улицу. - Чертова женщина. Никогда не прощу тебе, что мне придется рыться в помойке из-за тебя, - пробормотала я, имея в виду, конечно, не приходящую работницу, и отправилась на поиски тех самых мешков. Зачем я решила это делать, я и сама не знала, но мне казалось, что в том письме должно было быть какое-то важное объяснение. Я была уверена, что там есть ответы на все мои вопросы. Я надеялась… надеялась, что для нее все это было действительно важно. Все, что между нами было. Мешков на улице не оказалось. Их забрал мусоровоз еще днем, как и остатки моей надежды. Я стояла посреди улицы и не знала, как мне быть. Еще вчера я готова была возненавидеть Даниэллу за ложь и предательство, а сейчас я хочу только увидеть ее, поговорить с ней. Но я понятия не имею, где ее искать, где ее настоящий дом, какое ее настоящее имя… Неужели я ее потеряла навсегда?