Опасное влечение

Я смутно помню, как мы переместились в спальню, попутно срывая друг с друга одежду, оставляя красные отметины на коже, целуя, кусая друг друга. В первый раз мы были неопытны в своих исследованиях, нами двигала лишь страсть и разгорающееся желание. Сейчас мы изучали друг друга медленно, настойчиво. Дневной свет все еще пробивался сквозь полупрозрачные шторы, позволяя рассмотреть каждый участок ее обнаженного тела. В жизни мне приходилось испытывать возбуждение, и не раз. Случалось, что я изнывала от желания, готова была умолять. Но сейчас… все было по-другому. Тело лишь отражало малую долю того вожделения, которое охватывало мой разум. Еще никогда мне не приходилось наслаждаться знанием, видением, осязанием, осознанием того, что эта девушка подо мной парит на грани невероятного удовольствия. Я любовалась, как трепещут ее полуприкрытые веки, как она выгибается, прижимаясь ко мне бедрами. Она шептала что-то едва различимое, кажется, просила не останавливаться, а я смеялась в душе. Даже если бы сейчас на город обрушился ураган или упала бомба, я и то вряд ли бы смогла остановиться. Но торопиться в этот раз я не намерена, поэтому мои ласки были мучительными, сладкими и неспешными одновременно. Я доходила до самых изнывающих зон, а потом перемещалась к другими, которые нуждались во мне не меньше. - Ты долго будешь издеваться надо мной? – прорычала она, когда я в очередной раз сменила траекторию, лишая ее нарастающего удовольствия. - Также долго, как ты издевалась надо мной, - усмехнулась я, оставляя влажную дорожку из поцелуев на ее плоском животе. - Я всегда знала, что ты жестокая женщина… - простонала она, откидывая назад голову. Наконец, я сжалилась над ней, приблизившись к ее раскрытым в готовом вырваться наружу возмущении губам. Глядя ей прямо в глаза, я проникла в нее, ощущая, какая она внутри влажная и невероятно нежная. Не ожидая такого маневра, она вскрикнула, а ее зрачки расширились в немом удивлении. Я могла бы сейчас делать с ней, что угодно, она была моя, полностью в моей власти, но все, что я сейчас хотела, это нежно и чувственно дарить ей неземное наслаждение. Припав к ее губам, я начала медленный танец языков, рук, наших тел и наших душ, стремясь раствориться в ней без остатка. Когда ее накрыла волна блаженства, она улыбнулась и выгнулась, как кошка, обвивая меня длинными ногами, а потом перекатилась на меня и оказалась сверху. От такого сексуального зрелища у меня даже голова закружилась. - А теперь моя очередь мучить тебя… - промурлыкала она, проведя рукой по внутренней стороне моего бедра. Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы, ленивые и лишенные каких либо сил, нежились в постели с переплетенными руками и ногами, моя голова лежала у нее на плече и я рассеянно поглаживала ее живот. Я не знаю, как у меня вырвалось такое, но это первое, что пришло мне в голову: - Ты раньше была с девушкой? – этот вопрос был совершенно не в моем стиле. Она напряглась, и сначала я решила, что она не ответит, но она произнесла: - Нет, а ты? - что-то в ее голосе заставило меня усомниться, а, может, она просто вспомнила о чем-то далеком. - Нет, и никогда не думала, что меня это заинтересует, - усмехнулась я. Она молчала, пропуская сквозь пальцы мои волосы. Я снова решила задать личный вопрос: - А твой муж… - но в этот раз моя попытка не удалась, она тут же прекратила свои действия и сказала довольно холодным тоном: - Я очень тебя прошу, не нужно упоминать о нем, когда мы вместе. Несмотря на все мои обещания самой себе, на языке так и вертелись вопросы: «Ты любишь его?», «Почему ты со мной, если любишь?», «Он тебя чем-то не устраивает?», «Собираешься ли ты ему что-то говорить?». Но я знала, что если хоть один из них сорвется с моих уст, но она снова закроется от меня. Ходить по тонкому лезвию ножа я не хотела, поэтому решила сменить тему. - Хорошо, тогда расскажи про себя. Почему ты не выставляешь свои картины? – спросила я, приподнявшись и подперев голову ладонью. Она пожала плечами: - В них нет ничего особенного. Я рисую исключительно для себя. Это не моя основная деятельность. - А что основное? Продавать чужие картины? – удивилась я. Она как-то замялась и поспешно произнесла: - Я имела в виду искусство в его лучших проявлениях, изучать новые веяния, оценивать, искать нераскрытые шедевры. - То есть свои работы ты не считаешь талантливыми? - Да какая разница, что считаю я? И вообще, если хочешь знать, я просто не ищу известности, у меня нет желания выставляться, продавать или кому-то показывать свои картины, - она начинала распаляться, чем вызвала мое недоумение, но давить на нее я не хотела. У меня было ощущение, что с ней я хожу по узкой тропинке, ведущей вдоль болот. Как же трудно ступать по ней, рискуя вот-вот лишиться равновесия. - Лучше скажи мне, что у тебя с Фаррелом? - внезапно спросила Даниэлла, и я заметила игривый огонек, блеснувший у нее в глазах, несмотря на ревнивый тон. Загадочно улыбнувшись, я проговорила: - А он хорош, правда? Очень милый и обаятельный. На свидания меня зовет… - продолжить свои издевки мне не дал ее резкий рывок в мою сторону и угрожающий шепот мне на ухо: - Ну, так сходи с ним на свидание! Что же ты? – от ее тона я почувствовала, как внутри снова разливается горячая волна. - Может, я так и поступлю, - прорычала я в ответ и укусила ее за плечо. Я не знаю, ревность или игриво жесткий тон, но это нас ужасно забавляло. Мы рассмеялись и вновь приникли друг к другу в сладком поцелуе, который очень скоро перерос в страстный. Утро ворвалось в спальню солнечными лучами, вырывая наши сонные сознания из царства Морфея. За всю ночь мне удалось поспать от силы часа два, и я недовольно поморщилась, не понимая, что заставило меня проснуться. Где-то на заднем фоне я вдруг услышала какие-то посторонние звуки и не сразу осознала, откуда они доносятся. Среди непонятных хлопков и шуршаний я отчетливо расслышала мужские голоса. Все еще плохо соображая, я поцеловала прижавшуюся ко мне спиной женщину в висок и пробурчала: - У тебя такие шумные слуги. Девушка молчала и я решила, что она все еще спит, поэтому расслабилась и уже почти снова погрузилась в дрему, когда она вдруг вполне бодрым голосом спросила: - Слуги? - Ну, да. Слышишь? – я обратила ее внимание на раздававшиеся разговоры, и она внезапно подскочила и посмотрела в сторону двери испуганным взглядом. - Черт, - пробормотала она, с удивительной проворностью спрыгнув с кровати, и, как была в чем мать родила, подбежала к окну, осторожно раздвинув занавески. Любоваться ее обнаженной фигурой было невероятно приятно, но что-то подсказывало мне, что наша ночь подошла к концу. - Черт! – уже во весь голос воскликнула Даниэлла и забегала по комнате, как заведенная, в спешке натягивая на себя белье, майку и джинсы. - Что случилось? - я приподнялась и непонимающе уставилась на девушку, которая явно была в панике. - Уолтер и Саймон вернулись, - только и сказала она, попутно поднимая с пола и мои вещи. - Ты же говорила, что их не будет еще три дня? – я пока еще не слишком четко осознавала всю серьезность положения. В конце концов, мы же не в ее с мужем совместной спальне находимся. Может, они и не придут сюда? Но Даниэлла развеяла мои надежды: - Я сама так думала! Но они уже почти здесь! - она подбежала ко мне и всунула мне в руки ком моих вещей, выпалив: - Полезай в шкаф, срочно! – вот этого я могла ожидать меньше всего! Нет, такое только в анекдотах бывает! С нерадивыми любовниками, но не со мной! Я покрутила у виска пальцем и проговорила: - Ты совсем чокнулась? Я туда не полезу. - Они не должны тебя увидеть здесь! Понимаешь? – она говорила так резко и властно, что у меня даже не было слов, настолько это не вязалась с ее привычным образом. - В конце концов, я могу отправиться в ванну, - наконец, выдала я, начиная задумываться о возможных вариантах действия. - А если они туда заглянут? Мало ли? Как я объясню это им? У тебя два варианта! Шкаф или под кровать! И быстро! – у нее был явно решительный настрой, но это не значило, что я готова ей подчиняться. Уже собравшись ответить ей все, что я думаю о ее безумных затеях, я была прервана внезапным стуком в дверь. Мы уставились на нее, как двое воришек, застигнутых на месте преступления. Даниэлла повернулась ко мне и быстро поцеловала в губы, а потом указала-таки на шкаф и шепотом сказала: - Я постараюсь их увести в большой дом, а ты уходи через калитку в другом конце сада. Ты ее увидишь рядом с беседкой. Там кодовый замок, «6465», запомни! – и с этими словами она пошла открывать дверь, а мне не оставалось ничего другого, как залезть абсолютно голой в шкаф с ворохом собственной одежды. Большего унижения, я, пожалуй, еще не испытывала. Даже если бы я сама открыла им дверь в таком виде, я бы и то чувствовала себя менее опозоренной, чем стоя тут и глядя через образовавшуюся щель на двух вошедших в дом мужчин. Если они каким-нибудь образом обнаружат меня здесь, я уже никогда не смогу реабилитироваться и в первую очередь перед самой собой!