Опасное влечение

День постепенно подходил к концу, и я все же смогла включить рабочий режим, полностью растворившись в деловых сделках и переговорах. Я радовалась, что мое умение отдаваться бизнесу принесло мне, наконец, временное отвлечение. Пришла в себя я только к девяти вечера, когда моя секретарша робко попросила разрешения пойти домой. Видимо, мое настроение в последнее время приводило моих работников в панический ужас. Не так плохо, учитывая, что они начали усерднее работать. Перед уходом она принесла мне еще несколько бумаг на подпись. Я уже подумывала о том, чтобы тоже закончить на сегодня и отправиться домой. Дверь в кабинет осталась приоткрытой, хотя дверной проем оставался был от моего взора, из-за того, как низко склонилась надо мой секретарша. Меня позабавило, что ее чересчур открытое декольте предназначалось вовсе не мне, а моему заму, хотя, учитывая обстоятельства, я могла бы заинтересоваться им не меньше. Если бы только меня привлекали другие девушки. Правда, доносить эту мысль до нее, пожалуй, все же не стоило. Мои странные внутренние рассуждения прервал внезапный стук: - Гхм, могу я отвлечь вас на минутку, мисс Маккейн? От неожиданности я чуть не подпрыгнула в кресле, сместившись в сторону, чтобы разглядеть того, кому принадлежал этот дерзкий и слишком знакомый мне голос. Секретарша резко выпрямилась и испуганно обернулась. Сцена была достойная мыльных опер – покрасневшие и смущенные мы взирали друг на друга, подбирая подходящие слова. - Что ты тут делаешь? – произнесла я, отодвигая в сторону застывшую на месте секретаршу. - Мне нужно поговорить с тобой, если ты не слишком занята, конечно, - последние слова определенно предназначались не только мне. Ее красноречивый взгляд, узревший верхнюю расстегнутую пуговицу пышногрудой брюнетки и короткую обтягивающую юбку, остановился на мне и взывал к ответу. Постаравшись изобразить на лице выражение типа «у меня очень много работы, но так уж и быть я дам тебе пять минут», я сказала: - Магда, на сегодня Вы свободны, - девушку, как ветром сдуло. Оставшись наедине в закрытом кабинете с Даниэллой, я почувствовала прилив теплых и даже горячих волн. На ней был строгий черный брючный костюм, в руках плащ и небольшой саквояж, словно она только с дороги. - Колоритная у тебя секретарша, - насмешливо произнесла она. - Специально подбирала, - ответила я ей в тон. Даниэлла удивленно повела бровью: - По размеру груди? Я разражено вздохнула: - А ты приехала оценивать мой персонал или какие-то другие цели преследовала? Я видела, как Даниэлла боролась с желанием бросить в меня еще пару колкостей, но вовремя образумилась. Склонив голову чуть на бок, она сказала: - Я хотела объяснить тебе все еще вчера, но срочное дело заставило меня уехать из города. Как только я вернулась, сразу отправилась к тебе, но твоя экономка сказала мне, что ты еще в офисе. Накопилось много работы? – все-таки вставила она свою шпильку, повернув голову в сторону двери, за которой скрылась секретарша. - Накопилось. Я слушаю тебя, - я изобразила сосредоточенный вид, словно мы вели деловые переговоры. - Ладно… Я пришла поговорить о том, что произошло... – выдохнула она. - Ты имеешь в виду вчера в доме Мердоков или сегодня в мэрии? – подметила я. - В мэрии? О чем ты? – на ее лице отразилось искреннее удивление. Похоже, муженек не упомянул о нашем разговоре. - Спроси у Уолтера, даже забавно, что он тебе скажет, - я наблюдала за тем, как образуется хмурая складка у нее на лбу. - Что ты имеешь в виду? - все еще не понимала она. - Твой благоверный сегодня побеседовал со мной о том, как не хорошо совращать его жену, - проговорила я, приподняв уголки губ. - Что?! – она ошарашено уставилась на меня, явно не ожидая такого признания. - Похоже, мы оставили улики в домике для гостей. Теперь он все знает и требует прекращения этого разврата, - говоря все это, я забавлялась ее панической реакцией. - Он угрожал тебе? – размер ее глаз был максимально большим, выражая высшую степень изумления. - Не то чтобы угрожал, скорее давил на совесть. В любом случае наше общение трудно было назвать дружеским. - Не могу поверить… - лепетала она, начиная ходить по комнате взад-вперед. - Рано или поздно это должно было произойти, - я пожала плечами, а она смотрела будто сквозь меня, раскрыв рот. Кажется, она серьезно обеспокоена фактом, что ее муж теперь в курсе про нас. Не знаю, какой реакции я от нее ожидала. Я, конечно, не думала, что она выдохнет с облегчением и скажет, что все к лучшему. Но могла бы хотя бы изобразить менее трагическое выражение. Господи, если ее так волнуют отношения с мужем или он ей так дорог, что она боится причинить ему боль, то зачем было изменять ему? Все это вызывало во мне волну негодования и граничило в моем представлении с лицемерием. Не дождавшись от нее вразумительного ответа, кроме сбивчивых бормотаний, я медленно поднялась и стала собирать вещи. Сложив все документы в портфель, я подхватила его и направилась к выходу. Она, наконец, сконцентрировалась на мне и спросила: - Куда ты идешь? - Домой, - я уже потянулась к ручке, когда она быстрым движением оказалась рядом и перехватила мою руку: - Нет, постой, мы еще не договорили, - я посмотрела на нее долгим холодным взглядом, который она достойно выдержала. - И что же ты мне собираешься сказать? Что любишь своего мужа и нам нужно расстаться? О! Или может, что ты любишь своего мужа, но мы будем продолжать встречаться урывками, предпринимая все меры предосторожности? – она отшатнулась от меня, словно от пощечины, потом ее обеспокоенность сменилась раздражительностью: - Только не надо делать вид, что я тебя предала! Несколько дней назад у нас был разговор на эту тему, и я предупреждала тебя о том, что не могу тебе дать ничего, кроме этих самых встреч! А теперь ты строишь из себя уязвленную, обманутую женщину, - ее слова были жестокими, отвратительным, холодными, но все же это была правда. Я приблизилась к ней вплотную и прошипела: - Ты права, во всем права. Только знаешь, что? Я вдруг поняла, что не хочу этого. И не переживай по поводу мужа. Он определенно любит тебя. Достаточно сказать ему, что между нами все кончено, и он примет тебя с распростертыми объятиями. Внутри все кипело, я развернулась и резко дернула дверь, но почувствовала, как ее сильные руки потянули меня за талию обратно, вновь захлопывая дверь и прижимая меня к ней. Я попыталась вырваться, но она держала меня мертвой хваткой. - Стой же, не дергайся! Чего ты хочешь от меня? – она повысила голос, а ее стальной взгляд постепенно становился фиолетовым, с отблеском пожара. Плотно прижатое ко мне тело вызывало дрожь. Я сжала зубы и процедила: - Отпусти меня. - Не могу, - ее голос вдруг стал мягче, но хватка не ослабла. Так мы стояли какое-то время, прожигая друг друга взглядами. Злость постепенно отступала, и я попыталась выразить в словах, что так упорно засело у меня в сердце: - Тебе придется отпустить меня. Иначе все закончится очень плохо. Я не могу делить тебя с кем-то. Думала, что могу, но нет. Это не для меня, - на этом я отвела взгляд, не в силах больше выдерживать возникшее напряжение. Внезапно она подалась вперед, и ее мягкие губы прошлись по моей щеке, обжигая горячим дыханием: - Тебе не придется делить меня. Я все улажу… - она оставляла дорожку из поцелуев вдоль моей шеи, а я теряла последние остатки самообладания. - Как ты это уладишь? – попыталась я сохранять стойкость духа, хотя тело уже давно сдалось. - Я поговорю с Уолтером. Только дай мне время, я все решу. Я уже не смогу без тебя… - она все шептала и шептала обещания и уверения, но я уже плохо воспринимала ее слова. Она всегда умела лишать меня разума и пленять своими чарами. Перехватив ее губы, я задохнулась от охватившей меня сладостной неги. Наши языки кружились в волшебном танце, руки уже блуждали по телу друг друга, нащупывая пуговицы, замки, застежки. Даниэлла внезапно потянула вверх полы моей юбки, чтобы приподнять меня и заставить обхватить ее ногами. Понятия не имею, откуда у нее столько силы, но она с легкостью донесла меня до стола и усадила на него, разметав перед этим то, что на нем находилось. Я продолжала прижимать ее бедра к себе, расстегивая ее брюки. Она же страстно целовала мою шею, покусывала, оставляла на ней следы, затем терзала мочку моего уха, вырывая стоны из моих уст. Расправившись с пуговицами на моей блузке, ее руки прошлись по моему животу, накрывая грудь в кружевном белье. От возбуждения у меня перехватило дыхание, я выгнулась, притягивая к себе ее лицо для очередного жаркого поцелуя. Очень удачно расположенная спереди бюстгальтера защелка быстро открыла доступ к нежной коже. И вот уже ее теплые пальцы ласкали набухший сосок, заменяя их потом губами. Я зарылась в ее шевелюру, притягивая плотнее к себе и вздрагивая от ее прикосновений и поцелуев. Ее рука спустилась вниз, постепенно пробираясь под юбку. Сквозь пропитавшееся влагой белье я ощущала ее ритмичные поглаживания и с трудом сдерживала рвущийся наружу стон. Пребывая в эротическом экстазе, я не сразу заметила, когда она успела опуститься на колени и стянуть с меня трусики, но в следующее мгновение я хватала ртом воздух от испытываемого безумно приятного ощущения. Она старалась действовать медленно, даря мне нереальное наслаждение, но я была настолько сильно возбуждена, что долго эта мука не могла продлиться. Вцепившись обеими руками в край стола, я откинула назад голову и приглушенно выдохнула, хотя если бы не опасения быть услышанной, я предпочла бы протяжный, полный удовлетворения стон. Она поднялась и самодовольно улыбнулась мне, наглая девица. Но я, так уж и быть, признала за ней право чувствовать себя победителем, и притянула ее к себе для нежного поцелуя. Она обняла меня и тихо поглаживала, целуя то в висок, то в шею, пока дрожь в моем теле не унялась окончательно. Я потянулась к застежке ее брюк, которая уже была раскрыта, позволяя моей руке свободно проникнуть внутрь. Она резко потянула воздух, а глаза стали почти черными. - Теперь твоя очередь, - усмехнулась я, пробираясь второй рукой ей под блузку. - Надеюсь, ты не будет слишком тянуть? – выдохнула она, прикрывая глаза и отдаваясь полостью ощущениями. - Посмотрим на твое поведение, - прошептала я, совершая ритмичные движения и любуясь румянцем на ее щеках. От нее исходил такой пьянящий аромат, вызывая у меня непреодолимое желание испить ее всю без остатка. Но в это самое время в кабинете, наполненном лишь тихими стонами и прерывистыми вздохами, раздался звонок сотового телефона, причем не моего. Мы обе застыли, Даниэлла посмотрела на меня с сожалением, я же лишь прошептала: - Не отвечай… Она с особой бережностью положила ладони мне на плечи, а затем дотронулась губами до моих губ, и отстранилась. - Прости, но мне нужно ответить. Я не знаю, от кого был этот звонок, да мне было это и не важно. Я не могла придумать ни одной такой важной причины, по которой нельзя было перенести этот разговор на более позднее время и прервать такой особый момент. Даниэлла вытащила из саквояжа телефон, мельком глянула на экран и сказала всего два слова: «Скоро буду». Потом она с виноватым видом смотрела на меня, пытаясь подобрать подходящее объяснение, но я ее остановила. - Не надо. Видимо, я всегда буду для тебя лишь приятным дополнением к твоему досугу, - сказав это, я стала застегивать пуговицы на блузке, глядя прямо в синие глаза. - Поверь мне, это не так. И, может, я смогу тебе скоро все объяснить. Прости, но мне пора уходить, - она приблизилась ко мне, но я отвернулась и сказала: - Я уже ничему не верю. - Господи, Алана! Неужели ты не понимаешь, что значишь для меня? – она внезапно сорвалась, схватив меня за руку и принуждая вновь посмотреть на нее. - И что же я для тебя значу? – спросила я поникшим голосом. - Ты сейчас пытаешься добиться от меня каких-то признаний? Я так не могу! Не здесь и не сейчас. Но я тебе обещаю, что поговорю с мужем. Это все, что я сейчас могу тебе сказать, - она говорила четко и спокойно, но от того, что она пыталась донести, внутри у меня все трепетало. Неужели это было завуалированное признание? В чем? В любви? Или это очередная ее стратегия, чтобы выиграть время? - Я верю только действиям. Иди, раз тебе так нужно, - все, что сказала я. Она посмотрела на меня пронизывающим взглядом, но ничего не ответила. Потянувшись вперед, она сорвала у меня с губ мягкий поцелуй, а потом ушла. Я не знала можно ли верить ее обещаниям, но верить хотелось слишком сильно.