Опасное влечение

Тяжелее всего мне с детства удавалось мириться с чувством неопределенности. Еще дед в свое время твердил мне: «Если ты хочешь быть успешной бизнес-леди, то учись предугадывать действия партнера, быть готовой к предательству, ошибкам, любым неожиданностям. Мысли не шаблонно, разностороннее, но всегда имей план!» В отношении Даниэллы я вела себя как самый последний дилетант, я не имела представления о ее дальнейшем шаге, ее мысли были для меня все равно, что нацарапанные на камне символы древнего племени, а ожидание чего-то непредсказуемого и опасного не покидало меня ни на минуту. Что уж говорить про какой-то там план? Я в свой ежедневник-то не заглядывала уже несколько недель. В отличие от предыдущих дней, когда после ее ухода меня накрывало чувство безысходности и неведения, сейчас я, наконец, ощущала, если не гармонию, то, по крайней мере, сосредоточенность и отсутствие тревоги. Мой разум был чист, словно стеклышко, а сердце билось ровно и размеренно. Это вовсе не означало, что заверения Даниэллы все уладить тут же успокоили меня, и я впала в приятное забвение. Скорее я избавилась от гнетущего, давящего чувства, которое не позволяло мне двигаться вперед. Трудно подобрать ему название, но я бы охарактеризовала его так: «я все делаю неправильно». И вот теперь я почти гордилась собой, что смогла высказать Даниэлле свое отношение к тому, что происходит между нами, и меня радовала мысль, что теперь мячик на ее стороне. А еще, кажется, я, наконец, сумела примириться с тем фактом, что Даниэлла значит для меня гораздо больше, чем мне хотелось бы. Она мне нужна, я не готова ее ни с кем делить, и хочу, чтобы все было по правилам, - впервые мне приходилось принимать такие истины. И я осознавала, что если она не сможет мне этого дать, то я предпочту разорвать с ней всяческие отношения. На счет последнего, правда, я пока не была бы столь категорична… Но ведь она тоже сказала мне, что нуждается во мне, что не может отпустить, а это вселяет надежду. Придя домой, я первым делом наткнулась на мигающую кнопку автоответчика. Шанс, что звонок от Даниэллы, был ничтожно мал, но с замиранием сердца, я нажала на кнопку и услышала голос моего брата: - Сестренка, я забронировал на завтра нам ложу, как обычно! Не опаздывай! Напоминаю, собираемся в 14.00. Ты же не хочешь пропустить, как Призрак всех обставит? Пока радостная и полная детского предвкушения, речь моего брата раздавалась в динамике записывающего устройства, я с досадой упала в кресло и хлопнула себя по лбу, понимая, что окончательно потерялась во времени и чуть не пропустила событие, которое так важно для нашей семьи. И для меня лично! Моя новая лошадь, молодой жеребец по кличке Призрак, должен был завтра выступать в своем первом заезде, а я за последние недели даже не подумала его навестить и узнать, насколько он готов. В нашем небольшом городке не так много развлечений, и одно из них – утеха толстосумов и аристократов – скачки. Нашей семье принадлежала ферма по разведению лошадей. Раньше я часто ездила туда, чтобы отвлечься от городской суеты. Без лишней похвалы я относила себя к хорошим наездникам, мне легко удавалось ладить с этими красивыми и благородными животными. Мои брат с сестрой также не упускали случая объездить чуть ли не каждую лошадь, которая появлялась на ферме. Но вот Призрак был совсем другого сорта, его приручением занималась лично я, а потом мой помощник. Жеребец был строптив и несговорчив, поэтому подпускать подростков к нему было слишком опасным. Но со мой он все же поладил, достаточно было проявить характер и показать, кто в доме хозяин. Мы готовили его к скачками три года, он набирался опыта, становился сильнее и послушнее. Как я могла забыть про этот день? Дав себе зарок приехать на ипподром как можно раньше, я отправилась спать. Благо сегодня я уснула почти в то самое мгновение, как моя голова коснулась подушки. Обычно лошадей доставляли за день до скачек, поэтому на следующее утро, я отправилась навестить свою лошадь сразу после завтрака. Мой помощник, а по совместительству, управляющий, Джастин, уже был там. Он поприветствовал меня и отрапортовал, что лошадь в самой своей лучшей форме. Жеребец вороного цвета и правда был невероятно красив и силен. Он сразу узнал меня. - Давненько Вы не навещали нашего героя, он успел соскучиться, - улыбаясь, говорил Джастин, продолжая чистить лоснящуюся шерстку Призрака. Тот в ответ фыркал и крутил готовой, но держался молодцом, несмотря на незнакомое стойло и присутствие других лошадей. - Дел накопилось много, - ответила я, поглаживая жеребца. - Сегодня его первый выход в свет! Думаю, у нас отличные шансы! – продолжал помощник. Победа в скачках была очень важна для нашего семейства. Уже многие годы мы занимаем первые места, но не всегда стоим на самом верхнем пьедестале. Это своего рода престиж, так же как и удачные сделки в бизнесе. Все уважают победителей. - У меня есть время прокатиться? – спросила я у Джастина, любуясь статью грациозного жеребца. - Думаю, полчаса у вас есть, - усмехнулся управляющий. На самом деле это была моя прихоть, обычно в день заезда лошадей не объезжают, но для меня уже сложилась такая традиция, поэтому Джастин лишь посмеивался и позволил мне осуществить небольшое отступление от правил. Оседлав лошадь, я направила его к выезду на арену. Он статно вышагивал и громко фыркал, словно предчувствовал скорое сражение. Настоящий борец. - Спокойно, мальчик, спокойно. Мы просто прокатимся, - я мягко похлопывала его по крупу, направляя в сторону небольшого загона для тренировок. И тут я чуть не выронила поводья, что тут же почувствовал Призрак и сбавил шаг – к конюшне направлялся Уолтер Мэрдок и его жена. Они о чем-то спорили и не сразу заметили меня. На Уолтере был костюм наездника, он традиционно сам всегда управлял своими лошадьми, хотя я думала, что став мэром, он уступит это право кому-то другому из соображений безопасности. Даниэлла была похожа на нимфу, и я невольно залюбовалась, как ветер развевает ее распущенные волосы, а яркое солнце заставляет белоснежное легкое платье сверкать, словно подсвеченное изнутри. Она двигалась грациозно и изящно, ее нежный профиль сейчас был заострен выражением озабоченности и расстройства. Она говорили тихо, но и без того было ясно, что тема не из приятных. Улизнуть незамеченной мне, конечно, не удалось. Как только Призрак выразил недовольство моей заминкой громким пофыркиванием и стуком копыта, супружеская чета устремила свой взор на меня. Ох, какие это были красноречивые взгляды: Даниэлла смотрела испуганно, но в то же время в ее глазах мелькнуло желание и восхищение, а еще улыбка, Уолтер не скрывал своей ненависти и раздражения. Я и бровью не повела в их сторону, проехала мимо, будто и не заметила их. Не хватало еще, чтобы жеребец почувствовал мою нервозность. Лошади слишком чувствительны к человеческим эмоциям и настроению, поэтому я изо всех сил постаралась вновь раствориться в приятых ощущениях, ускоряя темп и тем самым приводя Призрака в восторг. Спустя примерно полчаса, раскрасневшаяся от быстрой скачки, я вернула животное в стойло, удовлетворенная его подготовкой. Позади меня раздались громкие хлопки и смех: - Браво, Алана! Ты великолепная наездница, я не мог оторвать глаз! Обернувшись, я увидела улыбающегося Сидни, который как обычно, выглядел настоящим денди – футболка поло, белые брюки и небрежно повязанный на плечах легкий полосатый свитер. - Не ожидала тебя тут встретить, - удивилась я. - От отца мне по наследству тоже перешла одна лошадка, я правда мало что в этом понимаю, но посчитал своим долго приехать и проследить, чтобы подготовка к скачкам прошла, как надо, - он подошел поближе и с интересом посмотрел на Призрака. Я отметила про себя, что Сид так и не решился дотронуться до него, словно чего-то опасался. - Ты боишься лошадей? - осенило меня, и я рассмеялась. Он смущенно приподнял уголок губ и признался: - Я им не доверяю. В детстве одна строптивая кобыла сбросила меня из седла, я сломал себе руку, и с того времени предпочитаю смотреть на них издалека. - А я не представляю себе жизни без этих удивительных животных, - поделилась я, поглаживая Призрака. - Это заметно. А теперь скажи мне, что у вас произошло с Мэрдоками? – его вопрос был столь неожиданным, что я даже не успела скрыть истинные эмоции. - Ты о чем? – выдавила я, отводя взгляд. - Я видел, как вы чуть не прожгли дыры друг в друге, от вас так и веяло воинственным настроением, - забавлялся Фаррел. - Тебе показалось, - я пыталась замять это разговор, хотя кто-то намеков явно не понимал. - Конечно, я же очевидно слеп и глух. Кстати, я слышал отрывки фраз наших голубков… - он сделал паузу, искоса глядя на меня, будто предвкушая шквал вопросов. Не дождавшись моей реакции, он продолжил: - Они говорили о тебе. Я, правда, всего не расслышал, но, кажется, теперь ты в черном списке мэра. Уж не знаю, чем ты ему насолила, но такой характеристики в твой адрес я не ожидал услышать из уст воспитанного человека, - потешался журналист, посматривая на меня. Я лишь скривила губы, и не думала отвечать на его комментарий. - А вот его супруга, кажется, все равно хочет с тобой поддерживать контакт, очень мило с ее стороны, ты не находишь? А еще они говорили про какой-то рисунок или картину. Ты не знаешь, о чем это? – он не унимался и все ждал моей реакции. Я пожала плечами и вновь промолчала. - Ну, хорошо, я уже понял, что от тебя ничего не добьешься. А зря. Может это как-то помогло бы мне в расследовании. Я тут просто столкнулся с любопытной загадкой. Ты знаешь, что я ходил в галерею миссис Мэрдок? – спросил он. - И зачем же ты туда ходил? – я порадовалась, что разговор ушел в другую стезю. - Меня последнее время не оставляет мысль, что копать нужно именно там. Среди всех этих картин. По крайней мере, оттуда все должно начинаться. Так вот, я прошелся по всем залам и изучил все работы, досконально и щепетильно. Любопытно, что в галерее очень недурная система безопасности. Им могли бы позавидовать Лурв и Ватикан. Спрашивается, зачем столько заморочек? Тем более, это стоит очень приличных денег. Ну, допустим, у богатых свои причуды. Больше всего меня заинтересовала картина «Опасное влечение», - услышав название работы, я пристально взглянула на рассказчика. - Вижу, ты тоже ее заметила? Да, картина любопытная. А знаешь, чем? У нее именно такая рама, как мы нашли в доме моего отца, - он сказал об этом с таким видом, будто открыл тайну возникновения Вселенной. Но, справедливости ради, эффект был на лицо, я заинтересовалась. - Помня о необычной конструкции нашей рамы, я попытался незаметно подойти к ней, чтобы проверить тайник, но сделать это не удалось. Во-первых, напротив нее установлена камера и как только я подошел ближе, чем на метр, около меня материализовался охранник, который объявил, что картины трогать запрещено. Я сделал вид, что просто хотел поближе рассмотреть работу. Но это не прокатило и уже через минуту, к нам присоединился заместитель директора, некий мистер Далтон, который попросил меня соблюдать правила, либо покинуть заведение. Я отшутился и перешел в другой зал. Ради эксперимента, я попытался потрогать какую-нибудь другую картину, причем даже такую, которая тоже попадала в камеру, но почему-то никто не явился и не стал угрожать мне расстрелом. Забавно все это, да? Я тут же вспомнила, какой была реакция Даниэллы на мое желание приобрести ту самую картину. Неужели она как-то замешана в этой истории? Что она скрывает? - Я выяснил еще одно интересное обстоятельство, но сначала мне нужно пообщаться с одним нашим общим знакомым, - продолжил он. - С кем же? – спросила я, все еще пребывая в задумчивости от предыдущей новости. - С Милтоном, - заявил Сидни. - И что такое ты узнал? – во мне проснулось любопытство. Как мне не хотелось в это верить, но, похоже, расследование все больше уводит в том направлении, которое и без того волнует меня последние несколько недель. - Это связано… - он не успел договорить, потому что позади раздались голоса, и в конюшню стали заходить наездники, владельцы и другие сотрудники ипподрома. Я только сейчас заметила, что трибуны стали заполняться публикой, и шум от их криков и свистов ровным эхом охватывал всю прилегающую территорию. - Продолжим потом. Мне нужно отправляться в ложу, - объявила я. Для каждого влиятельного семейства была выделена своя зрительская ложа, из которой можно было наблюдать за скачками, слушая комментарии и болея за свою лошадь, не расталкивая при этом локтями каких-нибудь конкурентов. В той, что была отведена Маккейнам, уже находились мои брат с сестрой и дядя с супругой. Они поприветствовали меня, каждый высказал свои ожидания и надежды, но я не слишком участвовала в разговоре, мое внимание было рассеяно между тем, что только что поведал мне Сидни и тем, что сейчас должно было произойти на сцене. И вот, наконец, раздался гонг, створки загонов открылись, и табун лошадей с наездниками устремился по беговым дорожкам. Я неотрывно следила за тем, как Призрак вырвался вперед. Он летел уверенно и не сбивался с темпа, хотя скорость сразу взял большую. Опасаясь, что он может выдохнуться, я вцепилась в перила и потянулась вперед. Повсюду развались крики и свисты, ставки были сделаны и зрители с замиранием сердца следили за процессией. Один круг был пройден и в качестве фаворитов вперед вырвались Призрак и Райдер, гнедой жеребец Мэрдоков, которого подгонял сам Уолтер. Я как завороженная следила за тем, как две лошади неслись к финишу почти ноздря в ноздрю, опережая соперников на несколько метров. Когда до заветной цели осталось не более сотни шагов, произошло то, что чуть не заставило меня сломать металлические перила, настолько сильно я вцепилась в них. Я отчетливо увидела, как жеребец мэра метнулся в бок и задел Призрака. Кажется, все было случайным маневром, и удар был несильным, но черная лошадь внезапно оступилась и чуть не споткнулась. Только чудом она не сбросила седока и возобновила бег. Но этих считанных долей секунд Мэрдоку хватило, чтобы привести своего скакуна к финишу первым. Среди гула негодования и возмущения со стороны моих родственников, я почувствовала, как во мне закипает злость. Я ни на мгновение не поверила, что этот выпад был случайным. Развернувшись, я быстрым шагом направилась к тому месту, где скопились лошади со своими седоками. Сжав кулаки, я приготовилась к серьезному разговору с нашим дорогим господином мэром.