Опасное влечение

Странная штука – уверенность. Уже много лет я чувствовала себя хозяйкой положения. Меня трудно было застать врасплох. Я была уверена в завтрашнем дне, в людях, которым я доверяла, в семье, а самое главное – в себе. Я просчитывала каждый шаг, анализировала возможные риски и старалась избегать непроверенных троп. Еще час назад я не сомневалась, что выйду из заключения и поставлю на место всех этих недоучек полицейских. Недоразумение – вот единственное объяснение тому, почему я попала в камеру. Таким очевидным мне представлялась моя невиновность, что я даже не считала нужным это объяснять. Разве мне могло прийти в голову, как туго сожмется петля на моей шее от потока бессмысленных доказательств, которыми сыпал Энтони Сайкс? - Итак, мисс Маккейн, я не знаю, на что вы рассчитывали, когда затевали все это дело, но от человека, который управляет одной из самых крупных компаний в стране, я ожидал большей сообразительности. - О чем вы? – я устало потирала лоб. - Дела в вашей фирме стали идти совсем плохо? И вы решили воспользоваться прекрасной возможностью! Нелегальная торговля! Что может быть проще в порту, где все грузоперевозки контролирует ваша же фирма. А на чем легче всего заработать за короткий период времени? Наркотики! Браво! – он театрально похлопал в ладоши, подходя вплотную к решетке. От него несло дешевой туалетной водой и сигаретами. Я смотрела на него, как на клоуна, потому что нормальный человек просто не мог нести большей чуши. - Какие еще наркотики? Вы в своем уме? – огрызнулась я, глядя при этом на своего адвоката. Тот будто спохватившись, тут же вступил в диалог: - Послушайте, вы не имеете право предъявлять моей клиентке обвинения, пока у вас нет доказательств! - Отчего же нет? – и он театрально раскрыл папку, которую зажимал до этого подмышкой, - Давайте-ка посмотрим. После тщательного обыска, на месте преступления, в доке, который по документам принадлежит семейству Маккейн, найден пакет героина весом один килограмм. Только за это я могу посадить вас на двадцать лет. - Что? – разом воскликнули я и Джефферсон. - Только не надо делать вид, что для вас это новость. Я навел справки. За час до приезда полиции в доке производилась отгрузка. Причем никто не может точно сказать, куда же подевались поставщики. Очень ловко. А наш бедняга мэр, значит, пытался сыграть в героя и обезвредить преступников, но не на тех нарвался, да? – Сайкс слащаво улыбнулся. Я собралась уже разразиться потоком не слишком вежливых выражений, но Макс поспешно заговорил: - Алана, ничего не говори! Мой клиент не обязан отвечать на ваши вопросы. И тем более в такой обстановке. - Конечно! Думаю, что завтра мы устроим допрос по всей форме. Тем более, вы там хотели какие-то медицинские процедуры проводить? Ха! Хотите моего совета, мисс Маккейн? Чистосердечное признание – вот ваш единственный шанс на спасение от электрического стула, - он издал мерзкий смешок и, развернувшись, насвистывая, пошел к выходу. - Господи, Макс! Что еще за наркотики? – я уставилась на своего адвоката, силясь сдерживать поток бешенства, готовый накрыть меня с головой. - Спокойно, я все выясню. Мне никто об этом не говорил, но я все узнаю. Не переживай, мы вытащим тебя, - он ободряюще сжал мою руку, вцепившуюся в решетку. Оставшись в одиночестве, я шокировано уставилась на пустую койку. Неужели мне придется провести тут ночь? О каких наркотиках они говорили? Почему за час до приезда? А как же Дисфраз? Сидни говорил, что они занимались поставками рам, разве нет? Тогда откуда наркотики? Я нервно ходила из угла в угол, пытаясь разобраться в том кошмаре, который внезапно оказался явью. Но больше всего меня волновал вопрос, где сейчас Даниэлла и почему, черт возьми, она не вышла со мной на связь? Спустя примерно час, Макс добился того, чтобы меня отправили к врачу зафиксировать факт укола. Но и тут меня ждал очередной приступ паники. Никакого следа от укола на моей шее не оказалось. Врачу удалось только разглядеть маленький синяк, но после тщательного изучения, он с сомнением заявил, что это больше походит на «результат несдержанности во время полового акта». От такого заявления я чуть не влепила ему пощечину, но потом сама засомневалась. Кто его знает, может это и правда засос? Но тогда как объяснить то ощущение, которое я отчетливо помню? Я была на сто процентов уверена, что это был укол иглой! На следующий день, когда меня привели в кабинет следователя, я чувствовала себя в высшей степени подавленной. Мои аргументы теперь казались мне какими-то наигранными и высосанными из пальца. Конечно, я собиралась бороться и отстаивать свою невиновность, но если бы я наблюдала за всем со стороны, то вера в мои же собственные слова теперь казалась бы мне призрачной. - Что ж, давайте еще раз пройдемся по списку, Мисс Маккейн. Вы утверждаете, что Сидни Фаррел вел тайное расследование по делу о смерти своего отца. Вы нашли какую-то странную раму, и это натолкнуло вас на мысли о ворованных картинах из галереи жены мэра. Вы отправились в док, потому что, по вашему мнению, там должна была осуществляться отгрузка фирмы, торгующей такими странными рамами. Прихватили с собой револьвер, потому что боялись, что торговцы товарами для художников могут напасть на вас и, видимо, забить этими самыми рамами. И тут на вас кто-то напал, вколов что-то шприцом в шею, все верно? - издевался Сайкс, сомкнув руки в замок и поставив локти на стол. Он откровенно посмеивался, а другие два следователя, которые, видимо, были тоже приставлены к этому расследованию, не выражали ничего, кроме равнодушия. Но самое паршивое, что я и сама понимала, как же недостоверно звучат мои слова. Помимо незнакомых мне приезжих полицейских, в комнате для допросов присутствовал Милтон, который бросал на меня сочувственные взгляды. Видимо он единственный из местных, кому разрешили тут находиться. - Думайте, что хотите, это все, что я могу вам сказать, - я презрительно отвернулась. - Моя клиентка сообщила вам всю информацию, - закончил за меня Макс. - Допустим. Но что мы имеем на самом деле? Медэксперт утверждает, что никаких следов укола на вашей шее нет. Также как и каких либо посторонних жидкостей в организме. Мы проверили компанию Дисфраз, как вы сказали, и не нашли ничего криминального. Тем более, что поставок от этой фирмы в этот день не было. Последний груз был доставлен в семь вечера, и вот тут действительно странное дело. В графе «Поставщик» – пробел. Интересно, это в порядке вещей или вы заполняете это поле потом, после того, как придумаете козла отпущения? - Я понятия не имею, о чем вы говорите, - устало сказала я. Сообщать ему, что я только вчера узнала о том, что эти доки теперь принадлежат нам из-за идиотского соглашения моего дяди и Мэрдока старшего я не собиралась. Во-первых, это подставило бы Роджера и только больше навело бы тени на нашу фамилию, а во-вторых, этот самодовольный индюк все равно найдет, к чему придраться. - Как знаете, мисс Маккейн. Продолжим! Накануне полгорода видело, как вы о чем-то спорили с Уолтером Мэрдоком. Также есть свидетели в мэрии, которые слышали ваши крики. О чем был этот спор? Молчите? Что ж, ваше право. Теперь, что касается дела мистера Сидни Фаррела. Мы нашли его ноутбук. Там не было никаких сведений об упоминаемом вами расследовании. Там вообще ничего не было, будто компьютер только с прилавка. Еще в его кармане была записная книжка. И вот там было несколько записей. Встречи, звонки, имена. Много встреч с вами, с мэром, с шерифом, с доктором в клинике, с женой мэра, с какими-то другими жителями города. А еще мы нашли любопытный рисунок. Буква «М», заключенная в рамку, и большой вопросительный знак. А внизу подпись «убийство». Вы знаете, что это может означать? Опять молчите? Послушайте, это не в ваших интересах, отказываться от сотрудничества с нами. Я молчала вовсе не из-за нежелания что-то отвечать, а просто потому, что понятия не имела, что сказать. Докладывать ему про Даниэллу я не хотела. Лишний повод для обвинения – это последнее, что было мне нужно. А про Сидни… Может мой мозг совсем отказывался работать, но из всего, что сообщил следователь, я услышала только то, что Сидни зачем-то встречался с Даниэллой, хотя ни он, ни она ничего мне не сообщили об этом. - Зря вы так, Сайкс. Фаррел и правда приходил ко мне и спрашивал про своего отца. Жаль, что я ничем не смог ему помочь. Но мисс Маккейн по крайней мере не врет на счет его планов. - Хорошо, что вы упомянули об этом, шериф. Обвиняемая говорит, что Фаррел встречался с вами незадолго до его несчастного случая, это правда? - Да, он приезжал. Говорил как раз про какие-то махинации в доках. Простил, чтобы я поехал с ним. Но я отказался. Он не мог мне предоставить никаких доказательств, а пустая болтовня какого-то журналиста не являлась для меня достаточным основанием для официальной проверки, - Милтон говорил размеренно и обстоятельно. - Как же вы все-таки оказались на месте преступления? - Я уже говорил, что нам поступил анонимный звонок. Голос был изменен, поэтому не могу с уверенностью сказать, кто именно звонил. Сказали, что слышали крики и стрельбу в доках. Это мы уже не могли игнорировать, и я поехал на вызов. В этот момент в комнату постучали, и вошла девушка с какой-то стопкой бумаг. Она шепнула что-то на ухо Сайксу, и он прямо весь засиял, как начищенный самовар. - Отлично! Ну-ка посмотрим, посмотрим, - бормотал он, листая страницы папки. Потом хлопнул радостно по столу и заявил: - А вот теперь, дорогая мисс Маккейн, вы влипли по самые уши! Пришел отчет баллистиков. Пуля, убившая Уолтера Мэрдока, была выпущена из вашего оружия. Я криво усмехнулась и откинулась на спинку стула, покачав головой. Джефферсон испуганно схватил отчет, который кинул на стол Сайкс и стал судорожно его листать. - Я смотрю, вы даже не удивлены. - Я не буду удивлена даже, если вы сейчас скажете, что есть видеозапись, на которой видно, как я стреляю в мэра. - Я могу расценивать ваши слова, как признание? – следователь вонзился в меня стальным взглядом. - Так, стоп! Алана, больше ни слова! – засуетился мой адвокат, а я дьявольски улыбнулась Сайксу, от чего даже он слегка поежился. Допрос был закончен. Я осталась с Джефферсоном наедине. Он разве что не рвал на себе волосы. - Какого черта это было? Скажи мне, пожалуйста! Ты хочешь меня в могилу загнать? - Не волнуйся, Макс, тебе могила точно не грозит, - я не стала прибавлять, что уж если она кому и грозит, так это мне. - Шутки шутишь? А между тем, мы в полном… - он вовремя остановился и поправил галстук. Интеллигент до мозга костей не мог себе позволить нецензурную лексику. - Ты думаешь, я этого не вижу? Отчего бы не посмеяться? Это, по-моему, все, что нам остается. Неужели непонятно, что кто-то меня очень хорошо подставляет? – произнесла я холодным тоном. - И кому же это надо? – спросил он недоверчиво. - Откуда я знаю? Ты мой адвокат, вот и ищи, кому это может быть выгодно! Но думаю, что Саймон приложил сюда свою руку. - Саймон Мэрдок? Но… не мог же он убить своего собственного сына? – промямлил Джефферсон. - Этот тип способен и не на такое! – заявила я. Хотя в глубине души я тоже сомневалась в такой кровожадности Мэрдока. Он, конечно, мошенник и хитрец, но убийство, да к тому же единственного сына... Но других версий у меня все равно не было. - Ладно, я постараюсь сделать все, что от меня зависит. Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я четко осознала, что только чудо поможет мне выбраться из этой передряги. Ко мне приходили брат с сестрой, они уверяли, что вытащат меня отсюда. Даже наняли еще двух самых лучших, по их словам, адвокатов в помощь Джефферсону. Но их линия защиты предполагала мое признание и списание все на несчастный случай. Мол, я думала, что это преступник и выстрелила случайно. Ту версию, что предлагали они, по их мнению, охотнее примут присяжные. Дядя Роджер долго извинялся и клялся, что сам не знал, почему отгрузка в восемь вечера так и не случилась. Что за груз был доставлен за час до этого и почему в доке были найдены наркотики, он не знал. Сидни так и не пришел в себя, он находился все еще в коме, и шансов на его выздоровление было совсем мало. Даниэлла словно сквозь землю провалилась, и это поражало меня больше всего. Никто мне не мог ничего про нее сообщить. Неужели жена убитого не должна быть одной из подозреваемых? Хотя, в этом случае, думаю, другие подозреваемые отваливались сами собой. Я злилась на нее, но больше всего я волновалась за нее. Почему она пропала? Из этого расследования сделали настоящее шоу, моя физиономия постоянно мелькала по телевидению. Каждая собака, наверное, знала, в чем я обвиняюсь. Удивительно, сколько у меня, оказалось недоброжелателей. Ни один из моих знакомых не вступился за меня. Всем эта версия казалась очевидной и очень удобной. Поэтому списать все на отсутствие информации, было бы в высшей степени наивно. Самым тяжелым для меня оказался бы факт, что Даниэлла поверила тому, о чем все говорят. Однажды ко мне даже заявился Саймон Мэрдок. Лицо его покрывала бледная жесткая маска. Он просто подошел ко мне и пошипел: - Ты ответишь за это. Я приложу все усилия, чтобы ты сгорела в аду. Потом он развернулся и ушел. Не могу сказать, что его слова отозвались болью в моем сердце, я и без того знала, какой это жестокий человек. Но глядя ему в глаза, я не сомневалась в том, что он уверен в моей виновности. Еще немного и я сама начну в нее верить. Когда до суда осталось несколько дней, меня вновь повели куда-то на допрос. Подходя к уже привычной мне комнате, я заметила в стороне скопление народу. Помимо Милтона, помощника прокурора, нескольких охранников, уже знакомых мне полицейских там были еще двое мужчин. Сайкс выглядел недовольным. Он бросил на меня скептический взгляд и вновь вернулся к спору с одним из новичков. В кабинете для допросов меня ждали адвокаты. Она стали наперебой объяснять мне, что делом заинтересовались в ФБР, что было и хорошей и плохой новостью одновременно. С одной стороны, их возможности были куда серьезнее, чем у полиции. И уж если они начинали копать, то могли нарыть сведения, способные пролить свет на эту историю. С другой стороны, если им это не удастся, то убийство первой степени мне обеспечено, и никакие присяжные мне не помогут. Адвокаты сообщили, что со мной хотят побеседовать и чтобы я была очень внимательна со своими ответами. - Алана, прошу тебя, постарайся взвешивать каждое свое слово. Говорят их руководитель – очень опытный агент, который засадил за решетку не одного крупного преступника. К тому же допрос будет как всегда записываться на видео, и за его ходом будет наблюдать не одна пара глаз из-за зеркала, - прошептал мне на ухо Макс. В комнату вошел широкоплечий абмал в дорогом костюме и с любопытством стал меня разглядывать. - Добрый день, мисс Маккейн. Я агент Ронберг. Нам предстоит с вами очень интересная беседа. - Так вы и есть тот самый гроза преступного мира? - спросила я, смерив двухметровую гориллу скучающим взглядом. - Если вы говорите про моего руководителя, то нет. Я всего лишь помощник. Мой начальник долгое время работал под прикрытием, и теперь настало время ему вступить в игру. Прошу любить и жаловать – агент Адамс. Далее все для меня происходило как в замедленной съемке. Я наблюдала за тем, как открылась дверь и в комнату вошла женщина. Сначала я заметила строгие черные дорогие туфли на высоком устойчивом каблуке. Черный брючный костюм, сшитый явно на заказ, выигрышно облегал ее атлетическую фигуру. Белая блузка с V-образным вырезом, довольно глубоким, но вполне пристойным. Ничего не выражающее лицо, собранные в тугой узел светлые волосы, неброский макияж. Я сказала бы, что я никогда раньше не видела эту женщину, если бы не ее глаза. В ней не было ничего от той Даниэллы, которую я любила, разве что те же сине-зеленые пронзительные глаза, которые взирали на меня спокойным, равнодушным взглядом. И вот тогда на меня обрушилась вся реальность происходящего. Гулко бьющаяся в висках кровь отбивала последний отсчет. Для меня все было кончено.