Опасное влечение

Огладываясь назад, я не могу с уверенностью сказать, в какой момент мое любопытство переросло в интерес, а он в свою очередь в эмоциональную привязанность и неконтролируемую потребность. С первой нашей встречи, я отдавала себе отчет, что эта женщина чем-то меня зацепила, но позволить эмоциям и, уж тем более реакциям моего тела помешать мне выполнить задание я не могла. Поэтому я выбрала единственно верный путь, как мне виделось, избегать ее. Но это оказалось не так просто – нас словно нарочно сталкивали в самых разных местах, будь то парковка около магазина или один из самых пафосных ресторанов города, куда так неожиданно решил пригласить меня Уолтер. Действия последнего также вызывали мое крайнее изумление. Мой новоиспеченный муж решил перед всеми демонстрировать наши теплые и близкие отношения. Все это он объяснял подтверждением достоверности и реальности нашего брака. Сначала я не придавала этому значение, но те взгляды, которые он бросал на меня или его случайные прикосновения стали вызывать беспокойство. Я уже привыкла к тому, что привлекаю мужчин и женщин, для меня не было в этом ничего неловкого или смущающего. Но в данных обстоятельствах личный интерес одного из участников рабочей операции мог навредить делу. Когда эмоции начинали влиять на сознание, контролировать такого человека становилось все сложнее. А использовать его чувства в качестве рычага давления или управления я не хотела, несмотря на то, что именно так советуют поступать психологи в академии ФБР. Мне оставалось только делать вид, что я ничего не замечаю, не поощряя, но и не подавляя его проявлений. Увидев Алану в обществе какого-то плейбоя в «Магнусе», я сразу вспомнила все, что прочитала в ее досье – «ведет свободную сексуальную жизнь, не ограничивается постоянными отношениями, предпочитает уверенных в себе, высоких, атлетического телосложения мужчин, которые не ждут серьезного продолжения». Впервые прочитав эту информацию, я даже поморщилась, представив себе эдакую развязную даму с неуемным сексуальным аппетитом, спонсирующую альфонсов в попытках выглядеть высоко и уверенно в собственных глазах. Но мое знакомство с этой женщиной полностью разрушило первоначальное представление, открыв моему взору яркую, невероятно притягательную и богатую во всех отношениях натуру, которая не только не нуждается в признании окружающих, но наоборот, ничто не способно затмить ее превосходства и эталонности. Поэтому появление мисс Маккейн под ручку с высокородным хлыщом с табличкой на лбу «секс-машина» вновь заставило меня усомниться в своем впечатлении. Похоже, эта женщина припасла в рукаве еще много сюрпризов, и возможно, не самых приятных. К тому же у нее не язык, а осиное жало, которое она с наслаждением пускала в ход при каждом удобном случае. А мое воспитание и профессиональная выдержка почему-то уходили на второй план, уступая место неуемному стремлению поставить ее на место. Но еще хуже дела обстояли с поведением моего тела. Впервые мой разум и желания шли в разрез друг с другом. Отрицать было бессмысленно - каждый раз, когда наши глаза встречались, я испытывала непреодолимый позыв притянуть ее к себе и поцеловать. Когда эта мысль внезапно пришла мне в голову, она показалась мне настолько странной и безумной, что я даже растерялась. Конечно, в моей жизни случались романы, в том числе и во время операции – прямых запретов по этому поводу не было. Главное, чтобы это не вредило выполнению задания. Но испытывать желание к женщине натуралке, к тому же одной из подозреваемых, да еще с ужасно дерзким характером и отвратительными манерами, это было чересчур даже для меня. Окончательно убедив себя в том, что мне нужно держаться подальше от Аланы Маккейн, я с головой погрузилась в то дело, которое мне и было поручено. По инструкции я должна была получать новые указания, встречаясь в парке со связным. Обычно я брала с собой планшет, карандаш и отправлялась на прогулку делать наброски. На лавочке ко мне подсаживался один из моих коллег и передавал мне либо документы, либо словесные распоряжения. На этот раз связным оказался Ронберг, он передал мне фотографии, на которых была изображена сотрудница моей галереи, вместе с неизвестным мне мужчиной. На снимке было видно, но мужчина отдал ей конверт. Вопросительно посмотрев на Ронберга, я ждала разъяснений. - Мы установили наблюдение за всеми сотрудниками галереи. Мэри Уайлд – живет с матерью пенсионеркой, до этого работала в магазине антиквариата, который закрылся в связи со смертью его владельца Питера Гилберта. Там очень туманная история, но сейчас она к делу не относится. Нам не удалось услышать, о чем они говорили, но в конверте по нашим сведениям было десять тысяч долларов. За какие услуги – это и нужно выяснить. - Кто второй на фото? – спросила я, внимательно разглядывая темноволосого небритого мужчину. - Это Маркус Бирг. Он известен в криминальной среде как курьер. Мелкая сошка, обычно его используют для передачи денег или документов. Сам он обычно ничего не знает, мы проверяли. Скорее всего, то, что от нее хотели, она уже донесла другим способом. - А оснований для задержания у вас нет… - сказала я скорее, как утверждение, чем, как вопрос. - Именно так. Тем более, она нам может еще понадобиться. Если ее использовали один раз, значит, могут использовать и в другой. - Я поняла, понаблюдаю за ней. Что еще? - Есть основания подозревать в нечестной игре семейство Маккейнов. Мы знаем, что Роджер Паркер, который приходится Алане Маккейн дядей по материнской линии, встречался с Сэмюэлем Мэрдоком. Нам нужно каким-то образом установить слежку за ним и за остальными членами семьи. Мы поставим жучки в офисах Аланы и Роджера, также желательно эту процедуру проделать в доме каждого из членов семейства. Сложнее всего это будет сделать в доме главной Маккейн. Лучше, если это сделаешь ты. - Я? Почему я? – моя реакция была несколько более эмоциональная, чем хотелось бы. Но услышав о задании, которое в итоге снова столкнет меня с той, от кого я хотела держаться в стороне, я не могла не возмутиться. - У нее очень хорошая система охраны. Камеры повсюду, сигнализации. Конечно, у нас есть спецы, которые могут это сделать, но не хотелось бы привлекать внимание, особенно, если там и правда что-то есть. Вы же познакомились на открытии. Почему бы тебе не сблизиться с ней? - Что ты имеешь в виду? – напряглась я. - Шеф сказал, что желательно вам как-то подружиться, пусть она пригласит тебя в гости, - я еле сдержалась, чтобы не перейти границу субординации по отношению к решениям моего непосредственно начальника. - Думаешь это так просто? Это же не болтливая домохозяйка, которая ровно в пять вечера собирает соседок на чаепитие. - На счет этого мне распоряжений не давали, - отрапортовал недоуменно связной. Я молча выругала себя за срыв перед подчиненным. В самом деле, это не его работа объяснять мне, как действовать. Сделав пару вдохов, я сдержанно добавила: - Ладно, я поняла. Что-то еще? - Нет, пока все. После этого он встал и не спеша пошел по дорожке к выходу из парка. Я посидела еще немного, как обычно делая наброски проходящих мимо людей. Решив посвятить остаток дня тому, чтобы заняться галереей, я сделала пару звонков для потенциальных покупателей и начала изучать привезенные мне новые работы художников. Меня удивило, что на две из них уже были потенциальные заказчики, причем солидные коллекционеры. Внимательно присмотревшись к этим работам, я не нашла ничего выдающегося. Свежие картины, безусловно, талантливые, но не гениальные. Прервал мои размышления тихий стук в дверь. На пороге стоял взволнованный администратор галереи. - Что случилось? - Там пришла покупательница, и она хочет купить «Опасное влечение», - проговорил он, заламывая руки. Я изумленно посмотрела на него. - Она сама сказала о своем желании? - Да, она сразу захотела купить ее, причем только ее. - А как выглядит эта покупательница? – в моем мозгу зародилась небольшая догадка и я хотела узнать, подтвердится ли она. - Эээм, красивая брюнетка, очень красивая, из этих… ну вы понимаете… Уверенных в своем кошельке и своем внешнем виде… - Можете не продолжать. Я сама ею займусь, - сказала я и после минутного промедления направилась прямиком к тому месту, где и висела картина. Администратор не слишком удивился моему поведению, он-то знал, кому принадлежала эта самая картина. А меня очень волновал вопрос, почему Алана Маккейн хочет заполучить именно ее. Перед самым открытием галереи Сэмюэль Мэрдок вручил эту работу в дар, сказав, что основным условием является ее полная сохранность и запрет на продажу. Он также выделил личного охранника, что вызывало мое удивление и любопытство. Безусловно, работа была очень хороша, но ее художник был неизвестен, да и особой ценности она не представляла, по крайней мере, не так, как работы великих мастеров. Может быть, мне даже удалось бы выручить за нее несколько тысяч долларов, не более. Но сам факт, что она имеет такое большое значение для нашего главного подозреваемого, уже вызывало мой интерес. Когда я спросила его, почему же он согласился расстаться с таким важным экспонатом, он сообщил, что хочет внести свой вклад в общее семейное мероприятие. Не найдя достаточного основания для отказа, я приняла его подарок, пообещав полную сохранность и неприкосновенность. И вот теперь в галерее появляется мисс Маккейн собственной персоной и изъявляет желание приобрести именно эту картину. Либо это безумное и совершенно нереальное совпадение, либо это какой-то винтик в большой картинной махинации. Она не слышала, как я подошла, или сделала вид, что не слышит. Но все ее внимание было поглощено картиной, а я не могла оторвать взгляд от ее профиля. Идеальная гордая осанка, строгий деловой костюм, темно каштановые пряди, аккуратно уложенные и спадающие ей на шею. От нее веяло такой энергетикой, которая словно заряжала воздух вокруг. - Почему именно эта картина? – спросила я, наконец, прервав процесс своего и ее созерцания. Она вздрогнула, но не повернула голову. - А почему бы и нет? – спросила она низким бархатистым голосом. - Она не продается. Выберите что-нибудь другое, - предложила я, ожидая ее реакции. - Меня не интересует ничто другое, - она развернулась и ее лицо тронула легкая улыбка. Я тоже не смогла сдержаться и улыбнулась в ответ, хотя повод для свидания и был не совсем подходящий. Все, что происходило потом, до сих пор не укладывается у меня в голове. Более двусмысленного общения трудно себе и представить. Она провоцировала меня, а я поддавалась, причем ее манера общения все больше наталкивала меня только на одну причину такого поведения – она флиртовала! Но это никак не могло быть правдой. Поэтому я все больше терялась в попытках понять, что же ей действительно было нужно – картина или … что-то другое. Зачем этот фарс и эти игры? Она ведь натуралка, разве нет? Если это странная хитроумная тактика в попытках управлять мной, как она это обычно делала со своими мужчинами, то добилась она обратного. Я разозлилась. - Вы же пришли сюда не ради картины, верно? Что вам нужно? – я старалась говорить холодно и даже угрожающе, но напряжение, возникшее между нами, невольно заставило мой взгляд переместиться на ее губы, такие манящие и притягивающие. В повисшей наэлектризованной тишине раздался ее тихий голос: - Отодвиньтесь от меня. Мне захотелось рассмеяться ей в лицо. Она действительно не понимает, что сама поставила себя в такое двусмысленное положение? И если бы сейчас на моем месте был один из тех самцов, с которыми она привыкла иметь дело, то уж он бы точно не стал медлить. Я насмешливо спросила: - А иначе что? Но ее реакция меня поразила. Я была уверена, что она выдаст одну из своих фирменных колкостей, испугается и сбежит, но она и не думала отступать. Наоборот, теперь уже она смотрела на мои губы и медленно приближалась, чем вызвала мое смятение, если не сказать панику. Я конечно хотела поцеловать ее, хотела ощутить ее вкус, но мне все это казалось лишь легкой эротической фантазией, не более. И вот теперь сон становится явью, и я понятия не имею, что с этим всем делать. Я успела только выдохнуть «Не надо», продолжение же фразы растворилось в поцелуе. Это превзошло все мои самые смелые ожидания. Только шок не позволил мне поддаться искушению и продолжить сладкую пытку. Но я не могла поверить в искренность ее желаний. В одну секунду передо мной промелькнули картинки из ее досье, все те моменты, о которых я узнала совсем недавно, и меня охватило отчаяние. Мне стало тяжело дышать. Когда она отстранилась, то моей естественной реакцией было стремление защититься. Звук пощечины не сразу достиг моего сознания. Раньше я никогда себе такого не позволяла. Ее округлившиеся от испытанного изумления глаза, полные боли и обиды, быстро привели меня в чувство. Она не играла. Развернувшись, она быстро зашагала прочь, не оглядываясь, а я так и продолжала стоять, не зная, что делать дальше. Меня трясло и лихорадило – от смятения, испуга и безудержного возбуждения.