Опасное влечение

Оглядываясь назад, я ясно вижу наш фехтовальный поединок - как мы сходимся и отбрасываем друг друга, как ломаются шпаги и вновь скрещиваются клинки. Каждый раз, когда я поддаюсь неотразимому очарованию Аланы, она приставляет нож к моему горлу, вынуждая снова подозревать ее, ревновать и не доверять. Как только я решаю не связываться с этой женщиной, она прижимает меня к стене, не давая возможности вырваться из страстных объятий. Увидев ее в ресторане, теперь уже в сопровождении Сидни Фаррела, человека, который мог иметь прямое отношение к моему расследованию, я чуть не выругалась. Мало того, что она, в который раз, собирает вокруг себя армию воздыхателей, а по восхищенному виду журналиста, он именно к таким и относился, так она еще снова оказалась замешанной в подозрительном деле. Весь ужин я старательно делала вид, что не замечаю Алану, опасаясь, что если встречусь с ее горящим взглядом, то не смогу ни на чем сосредоточиться. А было на чем. Изо всех сил сконцентрировавшись на объекте моего изучения, то есть на младшем Фарреле, я пыталась не упустить ни одного слова. Рассказ Сидни про тайное расследование его отца крайне насторожил меня. Выходит, прошлый мэр решил-таки довериться своему сыну, с которым давно не общался. Причем сделал все, чтобы привлечь внимание последнего. Зачем ему это надо было? Или это еще одно доказательство пагубного влияния сентиментальности? Закончив свой рассказ, Сидни неожиданно задал вопрос Уолтеру, что именно тому было известно обо всем. К моей досаде Уолтер являлся не слишком хорошим актером, на его лице тут же прочиталось замешательство. Нужно было как-то выйти из положения, не акцентируя внимания на реакции мэра, поэтому единственное, что пришло мне в голову, это пролить воду себе на одежду. Не самая умная мысль, но сработало безотказно, переключая все внимание присутствующих к моей персоне. Правда это вынудило меня ретироваться в дамскую комнату, но я очень надеялась, что этого времени Уолтеру хватит, чтобы придумать достойный ответ и не выглядеть оленем, попавшим в свет фар. Я не учла только одного – мой маленький спектакль предоставил прекрасную возможность Алане оказаться со мной наедине, и теперь оленем уже выглядела я, придумывая пути для отступления. Забавно, что глядя на нее в зеркальном отражении, я ощущала оцепенение, словно на меня был направлен револьвер, только я никогда не пасовала перед любым оружием, с этим я как раз знала, что делать и как защищаться. Но я была абсолютно беспомощна перед чарами этой брюнетки. Придав лицу более независимое выражение, я спросила: - Зачем ты сюда пришла? - Разве это не общественное место? – она снова играла со мной, распаляя мои нервные окончания. Сказав, что пришла поговорить со мной, она внезапно заперла дверь, заставив меня съязвить по поводу ее предыдущего заявления. Говорить сейчас о чем бы то ни было, тем более о прошлой ночи, я была не настроена. Находясь с ней в замкнутом пространстве, я почти не отдавала себе отчета в своих действиях, сомневаясь в рациональности собственного поведения. Все, что мне нужно было, это срочно покинуть туалетную комнату, иначе это грозило нехорошими последствиями. Я честно не собиралась вступать с ней в перепалку, устраивать сцены или цепляться к ее словам, но когда она упомянула мое семейное положение и обвинила в моих притязаниях на статус любовницы, я разозлилась. Ее внезапный поцелуй лишил меня остатков самообладания, вновь с головой окунув в безумный поток неконтролируемых ощущений. Если бы не стук в дверь, заставший нас уже полураздетыми и перевозбужденными, боюсь, все это закончилось бы сценой из дешевого порнофильма. Оглушительный стук моего сердца, бьющегося в унисон с ее прерывистым дыханием, кое-как заставил меня включить мозг, который уже несколько минут настойчиво трезвонил предупреждающими сигналами. Хуже всего было даже не то, что я не могла контролировать себя рядом с Аланой, а то, что я не хотела этого. Мне нравилось это чувство сексуального наваждения, нравились наши перепалки, нравился блеск в ее глазах и трепет в моем сердце. Но я знала, что не смогу отдаться этому полностью, пока буду подозревать ее. Поэтому несмотря ни на что, я, наступив на горло собственным чувствам, сказала ей, что такого больше не должно повторяться. Единственное, что все это может нам принести – это боль и разочарование. Я видела, отразившуюся в ее взгляде обиду и волнение, видела, как она стала активно флиртовать с Сидни, стараясь тем самым больнее уколоть меня. Но в этот раз на меня ее представление не действовало. Я слишком хорошо знала, кого на самом деле Алана хотела видеть в своей постели. На следующий день, сидя в центральном парке на привычной лавочке, я слушала отчет связного, приставленного следить за передвижениями Фаррела. - Сегодня у них была встреча с шерифом, - докладывал он, разбрасывая крошки для мельтешащих у наших ног голубей. - У кого, у них? – спросила я, хотя ответ был слишком очевиден. - Он взял с собой Алану Маккейн, - пояснил мужчина. - Они… вместе вышли из дома? – нехорошее ощущение подступило к горлу. Я не смогла удержаться от слишком личного вопроса. Связной удивленно посмотрел на меня, но все же ответил: - Он заехал за ней утром, и они вместе направились в полицейский участок. Тревога слегка отступила, но сомнения остались. - Зачем он взял ее с собой? – спросила я, выводя на листе бумаги силуэты округлых птиц. - Судя по тому, что нам удалось прослушать, Фаррел сам ей предложил участвовать в разговоре. - О чем была беседа? - тут связной замялся, и неуверенно сказал: - Мы не знаем. В участке нет прослушивающих устройств. Мы не думали… - Замечательно. Где теперь они? - Кажется, они поехали в дом, где жил отец журналиста. Я с силой нажала на карандаш и грифель с глухим хрустом сломался. Мы совершали промах за промахом. Поставленные жучки в доме Аланы и ее родных пока не дали результатов, так же как и прослушка, установленная в офисе Маккейнов. Зато мы уже упустили два места, где это оказалось крайне необходимым. Теперь придется по крупицам собирать информацию, чтобы выяснить, зачем были все эти передвижения. После смерти бывшего мэра его дом, безусловно, обыскивался, но ничего примечательного найдено не было. Либо он никому не доверял, либо кто-то побывал там до нас. Внутри саднило странное чувство, мне хотелось, чтобы целью посещения дома Джона Фаррела был именно поиск каких-то важных сведений, а не что-то другое, более… интимное. Одернув себя, я вновь заговорила уверенным тоном: - Пусть установят наблюдение за участком. И мне нужна видеокамера в доме Фаррела старшего, - пояснять, зачем мне необходимо было именно видеонаблюдение, я не стала, а связной, к его чести, не спросил. Мне нужно было разработать план дальнейший действий, но в голове был сплошной мусор, никак не желающий превращаться в упорядоченные стопки полезной информации. Создавалось ощущение, что Фаррел и Алана с первого дня развили более продуктивную деятельность, чем я за последние несколько месяцев. Решив, что сегодня, мне все равно ничего не удастся выяснить, я направилась к дому Мэрдоков. В любом случае, мне предстояло изучить еще кипу фалов с именами художников, покупателей и коллекционеров. Подъезжая к особняку, я заметила машину Сэмюэля, что вынуждало меня хотя бы показаться ему на глаза, ради приличия. Войдя в дом, я увидела открытую дверь в библиотеку и свекра, который увлеченно изучал открытую книгу. Издалека мне не удалось прочитать названия, и как только я приблизилась, Сэмюэль резко вскинул голову, нацелив на меня свой пристальный взгляд. Улыбка, которая тут же расплылась на его лице, была похожа на оскал, но я к этому уже привыкла: - Добрый вечер, дорогая Даниэлла. Почему ты не в галерее? – спросил он, захлопывая книгу и убирая ту в стопку к другим. - Добрый вечер. Есть дела дома. А Вы? Разве не должны быть в офисе? – парировала я, тоже надевая на лицо подобие улыбки. - Устроил себе выходной, - усмехнулся он. Я прекрасно знала, что выходных у Мэрдоков не бывает, но не стала высказывать своего мнения вслух. - Я пойду переоденусь и займусь делами в студии. Хорошего вечера, - сказала я, намереваясь отправиться в свою комнату. - Спасибо. Тебе тоже, - раздалось мне в след. Мне показалось, что он хотел что-то добавить, но не сделал этого. Надевая футболку и джинсы, я услышала, как за окном прошелестели шины. Уолтер должен был находиться еще на работе, поэтому приезд гостя крайне удивил меня. Выглянув на улицу, я заметила полицейскую машину, из которой выходил шериф Милтон. А его сюда каким ветром занесло? Услышав звонок в дверь, я решила не упустить возможности найти ответ на свой вопрос и стала спускаться. Остановившись на лестнице так, чтобы оставаться в тени, я услышала, как Милтон обращался к Сэмюэлю, который как раз вышел в холл. - Мне нужно обсудить с вами одно дело, - начал он. - Добрый вечер, Рональд. Думаю нам лучше пройти ко мне в кабинет, - сказал Сэмюэль своим хитрым голосом. - У меня есть несколько вопросов, - раздался вновь настойчивый голос шерифа. - Я вас понял. Проходите, Милтон, – Сэмюэль приоткрыл дверь в свой кабинет, пропуская начальника полиции вперед. Когда за ними захлопнулась дверь, дом вновь погрузился в тишину. Я как можно незаметнее стала спускаться, время от времени оглядываясь, чтобы не столкнуться со слугами. Свидетели мне были ни к чему. Приблизившись к кабинету, я прислушалась, но за дверью не раздавалось ни единого звука. Как ни банально, но установить прослушивающее устройство в кабинет Сэмюэля пока не удалось, казалось, что это не так важно. Еще одно упущение – сегодня явно не мой день. Услышав за спиной шаги, я метнулась в сторону. Как раз вовремя – из кухни вышел дворецкий и вальяжно прошествовал в сторону библиотеки. Я сделала вид, что изучаю стопку писем на журнальном столике. Оставшись вновь одна, я выбрала более подходящее укрытие, спрятавшись за выступом с гипсовой скульптурой. Спустя несколько минут, дверь кабинета открылась и показался Милтон, который, оборачиваясь, обронил: - И все же это как-то подозрительно. - Уверяю вас, это все лишь домыслы, - раздался голос Сэмюэля, но сам он не вышел, чтобы проводить гостя. - Всего хорошего, - бросил Милтон и направился к выходу. Вряд ли сегодняшняя встреча Фаррела и Маккейн с шерифом и его внезапный визит к Мэрдоку можно назвать совпадением. Что такого Милтон от них узнал и зачем приехал с расспросами к Сэмюэлю? Неужели я получила в довесок не только любопытного журналиста, но и прыткого копа, который решил тряхнуть стариной? Может, стоит его завербовать? Нет, пожалуй, обойдемся без активных деревенских полицейских. Дождавшись, когда Сэмюэль вновь уйдет в библиотеку, я собиралась отправиться в домик для гостей, когда почувствовала вибрацию телефона в кармане джинс. Сообщение гласило: «шах королеве». Я вздрогнула, догадываясь, что это могло означать. Если они решились отправить мне сообщение, то причина была серьезная. Королева… Королевой могла быть только она. С ней что-то случилось… Мои пальцы похолодели, а на лбу выступила испарина, когда я судорожно набирала сотовый Аланы. В трубке раздался мужской голос: - Кто ее спрашивает? - Это ее подруга. Где она? – я боялась услышать ответ. - С ней произошел несчастный случай. Сейчас она в больнице. Не волнуйтесь… Но дослушивать я не стала. Вылетев из дома, я села в машину и направилась прямиком к городской больнице, благо в городе она была одна. Представив себе, что Алана сейчас ранена или того хуже, я втопила педаль газа, обгоняя мерно движущийся форд и проскакивая на мигающий желтый. Влетая в фойе приемного отделения, я почти силой вытянула из перепуганной медсестры номер палаты Аланы и кинулась туда, надеясь, что там не будет толпы родственников. Отдышавшись перед ее дверью, я сделала несколько глубоких вдохов и вошла внутрь, стараясь как можно меньше шуметь. Она лежала на кровати с подключенной капельницей, такая бледная и беззащитная, с огромным расплывающимся в области виска синяком. Я понятия не имела, что с ней произошло, это все сейчас не имело для меня значения. Прикоснувшись к ее щеке, я ощутила тепло ее кожи, испытав при этом огромное облегчение. Все, что я знала, это то, что эта женщина значила для меня гораздо больше любого расследования, важнее долга, карьеры, привязанностей. Она проникла мне под кожу, затронула мою душу, и я уже никогда не смогу отпустить ее от себя.