Опасное влечение

Меньше всего я ожидала увидеть ее здесь. Так близко, что стоило только протянуть руку, можно было почувствовать тепло ее кожи. Теплый ветер чуть растрепал ее идеальную прическу, придавая строгому, деловому образу толику легкомысленности. Когда наши глаза встретились, на меня стремительно обрушился поток вопросов, заставляя вынырнуть из безмятежных вод моего созерцания. Заметила ли она связного? Как долго она тут стоит? Видела ли она мой рисунок? Почему она тут? С последнего вопроса я и начала: - Что ты тут делаешь? – спросила я, прижимая к себе планшет и оглядываясь по сторонам. Но никого уже не было поблизости. Какое-то время она молчала, блуждая взглядом по моему лицу. Я тоже неотрывно наблюдала за тем, как ее темные глаза становятся почти черными, а губы алыми, приковывая к себе внимание. - Представь себе, просто шла мимо, - я не совсем понимала, смеется она надо мной или говорит серьезно, настолько нелепым мне показалось ее объяснение. Оторвавшись от изучения ее лица, я оглядела Алану с ног до головы, задавая вполне логичный вопрос: - Через поле, по траве на высоких каблуках? - Разве это запрещено? – мне показалось, что сама она была удивлена не меньше тем фактом, что ее дорогие туфли увязли в газонной траве. Это даже позабавило меня. - Ну, тебе-то точно сложно что-то запретить. - А что ты здесь делаешь? – перевела она все внимание на мою персону, чем снова заставила меня впасть в оборонительную позицию. Почему она спрашивает меня об этом? Может, она все-таки что-то видела? Но потом до моего заметавшегося сознания дошло, что ее интересовали не мои шпионские дела, а куда более безобидное занятие. Она пристально смотрела на зажатый у меня в руке планшет, видимо, заинтересовавшись моими навыками художника. - Я… Я часто сюда прихожу, помогает расслабиться, знаешь ли, - смущенно сказала я. Мы никогда не обсуждали мое творчество. Да и сама я относилась к своим способностям скептически. Я не зарабатывала этим на жизнь, скорее живопись помогала мне восполнять недостаток чего-то духовного в моем слишком материальном мире. - Можно посмотреть? – спросила она, делая шаг вперед. - Нет! – резко воскликнула я, отступая. Я не могла позволить ей видеть мой рисунок. По многим причинам. Быть может, она и не настолько наблюдательна, чтобы провести несколько простых параллелей, но рисковать мне не хотелось. На бумаге было отчетливо видно, что на ней был тот же костюм, что и сейчас. - В смысле… Он еще не готов, это просто набросок, а я не люблю показывать незаконченные вещи, - поспешно оправдалась я, чтобы не выдавать своего волнения. Она сделала вид, что поняла, по крайней мере, не стала настаивать, и я была ей за это благодарна. Я смотрела на нее и понимала, насколько ничтожны и пусты все мои опасения. Когда утихла первая волна паники, связанная с моими профессиональными тревогами, с меня словно спала пелена. Будто кто-то взял и переместил меня из другой параллельной реальности в эту, убирая и стирая барьеры в виде мой работы, семейного положения, страхов и неуверенностей. Передо мной стояла женщина, которая была для меня важнее всего вышеперечисленного, сейчас в ее взгляде не было жесткости, высокомерия или пренебрежения. Она так же пыталась прочесть всю правду в моих глазах, как и я в ее. - Знаешь, такое ощущение, что чем больше мы стремимся избегать друг друга, тем чаще судьба нас сталкивает, - с грустной улыбкой подметила я. - Я вовсе не стремлюсь избегать тебя! – возмутилась она. - В самом деле? – усмехнулась я. - По крайней мере, я не сбегаю трусливо после каждого нашего столкновения, особенно если сама же и назначила встречу, - вставила она свою шпильку. И была не далека от истины. Но, разве я могла ей сказать обо всех своих сомнениях и тревогах. Разве могла признаться в ревности или недоверии или тем более в дальнейших своих рассуждениях и планах. Я заметила промелькнувшее разочарование и печаль в ее глазах. Когда она внезапно решила уйти, я не сразу поняла, что, возможно, больше ее не увижу. Если я ничего не сделаю сейчас, то она просто будет удаляться по цветущей алее, а мне останется только вдыхать аромат ее духов. Не контролируя себя, я догнала ее и развернула к себе. Как же мне хотелось поцеловать ее в этот момент, но сначала я должна была что-то сказать, объяснить. А может, расставить все точки, чтобы не давать лишних надежд, но и не ставить новых преград. - Постой, Алана… Я… Черт, я не знаю, что сказать, - собираясь с духом, я подбирала слова и фразы, но все они разбились об острые прибрежные скалы того, что в итоге сказала мне она. - Знаешь, я привыкла все всегда контролировать. Мою жизнь нельзя назвать слишком размеренной или спокойной, но я всегда знала, как поступить, понимала, каким будет мой следующий шаг. Но то, что происходит сейчас между нами, это полностью выбивает меня из колеи! Это черт знает что такое! И это пугает меня. Я буду тебе очень признательна, если ты скажешь мне о своем видении ситуации. Если ты и дальше намерена играть в Санта-Барбару, то лучше нам и, правда, больше не встречаться. Конечно, город у нас маленький, но мы ведь можем научиться вести себя цивилизованно? Здороваться мы можем и без прижимания друг друга к стенке? – ее холодный размеренный тон врезался ледяными иглами прямо в сердце. Обычно Алана отличалась вспыльчивым нравом и эмоциональной нестабильностью. Но тут она показала себя настоящим хозяином положения. Разложила все по полочкам, не давая возможности увильнуть. Мне нужно было что-то сказать, как-то объяснить ей, но я не могла найти подходящих слов. Я хотела быть максимально честной с ней, чтобы она знала, на что идет вместе со мной. Я боялась дать ей призрачные надежды, а потом разбить ее доверие вдребезги. Пусть лучше она будет думать обо мне хуже, чем я есть, но, по крайней мере, я попытаюсь дать ей шанс уйти: - Я, правда, не знаю, что нам делать. Меня безудержно тянет к тебе. Но, учитывая мое положение… Ты знаешь, что я замужем. Что я могу тебе предложить? Я уверена только в том, что не могу так просто отпустить тебя. - Тогда не отпускай, - уверенно сказала она. Я не могла поверить в то, что услышала. Неужели она готова на мои откровенно бесперспективные условия? - И тебя это устроит? Встречи урывками? - По крайней мере, я буду знать, чего ждать, - ответила она, приняв правила игры. Я не знала, радоваться этому или погружаться в психоанализ. Как же мне хотелось верить в то, что именно испытываемые ко мне чувства сподвигли ее на принятие такого решения. Я очень надеялась, что секс не является главной причиной ее уступок. Она ушла так же внезапно, как и появилась, растворяясь в вечерней дымке из парковых роз. Я же еще какое-то время пристально вглядывалась вдаль, пытаясь разглядеть очертания ее стройного силуэта. Что происходило потом, сплелось для меня в один сплошной водоворот событий. Я знала, что как бы я ни мечтала о том, чтобы проводить дни и ночи в объятиях страстной брюнетки, я не смогу полностью отдаться своим чувствам, если надо мной будет висеть долг. Поэтому все, что я могла сделать, это как можно быстрее завершить расследование. Еще одна вещь не давала мне покоя. Я не хотела, чтобы о моей связи узнали в ФБР. Это могло серьезно навредить не только мне, но и Алане… Хотя следовало допустить, что они уже о ней знают, если следят за всеми участниками операции. Я, конечно, старалась быть осторожной и не позволяла себе попадать в поле зрения возможных следящих устройств. Но теперь я еще плотнее сжала кольцо, отдав распоряжение установить жучки еще и в офисе Аланы Маккейн, не говоря уже о том, что весь ее дом был утыкан маленькими микрофонами. А это значит, что нужно быть очень осторожной с выбором мест для свиданий. У меня складывалось ощущение, что я сама себя загоняю в ловушку, играя в опасные игры на чужом поле. Не буду себя обманывать, все это одновременно выбрасывало в кровь порции адреналина и разжигало азарт. Покидая парк с последними лучами солнца, я скрупулезно по кирпичикам прокладывала себе дорогу в запутанном бесконечном лабиринте. Все, что мне нужно было – это разработать план, позволяющий выполнить свои прямые служебные обязанности, разоблачив преступников, остаться с Аланой и при этом скрыть наши с ней отношения, по крайней мере, до окончания расследования. Но чем больше я об этом думала, тем отвратительнее я становилась в собственных глазах. Тогда ко мне впервые пришла мысль отказаться от операции. Рассказать все честно боссу и объяснить, что я просто не в состоянии полностью погрузиться в работу. Меня не пугало ни увольнение, ни взыскание, ни любое другое наказание. Но, что будет, если они решат отправить меня на другое задание, полностью изолировав от общения с Аланой? Этого я точно не смогла бы вынести. Взяв себя в руки, я отбросила слабые и безвольные размышления, сосредоточившись на самом важном. Закинув на заднее сидение машины все принадлежности для рисования, я отъехала с парковки и направила автомобиль в сторону галереи. Тянуть больше не имело смысла, слишком многое было поставлено на карту. Рассекая улицы лучами автомобильных фар, я пыталась еще раз прокрутить в голове полученную мной информацию. И поняла, что несколько звеньев цепочки отсутствуют, а некоторые совершенно не состыковываются. Либо ошибаются наши сотрудники, либо кто-то пытается меня сознательно одурачить. Я специально припарковалась за один квартал от того места, где находилась галерея. Здание было почти полностью стеклянным, поэтому все подъезды неплохо просматривались, а мне требовалось остаться как можно более незаметной. Часы показывали как раз без десяти минут восемь. Сотрудник, которого должны были прислать мне в помощь, ждал меня в условленном месте, поэтому следовало поторопиться. Быстро переодевшись во все черное и накинув на голову капюшон, я двинулась в сторону галереи, стараясь держаться в тени. Дойдя до небольшого темного переулка, я свернула в него и тут же увидела красную точку от дымящейся сигареты. Тихий голос сказал: - Закурить не найдется? – я узнала Брюса Пимана, с которым уже приходилось работать на предыдущих заданиях. Довольно забавный парень, но считал себя слишком неотразимым и незаменимым, от чего становился временами занозой в заднице. Хотя его таланты оперативника были неоспоримы. - Мог бы придумать что-то пооригинальнее, - покачала головой я, продолжая путь. Я знала, что он последует за мной. - Я серьезно, у меня закончились сигареты, - усмехнулся он, отделяясь от стены. Как всегда в кожаной куртке, темных джинсах и с небритой физиономией. Если бы меня интересовали мужчины, что я могла бы поддаться его чарам мальчиша-плохиша. - Курить смертельно опасно. - С мой-то работой, курение – это последнее, что меня убьет, - продолжал он в том же духе. Настроение у него определенно было на высоте. Впрочем, как всегда. - Итак, какой у нас план, мисс «Здоровый образ жизни», - он потер руки и ускорился, чтобы успеть за моими быстрыми передвижениями. - Сейчас расскажу, клоун, - огрызнулась я. Спустя пятнадцать минут я стояла у запасного входа в галерею. Я знала, что тут есть камера, но также знала, что она направлена не на саму дверь, а на площадку в метре от входа. Поэтому моей задачей было держаться вплотную к стене. Остальное зависело от моего помощника. От него требовалось отвлечь охранника любыми способами, не раскрывая истинных целей. Шум со стороны главного входа не мог не привлечь внимания. Удаляющиеся шаги охранника оповестили о том, что можно начинать действовать. Прошло примерно полчаса, и я снова оказалась в переулке. На этот раз мне пришлось немного подождать Брюса. - Ты мне скоро снова понадобишься. Я сообщу, как настанет время, - сказала я, все еще пребывая под впечатлением от того, что мне удалось выяснить. - Буду ждать с нетерпением. Хорошо бы только в следующий раз мне довелось отвлекать какую-нибудь сексапильную даму, а не здоровяка охранника, - мечтательно произнес Пиман. Ничего не отвечая, я развернулась и пошла в сторону машины. Почему-то перед моим взором возникла только одна сексапильная дама, отвлекать которую я бы не позволила никому, кроме себя. Итак, мы ошиблись. Все оказалось гораздо проще и банальнее. Пока не совсем понятно, какое ко всему этому имела непосредственно картина, но вот, что касается рамы, ситуация несколько прояснилась. Также стало понять, почему Мэри Уайльд понадобилось подходить к картине вплотную. Но почему эксперты не смогли всего этого определить сразу, становилось очень подозрительным. То, что раму использовали в качестве приемника и, видимо, передатчика, мне сообщили в бюро. Но это не объясняло, зачем требовалось непосредственное присутствие человека вблизи картины. Теперь же все становилось на свои места. Внутри тайника находился обыкновенный инфракрасный порт. Довольно устаревшая технология и очень неудобная, но обладающая очень большим преимуществом по сравнению с другими средствами передачи данных. Его нельзя перехватить с большого расстояния. Нужно находиться в непосредственной близости с устройством. И что бы там ни передавала Уайльд через смс сообщение и не получала через блютуз, это не имело отношение к тому, что она получила через ИК-порт. Возникал вопрос, то ли наши сотрудники не проверяли данные, полученные через это устройство, то ли они что-то скрыли от меня. И в первом и во втором случае, это новость меня не радовала. Подъехав к дому Мэрдоков, я рассчитывала отправиться в домик для гостей, но заприметив машину Сэмюеля, отказалась от этой идеи. Как обычно, в кабинете старшего Мэрдока горел свет, но на этот раз, он был не один. До меня донеслись обрывки фраз: - Послушай отец, я сам с этим разберусь, - раздавался напряженный голос Уолтера. - Я знаю. Но ты должен знать, что я просто беспокоюсь о тебе, - словно Сатир, завлекающий свою жертву, вещал Сэмюэль. Как на зло, в этот момент со стороны кухни в холл вышел дворецкий, и мне пришлось сделать вид, что я только зашла в дом. - Мадам, вы что-нибудь желаете? – объявил он громогласно. Мне хотелось чем-нибудь запустить в него, но я постаралась ответить как можно более вежливо: - Нет, спасибо. Я собираюсь отправиться в свою комнату. Как я и ожидала, на звуки наших голосов из кабинета показались оба Мэрдока. Уолтер был мрачнее тучи, Сэмюэль же выражал чуть ли не восторг от моего вида. - Дорогая, Даниэлла. Рады тебя видеть! – поприветствовал он меня. - Добрый вечер, господа, - осторожно сказала я, не зная, как реагировать на их поведение. - Задержалась на работе, милая? – тон Уолтера был не слишком любезным. - Нет, я ездила в парк рисовать, потом заехала в магазин. Что-то случилось? – я старалась врать в тех местах, где можно было обойтись без проверки. - Нет, все чудесно. Пойдем спать? – сказал он, указывая взглядом наверх. Мне совсем не понравилось его предложение, но за всем этим очень пристально наблюдал старший Мэрдок, и поэтому мне не оставалось ничего другого, как согласиться. Оказавшись в комнате, которая по легенде была нашей совместной спальней, я сложила руки на груди и пристально посмотрела на Уолтера, ожидая объяснения. Он задумчиво расхаживал по комнате, сцепив пальцы в замок за спиной, потом резко остановился и посмотрел на меня: - У тебя кто-то есть? – честно говоря, этого я никак не могла ожидать от него. Поэтому первые несколько секунд непонимающе смотрела на него с открытым ртом. Потом все-таки спросила: - О чем ты говоришь? - Отец сказал, что ты мне изменяешь, - процедил он, не глядя мне в глаза. Кровь отлила от моего лица. Откуда Мэрдок может знать про мою связь с Аланой? - С чего он это взял? – я говорила как можно более спокойно. - Он не рассказывал подробности, но пообещал, что скоро у него будут доказательства, - Уолтер сжал челюсти и посмотрел на меня, ожидая объяснений. Меня трясло от злости и досады. Если Мэрдок следит за мной, а я этого не знаю, значит, я очень плохой агент ФБР. Если он следит за Аланой, то это тоже мой промах. Тем более, не ясно, зачем он это делает. Час от часу не легче. - Это чушь собачья! Тем более, я не обязана тебе отчитываться о своих перемещениях, - выдала я. - Значит, это правда? – он боролся с нахлынувшими эмоциями, но выходило у него не слишком хорошо. - Уолтер. Послушай меня. Мы с тобой не супруги в прямом смысле этого слова. Я не хочу обсуждать мою личную жизнь, даже если бы она у меня и была. Ты должен это понимать. Я устала объяснять тебе все, как маленькому ребенку. Все эти сцены ревности не для меня, - я уже успела успокоиться и поэтому говорила спокойным, но жестким тоном. - Ты обещала, что после расследования ты дашь мне шанс, - он почти умолял, а я перебирала в голове все возможные варианты ответа. Да, легко можно было бы сейчас заморочить ему голову, одарив его призрачными надеждами. Но ради себя и Аланы, я больше не могла врать ему. - Уолтер, ты хороший человек и засуживаешь правду. Я не люблю тебя и не могу по щелчку влюбиться. Это было бы сложно, даже, если бы мы были случайными людьми, встретившимися на выставке, как мы и говорим всем. Но в нынешних обстоятельствах, это сделать куда сложнее. У нас есть работа, наш долг ее выполнить. Все остальное не должно влиять на ход операции, ты понимаешь? – твердо говорила я, хотя и видела, как больно ударяют по мэру мои слова. Он опустил голову и долго молчал. Потом произнес: - Да, я все это понимаю, я же не идиот. Скажи только одно, я настолько тебе неприятен? – спросил он. - Нет. Конечно, нет. Ты замечательный. Просто… я не тот человек, кто тебе нужен. Я никогда ничего не смогу тебе обещать, - сказала я, смягчив тон. - Я докажу тебе, что достоин твоей любви. И вот тебе первый взнос, - грустно усмехнулся он. - О чем ты? - Завтра отец отправляется на встречу с партнерами и хочет, чтобы я поехал с ним. Поездка планируется на три дня. И еще кое-что. Сегодня я был свидетелем очень подозрительной сцены. Отец был чем-то очень увлечен в своем кабинете. А дверь приоткрыта. Я тихо вошел, думал, он сразу заметил меня, но он что-то писал на листе бумаги. Странным было то, что рядом лежала книга, и он как будто сверялся по ней, вырисовывая на листе буквы. Мне удалось только разглядеть слово Рембрандт, после чего отец заметил мое приближение и резко смял листок. Книгу он тоже захлопнул, и мне только удалось прочитать, что это была Сьюзан Ховач. Никогда не замечал, что моему отцу могут нравиться романы. Думаю, что ты скорее поймешь, что все это означает, - закончил Уолтер. Я же в какой раз за сегодняшний день с удивлением смотрела на него. Что все это значило, я очень даже отчетливо понимала. А для мэра это был действительно большой риск. Похоже, он принял для себя какое-то решение. С этого самого момента события стали развиваться стремительно, нить за нитью распутывая сплетенную паутину из хитроумных тайн и интриг. Я так заигралась в детектива, что упустила самое главное - то, что действительно имело значение. Стоя сейчас в комнате для допросов и глядя в полные боли и непонимания глаза Аланы Маккейн, я с трудом сдерживала себя, чтобы не броситься к ней. Но я не имела на это право. Больше не имела. Я не могу с уверенностью сказать, в какой момент мои чувства к Алане вышли на новый уровень. Еще после нашей встречи в парке я поняла, что не смогу оставить ее, не смогу уйти и навсегда вырвать ее из своей жизни. Когда мы занимались любовью в моей студии, я на миг перестала ощущать реальность, наслаждаясь только ее близостью и теплом. В голову приходили странные мысли. Мне хотелось вот так и провести всю жизнь – в нашем доме, подальше от всяких расследований, убийств, бизнес сделок, игр и вранья. Просто писать картины, любить ее, ощущать каждое утро вкус ее поцелуя и купаться в счастье. Немного банально и беспечно, учитывая, что каждая из нас нуждается иногда в дозе бурных эмоций и страстных сценах. Наш безумный секс в ее кабинете прямое тому доказательство. Хорошо хоть к тому времени мне удалось снять все жучки, но вспоминая, насколько сильно я тогда ее хотела, боюсь, такие мелочи уже не смогли бы меня остановить. А потом… все пошло не так. И теперь она в тюрьме ожидает смертного приговора. И все из-за меня, из-за лжи, из-за того, что я дотянула до самого края, надеясь, что смогу контролировать процесс. Но я ошиблась, подведя ее, подвергнув опасности, и теперь мне оставалось только доказать ее невиновность. Я не видела ее целую вечность и все это время, я была на грани срыва, не имея возможности помочь ей, защитить и объяснить хоть что-то. Я знала, что за нами наблюдает слишком много глаз. А от моего поведения сейчас зависела ее жизнь. Я ненавидела себя за то, что упустила из вида тот факт, что с самого начала ее хотели подставить. Также как и меня. Но в моем случае все оказалось проще, преступники не знали моей истинной роли в этом театральном шоу. С Аланой же вышло иначе. И это моя вина, что я не смогла вовремя раскрыть их план. Когда ее арестовали, я уже знала, кто все это подстроил, хотя и не понимала, почему. Пока не понимала. А без этого наши попытки поймать преступников становились безрезультатными. Мои руководители пригрозили, что оставят ее за решеткой и не будут вмешиваться в ее дальнейшую судьбу, если я сейчас нарушу приказ. Уолтер уже испортил весь наш так тщательно разработанный план, решив сыграть в героя. И поплатился за это жизнью. Зная на что способны эти люди, я не могла допустить того, чтобы с Аланой что-то случилось. Я наплевала бы на все приказы, я даже была готова на то, чтобы вытащить ее из-под стражи и вывезти за границу. Но я слишком хорошо знала, что значит жить не своей жизнью. Мои мечты о нашем будущем разбились о гранит реальности, сложной, мрачной и суровой. Мне не место рядом с ней со всем моим образом жизни. Я никогда не смогу оградить ее от опасности, не смогу дать то будущее, о котором можно было бы мечтать. Надев на лицо маску равнодушия и хладнокровия, я наблюдала, как ее полный отчаяния взгляд постепенно покрывается коркой льда, а затем в нем начинают вспыхивать языки ярости. Все верно, милая, тебе нужно разозлиться - это придаст силы нам обеим.