Опасное влечение

POV Аланы. Как так получилось, что еще пару минут назад я думала о бренности этого мира и о маленьких песчинках, кружащих хаотично в бесконечном космическом пространстве, а в следующую секунду весь этот мир вдруг сжался до маленькой пульсирующей субстанции, гоняющей потоки крови к моим ушам. Первой моей мыслью после временной остановки и перезагрузки всех жизненно важных систем было, что терять мне теперь нечего. Я уже в тюрьме по подозрению в убийстве, и шансов выпутаться почти нет, поэтому еще одно убийство уже ничего не изменит. Но эта идея показалась мне слишком банальной. Была ли я мстительным человеком? Никогда об этом не думала в таком ключе, но вот сейчас, находясь лицом к лицу с женщиной, которая только что с элегантной легкостью разбила вдребезги мое сердце, я прониклась пониманием ко всем тем ненормальным фанатикам, которые всю свою жизнь посвящают сладкому наваждению под названием месть. Надо отдать Даниэлле должное, она держится, как всегда с достоинством, под стать ледяной статуе. Даже сейчас, когда ненависть и злость застилают мне глаза, я не могу перестать любоваться ее безмятежной красотой. Я смотрела прямо на нее, мечтая прожечь насквозь эту холодную стену, но ее голубые глаза смело встретили мой взгляд, ничем не выдавая беспокойства или смятения. Браво! Они хорошо тебя подготовили. Так талантливо играть страсть и нежность не смог бы даже оскароносный актер. Не знаю, сколько минут, часов мы вот так буравили друг друга, не произнося ни слова. Тактичный кашель амбала в углу комнаты вывел всех их замороженного состояния, возвращая из сумеречной зоны в еще более темную реальность. Она выбрала очень эффектный способ объявиться, нечего сказать. Остается только поаплодировать. Вокруг куча народу, все наблюдают за нами, словно за рыбками в аквариуме. Несколько вытянутых лиц, включая моих адвокатов, видимо, никак не ожидавших такого расклада. Если она рассчитывала, что я буду тихо сидеть и удивленно моргать, не смея выставить ее и себя на всеобщее обозрение, то она слишком хорошего мнения о моем воспитании. Передо мной, как в немом кино пронеслись картинки, когда я вскакиваю и начинаю ее душить. Или еще лучше, я с размаху бью ей… Нет, это все не то. Тогда меня либо свяжут, либо запрут подальше от всех, и я пропущу все самое интересное. И если уж говорить про наслаждение, то оно заключается в том, чтобы ловить каждую минуту и продумывать каждый свой следующий шаг. Как бы больно мне сейчас не было, я не могла позволить ей увидеть, в каком на самом деле состоянии я находилась. Приклеив к лицу презрительную улыбку, я сложила перед собой руки и стала ждать, что она скажет. Даниэлла не спеша села на стул прямо передо мной, доставая из небольшого портфеля какие-то бумаги. Ее голос заставил меня вздрогнуть. Так давно я его не слышала и таким одновременно далеким и родным теперь он мне кажется. - Мисс Маккейн, мне нужно задать вам несколько вопросов. Я усмехнулась и откинулась на спинку жесткого неудобного стула. - Что же еще вам неизвестно, миссис Мэрдок? Ох, простите, агент Адамс? Кажется, так? – сказала я, нажимая на каждое слово. - Черт возьми, что это все значит? Жена мера работает в ФБР? Что за цирк? – внезапно распахнувшаяся дверь впустила Сайкса и еще одного полицейского. Похоже, сидеть за стеклом ему стало скучно. Честно говоря, не знаю, что было забавнее, его перекошенное лицо или смущенные лица окружающих. Осознание того, что не я одна была в неведении, немного скрасило паршивое состояние. Но тут же с новой силой больно пнуло меня. Быть в одной компании с Сайксом - не самая приятная участь. Пожалуй, это еще раз доказывает, на каком месте для нее нахожусь я и все, что между нами произошло. Даниэлла лишь слегка повернула голову в сторону вошедших. - Это не в вашей компетенции, - спокойно сказала она. - Не в моей компетенции? – взревел Сайкс, - если вы не в курсе, дамочка, то я тут расследую убийство вашего липового мужа. И вы, между прочим, выступаете в этом деле как минимум свидетелем! - Я не обязана перед вами отчитываться. Могу сообщить только те факты, которые действительно необходимы, - невозмутимо сказала Даниэлла. - Да уж, будьте любезны! Наблюдать эту сцену было даже приятно, учитывая обстоятельства. Самым странным было то, что даже, несмотря на мое желание пристрелить Даниэллу, я все равно внутренне болела за нее. Хотя это было ни к чему. Она и сама неплохо справлялась. - Вы занимаетесь своим дело, а я своим. Теперь уже это не секретно. Я в течение двух лет работала под прикрытием. Расследование связано с кражами и перепродажей картин. Это все, что я могу сказать, - говоря все это, Даниэлла смотрела не на Сайкса, а на меня. Словно решив двумя предложениями оправдаться за все месяцы лжи и притворства. - Вот это новость! В ФБР совсем, похоже, нет понятий о морали, если уже подкладывают своих сотрудников под высших должностных лиц, - присвистнул полицейский, пройдясь взглядом по телу Даниэллы. В другой момент за такие слова я могла бы стереть его в порошок, но сейчас я молчала. Даниэлла же всем видом показала, насколько незначительным оказалось для нее это грубое замечание. Защитник нашелся в лице другого сотрудника ФБР: - Попридержите язык, - пророкотал громила, который назвал себя агентом Ронберг. - А иначе что? – с дерзким вызовом спросил детектив. - А иначе я добьюсь того, что вас на месяц отправят в отпуск за свой счет с большим и красивым выговором в личном деле, - громогласно заявил агент. - Думаю, в этом нет необходимости. Мне абсолютно нет дела до мнения рядового детектива, у которого слишком разыгралось воображение на фоне неудовлетворенного эго, - произнесла Даниэлла ровным голосом, - к сведению, Уолтер Мэрдок был в курсе операции и оказывал всяческую помощь в расследовании. Вот теперь пришла очередь удивляться не только Сайксу. По кабинету новой волной прошел шепот. Мои адвокаты о чем-то зашушукались, полицейские по углам переглянулись. Что происходило за стеклом, я не знала. Но подозреваю, что там тоже велось активное обсуждение новости. Так значит, вот что все это было? Интересно, зачем использовали меня? Может, они меня тоже в чем-то подозревали и решили таким образом установить слежку? Оригинальный способ. А мэр? Ведь я помню его глаза тогда в его кабинете. Он не играл, это была неприкрытая ревность. Он действительно сходил с ума по своей липовой жене. Его она тоже таким образом привязала к себе? Господи, неужели можно быть насквозь фальшивой? С ним она тоже спала? Ради работы и службы. Вопросы, вопросы и ни одного ответа... Как же мне противно сейчас находиться в этой комнате с обшарпанными стенами рядом с ней, со всеми этими людьми, которые судят меня за то, чего я не совершала. Но разве это для них что-то значит? Если эти служители закона готовы идти на любые ухищрения, чтобы получить желаемое, разрушая чужие жизни и превращая все в пыль. Даниэлла, видимо, заметила появившееся в моих глазах отвращение, способное перекрыть даже боль и разочарование. Я забыла о данном себе обещании и все-таки съязвила: - Кто бы подумал, что мэр города окажется таким законопослушным сознательным гражданином с недюжими театральными способностями. Она и не пыталась что-то отрицать. Выдержав мой тяжелый взгляд, она всего лишь произнесла: - Вернемся к сути. Мисс Маккейн, у вас дома во время обыска был найден ваш сотовый телефон. На нем было несколько пропущенных звонков от Сидни Фаррела и одно сообщение такого содержания, - с этими словами она достала из стопки один из листков бумаги и зачитала, - «Есть важный разговор. Перезвони, как сможешь!». Вы знаете, о чем могла идти речь? Если честно, я собиралась молчать на допросе. Немного по-детски, но отвечать на вопросы агента Адамс мне совсем не хотелось. Однако узнав, что Сидни мне звонил, да еще и оставил сообщение, я с удивлением посмотрела на адвокатов, которые тоже лихорадочно перебирали свои бумаги. - Не трудитесь. Эта информация была засекречена, - сообщила Даниэлла суетящимся юристам. - Как это засекречена? Это же важная улика! Почему я ничего не знаю? – снова прокричал Сайкс. - Помолчите. Вам будут даны все ответы в свое время. А сейчас сядьте на место, иначе я попрошу вывести вас из допросной, - ледяным тоном сказала Даниэлла. - Я понятия не имею, о чем идет речь, - процедила я. - Очень жаль, что вы не хотите оказать помощь следствию. У вас был шанс смягчить свою вину. Сегодня утром Фаррел вышел из комы. Он пока не может давать показания, но это дело времени. Уверены, что не хотите нам ничего сообщить? - Сидни пришел в себя? Слава богу! – выдохнула я, порадовавшись, что еще не все происходящие события неизменно влекут несчастья. Тут до меня дошел смысл всей ее фразы, и я ошеломленно уставилась на нее. - Ты действительно думаешь, что это я убила Мэрдока? – я тут же отругала себя за эту слабость. За последнее проявление моих чувств. Какая теперь мне разница, что она думает? Это уже не моя Даниэлла, не та женщина, что проводила со мной страстные ночи, в глазах которой я видела любовь и тепло. Теперь это один из винтиков безжалостной машины правосудия, которая вместе с виновными готова в кашу смолоть и случайно попавшие в лопасти крупинки невиновных. Мне показалось, что на мгновение в ее взгляде мелькнула какая-то искра, но она тут же угасла, запорошенная снежной синевой ее глаз. - Я доверяю фактам. А они не в вашу пользу, к сожалению, - ничего не выражающим голосом сказала она, и внутри меня что-то замерло. Мне вдруг стало все равно. Конечно, мне надо было бы сказать ей что-то дерзкое, нужно продолжать бороться, плыть к берегу, превозмогая встречные волны и выпирающие камни, но я ощущала пустоту и апатию. - Что ж. Раз вам больше нечего сказать, то у меня больше нет вопросов, - с этими словами она поднялась и стала закладывать разложенные листы обратно в папку, даже не глядя в мою сторону. Будто я для нее теперь ничего ровным счетом не значу, как пустой пакетик из-под чипсов, смятый и выброшенный в мусорное ведро. Потом она повернулась к своим коллегам и вышла из кабинета. Вслед за ней комнату покинули все, кроме моих адвокатов. Макс выглядел растерянным и смущенным. Он пробормотал: - Слушай, Алана, я должен выяснить, что это за история с телефоном. У меня нет такой информации. И почему ФБР прикрыли эти сведения. Честно, вообще не понял, что это сейчас было. Но раз Сидни Фаррел пришел в себя, то у нас появился шанс. Ты ведь говоришь, что он может пролить свет на эту историю? Я словно в тумане вглядывалась в его лицо, силясь вслушаться в смысл. Потом пожала плечами и сказала: - Хорошо. - Ты только не раскисай, поняла? После этого меня отвели в камеру, и я на время погрузилась в тишину. Я пыталась обдумать всю эту ситуацию, но перед глазами все еще стаял образ равнодушного и хладнокровного агента Адамс. С удивлением я заметила нервную дрожь в руках и еще резь в глазах. Последний раз я плакала уже очень давно, но сейчас мне так захотелось предаться самобичеванию. Я могла бы вынести и потерю свободы и потерю всех денег и даже жизни, но это… Я даже не могла подобрать всему этому подходящее определение. Унижение, опустошение, раздавленность… Это лишь малая доля того, что на самом деле я сейчас испытывала. Вдруг за дверью я услышала шаги, кажется, двух людей. Резким движением промокнув готовые вот-вот скатиться подступившие слезы, я приготовилась к тому, что этот неожиданный посетитель может быть именно ко мне. Так и вышло. Услышав звук открываемой двери, я поднялась. На пороге стояла Даниэлла. Она кивнула охраннику, который запер за ней засов и мы оказались наедине в тесной камере. Она издевается надо мной? - Пришла, чтобы еще поглумиться? – разозлилась я. Она смотрела на меня долгим и полным раскаяния взглядом. Потом стала медленно приближаться, шаг за шагом лишая меня последних остатков сил. Я как завороженная следила за ее действиями и не понимала, чего она хочет. Ее рука плавно поднялась и дотронулась до моей щеки. Я резко дернулась, отступая на шаг. - Какого черта ты делаешь? – прошипела я. Если она думает, что я безвольная игрушка, то глубоко заблуждается. Уже приготовившись дать отпор, я уперлась рукой в ее плечо. Но ее внезапный выпад застал меня врасплох. Она обхватила рукой мою шею, а сама прижалась губами к моему уху и обдала кожу горячим дыханием: - Я знаю, что сейчас ты ненавидишь меня и имеешь полное на это право. Пока я не могу тебе ничего объяснить. Но ты должна знать, что по-другому я не могла поступить. Так надо, верь мне. Это единственный шанс спасти тебя. Я словно соляной столб стояла и впитывала больше не ее слова, а те ощущения, которые испытывало мое тело. Вновь предательские мурашки, головокружение и жар. Только от того, что она снова рядом, только от того, что в ее глазах снова пламя, вместо ледяной стены, только от того, что я вновь могу ощущать ее аромат. Но минутное забвение не могло лишить меня последнего источника силы. Я собрала всю волю в кулак и толкнула ее, выкрикнув: - Никогда больше не подходи ко мне! Я не хочу больше иметь с тобой ничего общего. Ты для меня больше не существуешь. Мне плевать на все твои поступки и мотивы. Я не обязана терпеть твое присутствие здесь! Боль в ее глазах была, как настоящая. Но я больше не поведусь на эту игру. Я слишком хорошо знаю, как она умеет обманывать, изображая настоящие чувства. Она вновь попыталась приблизиться, но я тут же отступила, давая понять, что не допущу этого. - Хорошо, я больше не приближусь к тебе, если ты сама этого не попросишь, - тихо сказала она, разворачиваясь и направляясь к выходу. Потом остановившись, она обернулась и добавила: - Все, что было между нами, это все было самое настоящее в моей жизни, - потом постучала в дверь, дожидаясь, когда охранник выпустит ее. Оставшись в камере одна, я вдруг обхватила себя руками и уже не стала сдерживать рвущиеся на свободу слезы.