Misery Loves My Company

***

Здравствуйте, меня зовут Дин. И я не понимаю, что за чертовщина творится в моей жизни. Давайте я расскажу о ней по порядку. Начнём с того факта, что мне часто снится один и тот же человек. До его появления в моей жизни я редко видел сны. А если и видел, то кошмары. Теперь же во снах я вижу его глаза. Иногда слышу его голос, зовущий меня куда-то. И я не понимаю почему. Я вижу этого человека пять дней в неделю по шесть часов в день. Мы общаемся на переменах, вместе обедаем. И я не чувствую привычного желания сбежать. А когда он улыбается, мне хочется сделать всё, что угодно, лишь бы это не заканчивалось. Он словно светится весь, когда улыбается. И я не знаю, почему я чувствую всё это. Когда я слышу красивую песню, я сразу думаю о нём. О том, что хочу, чтобы он услышал её, поделился своими впечатлениями. Хотя ещё недавно я бы скорее выбросил свой плеер в озеро, чем дал кому-то его в руки и нажал на кнопку «play». И я всё ещё не понимаю почему.

***

С того похода в кафе прошло две недели. Мы стали намного ближе с Кастиэлем. Чем раньше. Чем я мог себе представить. Иногда я ловлю себя на том, что активно внушаю себе, что пора с этим кончать. Но как я ни старался, я не мог дать себе чёткого объяснения: а зачем, собственно? Почему? Кастиэль оказался очень интересным человеком. Это было понятно с самого начала знакомства, но тогда мне не было до этого дела. Теперь же, когда всё настолько далеко зашло, что даже учителя стали похлопывать меня по плечу время от времени и говорить, что я пошёл правильным путём, я стал уделять этому больше внимания. Кас был верующим. Он искренне верил в Бога, в ангелов, в рай и ад. Возможно, его нельзя назвать самым праведным, самым правильным человеком на планете Земля, но порой он действительно смахивал на святого в своих поступках. А ещё на мальчика, свалившегося с Луны. Общаться с людьми Кастиэль не умел. Он делал это охотно, но неумело и неловко. Он не имел понятия о личном пространстве. Точнее, на словах он это понимал, но очень часто, если его не одёргивать, можно было обнаружить голубые глаза буквально в 15 сантиметрах от тебя. Часто не понимал шутки, не знал многих вещей, которые знал я. Кастиэль был очень образованным мальчиком, это бесспорно. Но когда дело доходило до некоторых вещей типа кинематографа, то Кас был полным профаном. Я поклялся себе исправить это как можно скорее. Возможно даже сделать это прямо у меня дома. Правда, я боюсь убить этим Эллен, она до сих пор не оправилась от того, что я кого-то привёл в кафе. Ночью я видел очередной сон про Новака. В нём я слышал припев какой-то песни и видел перед собой Кастиэля. Он подпевал и улыбался мне. «Hurry, hurry You put my head in such a flurry, flurry Oh freckle, freckle… What makes you so special?» * Песня утихла так же плавно, как и начала играть. Кастиэль продолжал загадочно улыбаться мне. — Что происходит? — спрашиваю я. — Это о тебе, — шепчет Новак и исчезает. Более глупого и бессмысленного сна в моей жизни не было. На утро я не помнил толком песню. Смутно припоминал мотив и отрывки слов. Что-то про веснушку и особенного меня. Мне было немного жаль, потому что песня показалась мне неплохой, я бы был не против услышать её ещё раз. В школе на большой перемене мы сидели с Кастиэлем в нашем (господи, оно уже наше… Винчестер, ты просто сходишь с ума, беги отсюда, пока не поздно) месте в самом дальнем углу столовой. Мы говорили о предыдущих уроках, обсуждали следующие, в общем, было мало интересного для постороннего слушателя. — Слушай, — вдруг восклицает Кастиэль и начинает быстро рыться в своём рюкзаке. — Я такую песню вчера услышал, просто восторг. Послушай обязательно. Он достаёт свой плеер, отдаёт мне оба наушника (Кастиэль считает, что если уж он даёт тебе оценить песню, то оценивать её надо как полагается, а не только с одним наушником), включает плеер и замирает в позе послушного ученика с лицом, выражающим искренний восторг. Поначалу я не замечаю ничего особенного. Песня неплохая, да. Вполне себе. Текст средненький, но слушать можно. Хотя что-то напоминает, конечно, но такое далёкое, что и не вспомнить. А потом начинается припев. Я не смог совладать с эмоциями. Глаза полезли на лоб, а челюсть непроизвольно отделилась от лица и легла на стол. Едва дослушав припев до конца, я вырываю наушник из уха и спрашиваю Каса, глядя ему прямо в глаза: — Ты сейчас шутишь? — Не понял? .. — Ты шутишь? Как это возможно? — Я не… — Кастиэль выглядит растерянным. Он ожидал другой реакции, это точно. — Очешуеть просто, — заключаю я, зарываясь руками в волосы, — невероятно. — Дин, а… можно мне узнать… о чём ты вообще? — спрашивает Кастиэль после минутного молчания. — Ох, — выдыхаю я. — Это… мне снилась эта песня. Во сне именно ты давал мне её послушать. Точнее, ты там тоже фигурировал. Но я её даже не знаю! И тут реальный ты даёшь мне её послушать! Как это, чёрт возьми, может быть? Я… я не понимаю. — Ого, — выдаёт Кастиэль, нахмурившись. — Это… хм. Ты мог услышать её по радио. На улице. Где угодно. А она просто отложилась у тебя на краешке сознания, хоть ты её и не запомнил. Это возможно, я считаю. Во всяком случае попахивает рациональностью. — Возможно, — отвечаю я, всё ещё не веря своим ушам. И тут я резко спрашиваю: — Что ты думаешь по поводу этой песни?! — Эм, — Кастиэль непонимающе смотрит на меня. — Я уже сказал тебе, что она мне нравится и… я не знаю, что ты хочешь услышать ещё… — он слегка краснеет. Интересно. — Ладно, извини. Забудь, — я натягиваю на лицо улыбку. Подумаем об этом позже. Кастиэль нерешительно кивает, и мы пытаемся продолжить обедать дальше.

***

С каждым днём я узнавал Кастиэля всё больше, узнавал о нём всё больше. И чёрт, мне это так нравилось. Через неделю после случая с песней я заметил, что я очень сильно люблю говорить о нём, узнавать о нём что-то новое. Я никогда так сильно не хотел послушать собеседника, вместо того, чтобы вставить собственное мнение. Я готов был часами слушать о его детстве, о Боге, в которого не верил. Иногда я как будто зависал, слышал только его голос, совершенно не концентрируясь на его словах, и наслаждался. И это меня пугало, я не понимал, почему вообще так происходит. В смысле, это не нормально - так сильно «залипать». Однажды я застал Каса во дворе школы, он что-то увлечённо читал в своей электронной книге. Мне нравилось видеть его таким… заинтересованным чем-то. Он обычно хмурился в такие моменты, это было довольно мило. Я подошёл к нему сзади и, не задумываясь над тем, что делаю, наклонился к его уху и сказал: — Что читаешь? Кастиэль вздрогнул так, что выронил электронку из рук. Я засмеялся. В основном, если уж честно, из-за неловкости. Я вдруг понял, что именно я сделал. Это было, ну… очень интимно, вы не находите? — Это… — Кастиэль сглатывает, он явно смущён не меньше моего. — Это фанфик. — Кхм, фанфик? Это же рассказы четырнадцатилетних девочек о том, чего бы они хотели, но не нашли в сериале или фильме? — Нет, — качает головой Новак. — Фанфики — это любительские рассказы людей разного возраста. И не обязательно по сериалу или фильму, знаешь ли. — Как скажешь, — поднимаю руки в защитном жесте. — И всё же? О чём там? — Ну, — Кастиэль потирает шею одной рукой и отводит взгляд. — Кас? — О… о любви. Кас посмотрел на меня дико виноватым взглядом. Я не смог сдержать смеха. Однажды я сказал, что не люблю «сопливые романы для девочек», поэтому он теперь считает, что я буду высмеивать его. Глупый. — Не волнуйся так сильно, я не буду тебя бить за такое. Вообще не планирую тебя бить, знаешь ли. Почему ты это читаешь? — Знаешь, — Кастиэль сразу приободрился после моих слов. — Я заметил в себе одну особенность… Мне нравится, когда в таких рассказах о любви, ну, хм… Один человек упирается и говорит, что нет, он не любит, не хочет, но упирается чисто из гордости, а не потому, что это правда… хм… В общем, я люблю когда один говорит «Нет», но всем своим телом показывает абсолютное «Да». Не во всех случаях, конечно. И насилие я не люблю, но вот то, что там сейчас, это… мне очень нравится. Я улыбнулся. Интересно, Кастиэль. Очень интересно. — И что же там сейчас происходит? — Ну, это 19 век, Англия. В очаровательную, но неприступную девятнадцатилетнюю девушку влюбился тридцатилетний статный мужчина. Она с ума по нему сходит, но утверждает обратное как себе, так и ему. И вот конкретно сейчас он как-то застал её, читающей в своей комнате, подошёл тихонько сзади и поцеловал её в шею. Она попыталась сказать ему, чтобы он уходил, но он продолжил целовать её дальше. Коснулся губами её уха, начал посасывать мочку… — глаза у Кастиэля потемнели, он уже не смотрел на Дина. Его взгляд был направлен в пустоту, он весь погрузился в свой рассказ. — Давай без таких подробностей, пожалуйста, — говорю я, неловко улыбаясь. Я вдруг почувствовал тёплую приятную тяжесть внизу живота. А ещё неловкость. — Да, конечно, извини… в общем, из-за этих его действий она там вся растеклась, словно кисель. Мямлила робкое и неуверенное «нет», но при этом не могла его оттолкнуть, — Кастиэль наклоняется над своей электронной книгой и зачитывает: — «… она просто наслаждалась, закрыв глаза и наклонив немного голову, чтобы предоставить ему больше места для поцелуев». — Круто, — как-то неуверенно улыбаюсь я. - Я, знаешь, ну… пойду уже. И ты давай, скоро звонок. — Хорошо, — кивает Кастиэль, робко улыбнувшись. Он, кажется, смущён своим рассказом, но явно ни о чём не жалеет. Я киваю в ответ и быстрым шагом удаляюсь. Я был готов сгореть со стыда. А ещё совершить харакири. Потому что, когда Кас рассказывал о действиях в фанфике, я представлял себе не хрупкую девушку и крутого Лорда. Я представлял себе на их месте хрупкого и прекрасного Кастиэля и крутого меня…

***

Здравствуйте, меня зовут Дин Винчестер, и я не знаю, что мне делать с моими идиотскими неконтролируемыми «порывами дурости», как я их называю, в сторону Кастиэля. Это НЕ нормально, что я любуюсь парнем. Это НЕ нормально, что я постоянно ищу его глазами в толпе и стремлюсь услышать его голос. Это НЕ нормально, что я только и делаю, что ищу повод или возможность коснуться его, подойти ближе, чем надо, чем можно. ЭТО НЕ НОРМАЛЬНО! Но тело упорно твердит иное. Я не влюбился, слышите меня? Я рассматривал этот вариант, но он пахнет дуркой и плохим лечением в ней. Нет уж, спасибо. И вообще, кто сказал, что это именно влюблённость? Почему бы не рассмотреть вариант внезапной сильной привязанности к кому-то? «Хотя бы потому, что ты сам знаешь, что это ложь», — шепчет внутренний голос. Честное слово, будь этот голос человеком, я бы уже давно его избил и закопал под землю живым. Конец октября. Мы общаемся… дружим уже два месяца, а я уже почти месяц (или даже больше?..) чувствую себя полнейшим идиотом. В одно воскресное утро я лениво перемешивал чай с молоком, слушая «Rise Against — People Live Here» и опять думая о Кастиэле. Кстати говоря, эту песню он и посоветовал. — Доброе утро, — на кухню зашла Эллен. — Доброе, — киваю, вынимая один наушник из уха. В последнее время я стал добрее относиться к Эллен. Мне стало стыдно за моё прошлое поведение, это было крайне эгоистично. Теперь я стараюсь думать о том, что чувствуют другие люди, как можно чаще. Пока что получается с переменным успехом. — Выглядишь очень задумчивым. Я отпил немного чая и спросил себя: а хочу я говорить об этом с Эллен? Да, я отношусь к ней хорошо, но мне кажется, я довольно нервный, и это может кончиться не самым лучшим образом… — Проблемы, — пожимаю плечами. — Не хочешь поделиться? — Не знаю, если честно. — С учёбой? — пытается угадать Эллен. Я качаю головой. — Любовь? — У подростка могут быть только такие проблемы? — У обычного? Пожалуй, да. У тебя? Вряд ли. — Слушай, — ставлю чашку на стол и откладываю плеер в сторону. — Я запутался. Есть парень, Кас… — Это тот милый голубоглазый мальчик, которого ты приводил в кафе? — Да, — киваю. — И я себя не понимаю, Эллен. Я запутался. — Что такое, дорогой? — она подходит ближе и слегка наклоняет голову. Она вся словно светится заботой и желанием помочь. Раньше меня это злило. Интересно, куда пропали раздражение и злость? — Я веду себя странно. Я много думаю о нём. Не так, как о друге, понимаешь? Он мне часто снится, я постоянно ловлю себя на том, что любуюсь им или стремлюсь прикоснуться, это же не нормально, так не должно быть… — Дин, — Эллен положила мне руку на плечо.- Это нормально. Слышишь меня? Не мучай себя этим, пожалуйста. Такое случается, это не то, чего нужно бояться или избегать. Это чудесное чувство, которое нужно просто принять. Привет, Раздражение, давно не виделись. Чёрт, да что она понимает? Какая к чёрту любовь? Я верю, что она хочет помочь, но это не любовь! Два парня не могут любить друг друга — это же противоестественно! — Кхм, спасибо, Эллен, приму к сведению, — говорю я, беру свою чашку и удаляюсь в свою комнату. Когда я выхожу из кухни, я слышу вздох Эллен.

***

В понедельник произошло событие, окончательно добившее меня. Я просто не знал, как дальше жить после такого, если уж честно. Кастиэль предложил прогуляться после уроков. Я смутно чувствовал, что мне стоит отказаться, но решил всё-таки сходить. В конце концов, если что, я всегда могу уйти, правда? Мы сидели с Кастиэлем у озера, к которому я всегда приходил один, но у которого теперь мы частенько сидели вместе с Новаком. Просто потому, что здесь очень уютно. Красиво и людей немного, что удивительно. После небольшого обсуждения сегодняшнего дня в школе повисло неловкое молчание. Мы молча рассматривали воду, каждый думал о своём. В моей голове опять крутилась песня «Fall Out Boy - W.A.M.S.»… «Hurry, hurry You put my head in such a flurry, flurry» Молчание нарушил неожиданный вопрос Кастиэля: — Дин, как ты относишься к однополой любви? Я подавился воздухом. Несколько секунд я просто переваривал вопрос. Что он только что спросил? — Эм… — Извини, — Кастиэль покраснел. — Я не имел в виду ничего такого, это же просто вопрос… — Да, конечно, — хмурюсь я. — Просто вопрос. Кхм. Ну… не знаю. Мне кажется, это противоестественно. — Понимаю, — кивает головой Новак. — И я так думаю. Господь не приемлет гомосексуализм. Я киваю в ответ. Что это за диалог такой? К чему этот вопрос? Кастиэль выглядит немного расстроенным и очень задумчивым. Я не решаюсь спросить его, о чём он думает. Просто наблюдаю за ним. За взглядом его серьёзных глаз, за движением его губ: он то и дело закусывал нижнюю губу. Я вдруг ощутил сильное желание податься вперёд, за что мысленно тут же себя отругал и избил до полусмерти. Вдруг я заметил на щеке у Каса какую-то чёрную точечку, соринку. Ни секунды не раздумывая, я взял его одной рукой за подбородок, повернул к себе и аккуратно убрал большим пальцем другой руки эту соринку, после чего наткнулся на взгляд удивлённых и взволнованных голубых глаз. Я непроизвольно сглотнул. Перед глазами всё слегка поплыло, дыхание сбилось. Я никогда так сильно не хотел никого поцеловать. Чёрт, да я вообще никогда никого целовать не хотел, но сейчас это чувство было настолько сильным, настолько очевидным, что врать самому себе было бы верхом идиотизма. Кастиэль приоткрыл рот и облизал губы. Я смотрел ему в глаза, когда вдруг почувствовал, что провожу большим пальцем правой руки по его нижней губе. Секунда, и я уже на ногах. Быстро хватаю рюкзак и быстрым шагом удаляюсь прочь, оставляя растерянного Новака на своём месте. В мозгу пульсировала, выбивая бешеный ритм, от которого кружилась голова, одна-единственная мысль: «Господи, я всё-таки влюбился». Что мне теперь делать, я не знал. * «Быстрее, быстрее! Ты создаёшь в моей голове суматоху. Ох веснушки, веснушки… Что в тебе такого особенного?»