Драконы и ведьмы

Танцевали им на бис звезды из балета! Девки очень завелись, А оргазму нету! (с)

- Дорогой, ну соберись, - Любава раздраженно дернула плечом, а потом погладила заметно округлившийся живот, будто бы сама себя успокаивая, - даже мне уже ясно, что казначей твой ворует. Что ты тормозишь-то? Они сидели в каюте прогулочной яхты, неспешно направляющейся к Ал – одной из трех лун Теллуры, и Юлий в который раз безуспешно пытался вникнуть в суть открытого час назад документа. Вчера произошло странное, и ему поручили почти настоящее дело, предоставили всю информацию, и приказали сделать из нее выводы и описать их в официальном отчете. Юлий понимал, конечно, что задание это – чистая фикция, и что начальство давно уже и само все поняло и теперь просто не желает возиться с отчетами. Да и его подпись на официальной бумаге придаст содержимому веса. Царевич все-таки. И все равно, ужасно не хотелось казаться суровому начальнику идиотом, не способным сделать выводы из подготовленных другими людьми фактов. А вот не выходило. Стройные ряды цифр прыгали перед глазами, и никак не хотели раскрывать ему свои криминальные тайны. - Да понятно, что ворует, - Юлий фыркнул и потянулся, пытаясь сбросить напряжение последних часов, проведенных в скрюченном состоянии, - но откуда вы все это понимаете? И почему не понимаю я? Сама Любава сунула нос в секретные документы больше со скуки, просмотрела бегло, но потом вдруг увлеклась, и пришлось отгонять ее от монитора силой, гордо отказываясь от помощи, и теперь царевич здорово об этом жалел. Сам он в бухгалтерских выкладках ничего интересного не находил, да и вообще воспринимал свою работу, как тяжкое бремя, с которым надо поскорее разделаться и забыть. - Да там же все выделено! Ну, посмотри, горе! Тебе же все разжевали уже и в рот положили. Бери выделенные строки и копируй в отчет! Слушать ее ворчание было обидно, но упреки казались справедливыми. Подумалось, что стоило остаться дома и сначала доделать работу, а потом уже развлекаться, может быть, тогда удалось бы сосредоточиться, но премьера знаменитого на всю галактику царского балета случалась далеко не каждый день. К тому же, слишком больших трудов стоило уговорить Любаву сопровождать его в этом путешествии, чтобы теперь отступить из-за какого-то там отчета. Ведь когда еще все так удачно сложится? И представление увидит, и родители не будут смотреть на него как на последнего лодыря, ведь он не просто развлекается, а выводит в свет беременную супругу, которая живет на чужбине, словно затворница, вдали от друзей и семьи. Сама княжна над этими его крайне логичными рассуждениями посмеялась, конечно, но интригу внезапно одобрила. Видимо, ей и самой хотелось уже хоть немного проветриться, а все привычные развлечения напрочь запретил царский доктор, пекущийся о здоровье ребенка. Его, Юлия, сына. И эта мысль удивительно легким теплом плескалась в душе, слегка утишая поселившуюся там в последнее время тоску. У него будет сын. Совсем скоро. И пусть его брак все еще оставался фикцией, радость оказалась самой настоящей. - А может, ты отчет и напишешь, раз для тебя это так уж просто? – он состроил максимально умильное и грустное выражение лица, обычно безотказно действующее на маму, и даже пару раз усердно хлопнул пушистыми ресницами. - А ты мне что? – Любава заинтересованно отложила неприличную книжку, которую до этого читала, и Юлий сразу же бросился переворачивать ее названием вниз, опасаясь, что кто-нибудь может войти и увидеть такое безобразие. - А что ты хочешь? - Станцуй мне, - она уселась поудобнее в своем мягком глубоком кресле и с любопытством уставилась на супруга. - Что?! – Юлий смутился такому предложению, ведь они летели на самое завораживающее в мире представление, и демонстрировать сейчас свои жалкие потуги на танец было бы чудовищно неуместно. – Я? Зачем? - А просто так, - она пожала плечами, - мы женаты уже полгода, а я ни разу не видела, как ты танцуешь. А ты же у нас весь из себя лауреат и юный гений. - Да не такой уж и юный, для балета-то, - он окончательно смутился, даже покраснел от внезапного внимания, - и в конкурсах легко побеждать, если ты царевич. Нет, давай как-нибудь в другой раз. Я подготовлюсь, придумаю, что тебе лучше показать, прорепетирую. - Так, - Любава вдруг строго нахмурилась, и от ее холодного тона Юлию иррационально захотелось вытянуться во фрунт и отдать честь, - тебе нужен отчет или нет? - Нужен, - вздохнув, признал Юлий, - но хочется же, чтобы было красиво! - Ну, так завернись вон в шторку. Будешь как красавица Зульфия, по которой ты вчера так убивался, а я буду как злой султан, заставляющий бедолагу плясать перед своими друзьями. Тебе для атмосферы меня хватит, или позвать кого? - Залина! Красавица Залина! И это, между прочим, была постановка самого Анджело, - тут он осекся, не договорив, рассмотрев ее ехидную усмешку, - ну что ты за человек такой? Я тебе о прекрасном, а ты про штору. Ладно, смотри. Но потом не жалуйся, что перебил тебе все настроение перед представлением. Юлий легко вскочил на ноги, с наслаждением свернув все рабочие документы, и быстро запер дверь. Вообще-то, делать этого не полагалось, в случае аварии у спасателей всегда должен был быть доступ в каюту высоких гостей, но допустить, чтобы, случайно явившийся по какой-нибудь надобности стюард, увидел его завернутым в штору, было страшнее, чем умереть. Потом он нашел нужный фрагмент постановки, которым вчера пытался завлечь Любаву на балет, и запустил воспроизведение. Каюту наполнила музыка. Знойная и быстрая, словно южный ветер. Ей так легко было отдаться, кружиться и изгибаться в такт, что он и сам не заметил, как увлекся, забылся, и просто двигался, не думая о том, как выглядит, и не проверяя, смеется ли над ним злобная ведьма. А впрочем, она не смеялась. Это выяснилось, когда музыка кончилась, а Юлий отважился посмотреть на супругу и увидел в ответном взгляде откровенный восторг. - Круто! – наконец резюмировала Любава. – Можно уже никуда не лететь. У меня дома, оказывается, есть свой балет. Не хуже царского! От такой похвалы он снова залился краской, бросился переодеваться и втайне радовался произведенному впечатлению. Пожалуй, это был первый раз, когда он смог заслужить похвалу супруги, и это ощущение хотелось продлить как можно дольше. - Тебе, правда, понравилось? Ты меня не обманываешь? - Правда, понравилось. Давай сюда свой отчет. Посмотрю, что там у тебя. А ты потом уже подредактируешь, если что. Размявшееся, разом ожившее тело, требовало не останавливаться, не усаживаться обратно в кресло, поэтому, обдумав возможности, и прикинув, что до посадки у него есть еще минут пятьдесят, Юлий вышел из каюты, решив прогуляться по яхте и, быть может, поздороваться с командой. Его положение позволяло даже подняться на мостик, и он собирался им бессовестно воспользоваться, даже дошел уже до лифта, когда вдруг услышал чье-то отчаянное всхлипывание, а затем звук удара, как будто пощечины. Самого Юлия никто никогда не бил, если не считать пары легких подзатыльников, отвешенных ему супругой, и насилие над кем-то всхлипывающим и наверняка слабым, вызывало в его душе сильнейший протест. Взволнованный и возмущенный он пошел на этот звук и за ближайшим поворотом увидел совершенно возмутительную картину. Огромный гвардеец, глумливо ухмыляясь, больно завернул за спину тонкую руку какого-то юноши, и тащил его, грубо толкая вперед. Юноша же, почти совсем еще мальчик, по виду, на пару лет младше самого Юлия, только плакал и даже не пытался вырваться, так был напуган. Царевич в два прыжка догнал удаляющегося агрессора, грозно, как он надеялся, заступил ему дорогу и принял царственную позу. - Потрудитесь объяснить, что здесь происходит! Гвардеец перехватил свою добычу левой рукой, правой же козырнул и совершенно не по уставу нагло заявил: - Да вот, безбилетника поймали, прятался в грузовом отсеке. Смотрите, гаденыш какой! Он дернул юношу за шкирку, заставляя распрямиться в полный рост, чтобы продемонстрировать царевичу, и тот вздрогнул, мгновенно проваливаясь в черные, будто самая знойная ночь, глаза, полные ужаса и отчаяния. Успел только мельком отметить бледное, тонкое лицо, дрожащие губы, и хрупкую, легкую фигурку. - Немедленно отпустите его! – Юлий попытался скопировать повелительные интонации Любавы, но вышло не слишком-то хорошо. - Не положено! – офицер смерил его подчеркнуто-нейтральным взглядом, явно про себя потешаясь над бессильным гневом царевича. – Капитан приказал доставить в его кабинет. И я доставлю. - Хорошо, - Юлий кивнул, стараясь не допустить, чтобы обида заставила голос позорно дрожать, - тогда идемте к вашему капитану. И отпустите его уже! Измываться над слабым – недостойно офицера! Добычу свою гвардеец все-таки выпустил, больше от неожиданности, но все равно Юлий записал эту маленькую победу на свой счет и принялся рассматривать все еще испуганно вздрагивающего безбилетника, машинально отмечая его изящество и трепетную, такую трогательную красоту. И как можно было поднять на него руку?! Уму непостижимо! - Ваше высочество, - пытался достучаться до него капитан, несколькими минутами позже, - этот воришка проник на яхту, принадлежащую царской семье! Вы же понимаете, насколько серьезная здесь охрана! Если ему под силу оказалось такое, то он может быть опасен. Его необходимо передать сотрудникам департамента безопасности для допроса. Если выйдет, что это какая-то случайность, и ему просто повезло, то наказание не будет слишком суровым, поверьте. Здесь никто не стремится нарушить закон! Но Юлий его уже не слушал. Все его внимание занимал несчастный юноша, упавший на колени, услышав о страшном департаменте, и горько и отчаянно зарыдавший. - Я сам из департамента безопасности, - холодно произнес он, впервые радуясь этому обстоятельству, - и я официально заявляю, что этот человек под моей защитой. Никто больше не причинит ему вреда! Он протянул безбилетнику руку и, больше ни на кого не глядя, повел его за собой, в уже знакомую каюту, надеясь, что ошеломленные его выходкой слушатели, не посмеют ему возразить. Любава углубилась в документы и цифры, с интересом прослеживая махинации казначея. С подобными расследованиями ей до сих пор сталкиваться не доводилось, но информация была рассчитана на рассеянного Юлия, так что не нужно было прилагать особенных усилий, чтобы в ней разобраться. Она с любопытством вчитывалась в текст, и едва не рассмеялась от неожиданности, открыв очередное примечание самого главы департамента в гуще одной из сводок. Записка оказалась адресована именно ей. «Ваше высочество, Любава. Если Вы читаете эти строки, значит, Ваш уважаемый супруг все-таки сумел переложить на Вас свои обязанности. Как профессионал, я, разумеется, рад, что хотя бы в этот раз отчет будет написан должным образом, но должен заявить, что потакать его лени кажется мне непедагогичным и даже вредным». Подобная прозорливость восхитила ее, заставив думать, что, видимо, Марк недаром ест свой хлеб. А в следующее мгновение, дверь в каюту распахнулась, впуская Юлия в сопровождении какого-то оборвыша. Невозможно было представить, чтобы такое чучело входило в персонал респектабельного судна. - Любава! – голос царевича звучал взволнованно и заметно дрожал. – Посмотри, что натворили наши охранники! Они его побили! Всего лишь за то, что он проник на корабль! Но у него не было выбора! Он только хотел заработать на жизнь. Ему совсем нечего было кушать. Глаза его горели возмущением, и Любава тяжко вздохнула, понимая, что спокойная поездка закончилась. - Каким образом заработать? Украсть серебряные ложки? – она недоверчиво посмотрела на жмущегося к ее супругу пацана, но тот, вроде бы, вполне искренне шмыгал носом, и опасным вовсе не казался. - Да! Ну, может, не ложки, но на таких яхтах полно всяких ценностей! – он прижал ладонь к груди, картинно, будто бы произнося речь перед огромной аудиторией. – А я ведь никогда об этом не задумывался. Ты представляешь, один только монитор из нашей каюты стоит столько, сколько бедняки тратят чуть ли не в год! - Представляю, - Любава снова нахмурилась, пытаясь осознать происходящее, - и очень рада твоей внезапно возросшей гражданской сознательности, но ты сам-то представляешь, насколько сложно было сюда проникнуть?! Да это почти невозможно без специального оборудования и подготовки! Даже я в свои лучшие дни не смогла бы. - Ты говоришь как капитан, - обиженно насупился Юлий, и неосознанно прижал к себе своего заморыша, будто укрывая от всего мира, - зачем вы так? Это ведь просто несчастный юноша, сбившийся с пути. Что бы ты сама делала, если бы нечего было есть? И совсем никто не хотел бы тебе помочь? - Так, защитник угнетенных, - она вскинула руки в защитном жесте, а потом усмехнулась, - уговорил. Возьми в ванной аптечку, синяки свести, а потом покорми свою приблуду. А я скоро вернусь. Она вышла на прогулочную палубу, все еще недоумевая, и стремясь разобраться в происходящем. Слишком уж бредовой выглядела версия о мелком воришке. Устроившись в легком кресле перед панорамным экраном, она достала коммуникатор и вызвала главу департамента безопасности, решив, что лучше слегка оторвать того от работы, чем гадать, кому следует доверять в таком деликатном деле. - Царевна? – Марк ответил сразу, явно ожидая ее звонка. – Что-то случилось? - Так это ваших рук дело? – спросила она с в разы возросшим уважением. - Трогательный спектакль, правда? И, видимо, он имел успех. - О, невероятный! Царевич так проникся, что горит желанием спасать всех и вся. Но зачем вам это понадобилось? - Это совсем просто. Безродный сиротка – гораздо более удобный вариант для, как вы в прошлый раз изволили выразиться, «любви» царевича, чем вся эта великосветская шушера. А то, прошлых-то интриганов мы вычистили, но ведь новые слетелись. И всякий норовит занять вакантное место. Еле успеваем отлавливать. Пусть Юлий уже с этим утешится. Да и некоторый интерес к жизни простого народа ему не повредит. Пожалуй, это было даже логично. Одно дело связаться с каким-нибудь отпрыском высокого рода, рискуя спровоцировать скандал, и открываясь для посторонних влияний, а другое дело, тихо трахать слугу. Да этим в высшем свете чуть ли не каждый первый занимается, отдавая, правда, предпочтение служанкам, но суть-то ведь та же. - Как вы это сделали? Эта бледная немочь – ваш агент? - Вот только этого нам и не хватало! – Марк самодовольно ухмыльнулся, но тут же снова вспомнил о приличиях. – Сиротка самый настоящий, мои люди трижды проверили. А потом аккуратно подкинули ему идею обчистить шикарную яхту. Ну и устроили все, чтобы он до места добрался. Так что, пусть теперь расслабит яг… о, простите, пусть теперь расслабится и получает удовольствие. А нам с его величеством так будет гораздо спокойнее. - А за самого пацана вы не боитесь? - Не слишком, - Марк вежливо улыбнулся, давая понять, что судьба безвестного беспризорника его не волнует совершенно, - но на всякий случай, я объявил своим людям, что если они мне просмотрят еще одно покушение в царском дворце, то в дальнейшем сами будут его высочеству задницу подставлять. - А знаете, - Любава снова уважительно кивнула, сожалея, что через коммуникатор невозможно пожать руку, - мне определенно нравится здешний подход к делу. - Ну что вы, ваше высочество, - он отвесил ей шутовской поклон, - это всего лишь наша работа.