Драконы и ведьмы

Мы сидим на дне окопа И имеем бледный вид. У меня промокла попа, Потому что моросит.(с)

Ждан вздрогнул от очередного удара, а потом не выдержал и все-таки громко выругался. Он, конечно, понимал, что за такое хозяин может добавить с десяток ударов, но контролировать свой язык так и не научился. На Теллуру он прибыл всего сутки назад, и вот уже умудрился вызвать гнев местных надсмотрщиков. Как ему это удалось, было неясно. Казалось бы, ничего такого он не совершил, просто сделал парочку замечаний охранникам. Ну, еще в морду дал одному напыщенному ублюдку, выбиравшему себе девчонку из соседнего барака. Хозяева должны бы быть благодарны, за то, что не допустил порчу еще не проданного товара. Да и какой вообще мужик выдержит, когда на его глазах рыдающей от ужаса соплюхе какое-то местное быдло лепит оплеухи вообще не рассчитывая сил? Так нет же! Навалились всей кучей, насовали по ребрам, да еще и перед покупателем извиняться заставили. Ну, попытались, по крайней мере. Теми словами, которыми Ждан извинился, портовые грузчики обычно выражали свое отношение к задержке зарплаты. Поэтому дальше били его долго и со вкусом. До тех пор пока несостоявшийся покупатель не успокоил свое возмущение и не ушел прочь, бурча себе под нос угрозы. Ждан уже было успокоился, решив, что на этом история и закончится, даже подмигнул девчонке, перепугавшейся от его выходки еще сильнее, но не все оказалось так просто. Вслед за крайне эмоциональным выплеском, последовало уже более осмысленное наказание. Бамбуковая трость, а точнее, как успел заметить Ждан, ее хорошая имитация, оказалась, пожалуй, одной из самых мерзких штук, что с ним когда-либо приключалась, даже учитывая последнее ранение, едва не лишившее его ноги. Тогда вражеский разряд разворотил ему бедро, и докторам пришлось выращивать новое. В первые моменты наказания он еще успел прикинуть, как будет отходить после этого приключения, а потом стало так больно, что мысли спутались, и осталась только злость, прорывающаяся время от времени потоком привычной брани. К счастью, уже успокоившиеся охранники во главе со своим предводителем, предпочли воспринимать это как дополнительный элемент шоу, в связи с чем оставался хоть какой-то шанс дожить до конца наказания. Когда его оставили в покое, он даже не сразу это осознал. Спина болела и без всяких ударов, а сил не осталось совсем. Даже стоять прямо не выходило, и только наручники, которыми он был прикован к стене барака, не давали упасть. Привалившись к прохладной поверхности Ждан пытался отдышаться и понять, что же вокруг происходит. Смешки стихли, и ударов больше не было. Казалось, о нем вообще все забыли, внезапно увлекшись чем-то более интересным. Никто не спешил освободить его, или обработать истерзанную спину, и этот странный факт вызывал смутную тревогу. Что они еще задумали? - Повезло тебе, падаль, - голос надсмотрщика раздался над самым ухом, а потом наручники все же разомкнулись, и Ждан упал под ноги к своему временному хозяину, - нашелся на тебя покупатель. Кажись, даже из благородных. Не знаю уж, чем ему глянулась твоя мерзкая харя. - На себя посмотри, - ответил он тихо и хрипло, но собеседник все-таки разобрал и весело хмыкнул, - красавец! А сразу после этого ошейник на рабе слабо пискнул, повинуясь сигналу так и оставшегося неизвестным покупателя, и быстро погасил и без того плывущее сознание наглого невольника. Квинт вошел в комнаты царевича и неловко прикрыл дверь ногой. Руки его были заняты едва ли не десятком разных пакетов и свертков с покупками, часть из которых нельзя было трясти и переворачивать, так что ноша требовала постоянного внимания и бережного к себе отношения. Он прошел прямо в спальню, где обычно ждал его господин, и едва не выронил все из рук от удивления. Прямо на широкой кровати, где с Квинтом произошло так много всего приятного и интересного, растянулся незнакомый мужчина. Лежал себе расслабленно, с закрытыми глазами, и умиротворенно сопел, пока Юлий собственноручно втирал что-то густое и прозрачное в его спину. Незнакомец был обнажен, и легко можно было рассмотреть его мощное тело, явно тренированное, сильное и крепкое. Сам Квинт не смог бы заполучить себе такое даже через годы постоянных упражнений, попросту не хватило бы роста и ширины плеч. Внутри тут же кольнуло завистью и обидой. Неужели он успел так быстро надоесть царевичу? Ведь и пары недель не прошло! - Квинт, это ты? – Юлий обернулся через плечо и улыбнулся, нежно и светло, как всегда. – Я тебя ждал. Смотри, что у меня есть! Это подарок! Повинуясь широкому жесту Квинт повнимательнее присмотрелся к обнаженному мужчине и действительно рассмотрел рабский ошейник, плотно прилегающий к его горлу. - Вам подарили раба? – новость показалась пугающей, в рабство на Теллуре попадали лишь должники и осужденные преступники, и этот здоровяк мог оказаться крайне опасным, несмотря на ошейник, контролирующий каждый вдох. А вдруг он как-нибудь его снимет? – Но зачем? - Да нет же! – Юлий помотал головой и снова восхищенно захлопал глазами, не отрываясь от своего прежнего занятия. – Это я его купил! В подарок царевне. Ну, то есть, людям Марка поручил. Попросил. Ну, сказал, что для Любавы, и Марк согласился. - Вы думаете, - с сомнением проговорил Квинт, устроил свои покупки на небольшом столике, а потом подошел ближе, рассматривая нового знакомца более подробно, - ей понравится? Он кажется совсем диким. Быть может, стоило поискать для нее кого-нибудь ласкового и нежного? После этих слов он прикусил язык, все еще опасаясь возражать доброму господину, но тот, кажется, не рассердился. Посмотрел задумчиво, сперва на него, потом на раба, но потом упрямо помотал головой. - Нет, ей точно понравится! Я как-то раз видел, что она наводила про него справки. Вроде бы, они вместе служили, а потом он дезертировал или не подчинился приказу, я не знаю точно, но его арестовали и продали в рабство. А куда именно было неизвестно, знаешь, у них там на Ирии так поступают, когда не хотят, чтобы друзья или родственники выкупили преступника. А она пыталась найти. Потихоньку. Смотри, какой здоровенный! Наверняка ей понравится! - А что с ним случилось? – Квинт, успокоившись, любопытно заглянул в лицо раба и убедился, что тот без сознания. - Его наказали, - Юлий жалостливо вздохнул, - побили, а потом выпороли, представляешь? Сейчас-то его уже вылечили, но вся спина и попа стали ужасно шершавыми. Как такое дарить? Вот пытаюсь хоть что-то сделать. - Но почему сами? – снова заволновался Квинт, стараясь хоть как-то приструнить воспрянувшую ревность. – Можно было бы поручить это слугам. - Не доверяю я нашим слугам, - Юлий трагично понизил голос, переходя почти на шепот, - они наверняка тут же доложат обо всем моей жене и испортят сюрприз. Но теперь ты пришел, и можешь мне помочь. Ждан приходил в себя, медленно выплывая из искусственного сна и с удивлением осознавая, что у него ничего не болит. Тело было вялым, и шевелиться совсем не хотелось. Даже наоборот, хотелось поглубже зарыться в нечто мягкое и теплое, на котором он, собственно и лежал, и снова уснуть, пережидая период слабости. Пожалуй, он бы и правда уснул, если бы не чьи-то руки, нагло лапающие его за задницу. Сразу вспомнилось отчего-то, что купивший его незнакомец из благородных, а от богатых бездельников ждать можно было вообще чего угодно. Вдруг извращенец какой попадется? Уж лучше назад, на рудники! Впрочем, через пару минут неизвестный оставил его филейную часть в покое и поднялся со своим недомассажем выше, на спину, но расслабляться Ждан не спешил. Даже когда, прислушавшись к разговору над ухом, понял, что, во-первых, его собираются подарить, а во-вторых, счастливой обладательницей такого сомнительного подарка станет загадочная «царевна». Он очень надеялся, что это не кличка какого-нибудь местного шишки, а в самом деле особа женского пола. С бабой-то он бы как-нибудь договорился. Его еще долго мяли и щупали в четыре руки, размазывая по телу нечто мерзко-пахучее, с восторгом обсуждали каждую мышцу, и ругали «ужасное» состояние кожи. К концу этой процедуры он мог бы уже даже ответить что-нибудь, силы постепенно возвращались, но предпочел пока промолчать, да и вообще сделать вид, что все еще спит, раз уж увлекшиеся незнакомцы не заметили его пробуждения. За неприличные места его больше не лапали, и ладно. От внезапно раздавшегося рядом знакомого голоса Ждан едва не подпрыгнул. - Нет, ну всякое я, конечно, ожидала увидеть, но чтобы такое? Вы совсем что ли рехнулись?! Вам друг друга мало? - Любава! – тонко и возмущенно вскрикнул один из его «массажистов», тот, к которому второй обращался на «вы». – Это же должен был быть сюрприз! Что ты тут делаешь? Любава? Это и в самом деле был ее голос, но поверить в такую удачу все не удавалось. - А это и есть сюрприз! – судя по звуку, она подошла ближе. – Сержант, я тебя везде обыскалась, а ты в койке у моего муженька прохлаждаешься! Тебе не стыдно? Да, точно Любава. Никто другой не сумел бы вложить в одну короткую фразу столько ехидства. Ждан открыл глаза, сонно заморгал и неожиданно даже для себя зевнул, рассматривая незнакомую обстановку. Дворец все-таки. Интересно же. - Княжна, - пробормотал он, состроив самое жалобное выражение лица, которое только смог, - забери меня отсюда! - Во-первых, не княжна, а царевна, так это здесь называется, - бывшая сослуживица горделиво расправила плечи, принимая картинную позу воплощенного возмущения, - а во-вторых, чем это ты недоволен, жалкий дезертир?! Ты лежишь в теплой постельке, и тебе мнет спинку сам царевич Юлий! Имей совесть! - Он меня за задницу трогал! – тут же наябедничал Ждан и, явно переигрывая, надул губы. – И измазал всего чем-то вонючим! - Это алийская роза! – воскликнул, видимо, тот самый царевич, пока его слуга гаденько хихикал, непонятно чему радуясь. – Один из самых прекрасных ароматов на планете! - Вот, видишь! – Любава все веселилась, пока считывала информацию с ошейника Ждана, очевидно, проверяя его состояние. – А ты недоволен! И что ты вообще валяешься?! С тобой все в порядке. Пойдем, местного пива тебе плесну. Запах отбить. Я же могу его забрать, так? Или вы тут что веселое задумали, и мне зайти ближе к утру? От тут же нарисовавшейся в воображении картины Ждан вздрогнул, поскорее соскочил с высокой кровати, и поспешил натянуть на себя протянутую незнакомым слугой одежду. - Квинт, - сказал тот, на минуту перестав веселиться, и протянул руку, стоило Ждану застегнуть последнюю пуговицу. - Ждан, - представился он и с опаской пожал тонкие пальцы, опасаясь, что тот и вправду полезет целоваться или еще что похуже. Спина еще помнила все эти ненавязчивые прикосновения, и мысли никак не сворачивали ни в какое приличное русло. Как выяснилось, выкупивший его юнец, оказался не только младшим сыном здешнего монарха, но и счастливым супругом его бывшего капитана, и Ждан от души посочувствовал его удаче. Впрочем, каким бы пакостным ни был ее характер, стоило признать, что она ни разу не отдала приказа, которого стоило бы ослушаться, и останься она на прежней службе, он не полез бы на рожон, против прямого приказа срывая учебные стрельбы только потому, что их навигатору примерещилось какое-то движение в зоне обстрела. Впоследствии, «глюк» оказался вполне себе реальной баржей, занесенной на полигон ионным штормом, и все пятнадцать человек экипажа были страшно благодарны перебдевшему спасителю, вот только начальство героизма не оценило. Приказ есть приказ, каким бы ошибочным он ни был. - Идешь? – Любава уже шагала к двери, явно не собираясь дожидаться, пока Ждан закончит приходить в себя. – Или останешься с его высочеством розы обсуждать? - Не-не! – он кивнул новому знакомому и поскорее двинулся следом за ней.