Драконы и ведьмы

Полюбила лейтенанта. По дороге шел майор. На майора загляделась, Лейтенанта кто-то спер! (с)

Ждан сосредоточенно накачивался дармовым пивом, и картина эта грела сердце ностальгическим теплом. Он сидел, нагло развалившись в кресле, вытянув вперед длинные ноги, и стремительно забывал «ужасы рабства», развлекая новую хозяйку свеженькими байками из бараков. Выходило пьяно-весело, и Любава сдержано хихикала, жалея, что не может составить ему достойную компанию. А впрочем, и без того все складывалось очень неплохо. В этом рафинированном, утонченно-возвышенном царстве комфорта и куртуазности бывший сержант казался ей прямо-таки манной небесной. - Так значит, ты меня искала? – Ждан отставил в очередной раз опустевший бокал, сунул в рот последний кусок бутерброда и сыто прижмурился, блаженно устраиваясь поудобнее. - Конечно, искала, гвардия своих не бросает! - Любава отложила коммуникатор и тоже сладко потянулась, отвлекаясь от деловитой переписки с Марком, аккуратно пытающимся уточнить, с чего их безумной чете так уж припекло стать рабовладельцами. - Да и остальные тоже искали, но у них-то возможностей поменьше будет. Но, если что, я буду все отрицать. Это незаконно вообще-то. Так что, считай, что встреча с моим муженьком – счастливый случай. Ой! Толкается. Она отчетливо вздрогнула и прижала ладонь к животу, а потом почти растерянно заморгала. Ощущение все еще было в новинку, как и умиленное выражение, расползающееся по лицам людей, которым посчастливилось заставать ее за этим красноречивым жестом. В последний раз ей приходилось видеть такое лет в пять, когда родители впервые представляли ее аристократическому обществу. Всю в кружевах и атласных лентах. - Охренеть, капитан! – на нахальной морде это выражение показалось почти противоестественным. – Ты беременная! - А ты наблюдательный! – Любава фыркнула, а потом подвинула к себе большое блюдо, с оставшимися там последними бутербродами. – Прикинь, и такое случается. - Вот уж не знаю, - он снова хмыкнул, - лично со мной ничего такого никогда не происходило. - Могу посодействовать, - царевна чуть прищелкнула пальцами, создавая короткую, видимую вспышку силы, - весьма любопытное переживание, тебе понравится. Ждан резко помотал головой, должно быть, отгоняя возникшую в затуманенном алкоголем мозгу картину, и громко икнул в знак протеста. Любава тоже представила себе двухметрового сержанта, отчего-то одетого в мягкий флисовый комбинезончик, трогательно округлившегося и с привычной штурмовой винтовкой, которую он прижимал к груди, будто родное дитя. - Правда, можешь? – голос его был полон почти священного трепета. – Не надо! Уж лучше отдай своему извращенцу-муженьку! - Конечно! Ведь ребеночку нужен будет отец! И еще, - тут голос ее опасно понизился, выдавая настоящее раздражение, - в следующий раз, когда ты назовешь моего супруга извращенцем, получишь в рыло. Ты понял? - Так точно! – от слишком знакомого командного тона, когда-то давно не раз заставлявшего его не раздумывая подниматься в атаку, или напротив, будто примораживающего к месту, в зависимости от ситуации, по спине прошлась ледяная волна, заставила напрячься, выискивая противника. - Вольно, сержант, - девушка снова хмыкнула, а потом потянулась и снова наполнила тяжелый бокал внезапно коварным теллурианским пивом, - просто не обижай ребенка. Он очень славный. И расслабься, я пошутила. До такого наука пока не дошла. На самый крайний случай у нас есть искусственные инкубаторы. Лучше уж подумай, что мне с тобой теперь делать? Хочешь, подарю тебя кому-нибудь дома? Или лучше со мной останешься? Освободить не могу, ты же знаешь свой приговор. - Знаю, - он задумчиво нахмурился, пытаясь хоть как-то осмыслить внезапные перспективы. До сих пор хозяева как-то не пытались поинтересоваться его мнением о дальнейшей судьбе, поэтому ответить на вопрос оказалось непросто, - лучше оставь себе. Не хочется, чтобы ребята видели меня в ошейнике. Тебя одну-то я уж как-нибудь переживу. Да и привык тебе подчиняться. Буду считать, что ты назначила меня своим адъютантом. Ждан явно смутился. Особенными друзьями они никогда не были, и Любаве странно было видеть такой внезапный наплыв эмоций. Какие могут быть отношения между сержантом и капитаном да еще высокого рода? К тому же, ей всегда казалось, что испытывать чувства сложнее чувства голода и долга, ему не положено по уставу. А вот нет, бывший сослуживец старательно отводил глаза, заметно стыдясь своих «откровений». - Это мысль, кстати, - Любава даже слегка взбодрилась, возвращая разговор в привычное, рациональное русло, - мне положен телохранитель. До сих пор я отказывалась, как-то и обычной охраны хватало, но для тебя, так уж и быть, сделаю исключение. - Мамуля! – Ждан вскинулся в кресле и расплылся в счастливой улыбке. – Спасибо! Мне и оружие выдадут? - А то! - Любава с энтузиазмом закивала. – У меня тут целый арсенал! Свекор надарил вместо фамильных бриллиантов. Хочешь посмотреть? Сигнал тревоги застал их в обширной гардеробной царевны. Впрочем, по назначению это помещение явно почти не использовалось. Ждан с любопытством покосился на десяток вешалок с платьями, да примерно столько же, с более привычными камуфляжными костюмами и разнообразной броней, а потом перевел восхищенный взгляд на развешанные по стенам сокровища. Казалось, он попал в домик Деда Мороза накануне Нового Года. Руки сами тянулись потрогать-погладить, потискать любовно, проверить уровень заряда и прицелиться в воображаемого врага. Ждан вопросительно обернулся на стоящую у двери с видом доброй волшебницы Любаву, и, дождавшись ее одобрительного кивка, углубился в инвентаризацию. Имевшегося здесь хватило бы, чтобы выиграть небольшую войну или пару лет успешно оборонять дворец. - Круто, правда? Прихожу сюда, если тоска по дому одолевает, - ее обычно невыразительное лицо озарялось сейчас совсем девичьей радостной улыбкой, и Ждан даже внезапно для самого себя решил, что если бы ему не было все равно, то он счел бы ее красивой. - Да я бы и жил тут вообще! О! Почему у меня никогда не было такого?! Он намертво вцепился в короткий ствол, мгновенно определив «главный калибр» Любавиных покоев, способный, при некоторой удаче, пробить обшивку космического шаттла, потянул его на себя, завертел в руках, разве что не облизывая на радостях, и тут по ушам ударил резкий звук, с детства знакомый каждому жителю приграничных планет, и крайне неуместный здесь, в столичном секторе хорошо укрепленной системы. Ждан резко выпрямился, будто гончая, заслышавшая охотничий рог, и замер, как перещелкнуло что-то внутри, резко переводя в боевой режим. - Капитан? Но Любава его не слушала. Она бросилась прочь, к ближайшему терминалу, пытаясь установить причину тревоги, а потом сразу назад. Не глядя сорвала со стены винтовку и только потом вспомнила о новоиспеченном телохранителе. - За мной, - по нервам прокатилась ледяная волна ее магии, смывая оставшийся хмель, делая мысли и движения привычно четкими, - это у Юлия. Идти было совсем не далеко, и размышлять о превратностях судьбы оказалось некогда. Ждан привычно заскользил за ней, сжимая в руках новую любимицу, и бдительно прикрывая командирскую спину. Звуки выстрелов слышались из-за ближайшего поворота, но пока не было известно, сколько здесь нападавших, стоило ждать их с любой стороны. Видимости почти не было. В коридоре что-то дымилось, а с потолка капало расплавленное выстрелами покрытие. Пара капель даже упала Ждану на шею и правое ухо, но отвлекаться на такие мелочи времени не было. Любава рванулась вперед, наверняка уже успев сориентироваться в происходящем, своим магическим чутьем выцелив противника, и ему только и оставалось, что следовать ее коротким приказам, стреляя почти вслепую. - На минимальную поставь, это големы а не танки! – капитан зло зашипела, увидев, как от его выстрела в стене образовывается нехилых размеров дыра. – Система пожаротушения вырубилась, видать. И держись рядом со мной, чтобы тебя за нападающего не приняли. Големы? Ждан отрегулировал мощность, судорожно вспоминая все, что знал об этих тварях. Полуразумные боты, привет с его теперь такой далекой родины, были очень неплохим подспорьем в бою, выполняя простенькие задачи, прикрывая отход основных частей или охраняя оставшиеся без людей законсервированные объекты. Их нельзя было ни запугать, ни подкупить, но и особенным умом они не блистали. Идеальные бойцы, принесшие их создателю очень даже нехилое состояние и признание в высшем обществе достаточное, чтобы великий князь счел его достойным супругом для своей дочери. Впрочем, встреча с изобретением ныне покойного мужа Любаву явно нисколько не радовала. - На десять часов трое, - сама она стреляла в противоположную сторону, очевидно полагая, что Ждан справится, - бей в грудь, в блок управления. Последний комментарий был определенно излишним. Бывший сержант и без того знал, что нужно делать. Он легко переступил через очередной труп охранника, стреляя в указанном направлении, скорее слыша, чем видя, что не промахнулся, а Любава уже пинком распахивала дверь, торопясь спасти своего малолетнего муженька. Только сейчас Ждан вдруг вспомнил, что перед ним глубоко беременная женщина, волнующаяся об отце ее ребенка. Он понятия не имел, что за странные отношения связывали этих двоих, но было совершенно очевидно, что доверять ей в таком состоянии могло оказаться несусветной глупостью. Что там накомандуют бушующие гормоны? Мысль эта мелькнула и пропала под аккомпанемент очередного разряда, и он бросился следом, позволяя намертво вбитым инстинктам вести его через дым. Приказ есть приказ, а остальное было в этот момент несущественно. В покоях царевича видимость оказалась куда лучше. Отсутствовала внешняя стена. Ее будто снесло взрывом, но обломков или осколков в комнате видно не было, и мебель оставалась на своих местах, так что, куда подевалась прикрытая силовыми щитами кладка, оставалось только гадать. Как и о том, куда смотрели дворцовые орудия, подпустив так близко немалых размеров катер, зависший прямо на месте сгинувшего в неизвестность балкона. Живых охранников вокруг снова не наблюдалось, зато трупов скопилось не меньше полутора десятков. Они валялись вперемежку с големами, и отличать одних от других попросту не было времени. Да и кто там разберет эти оплавленные останки? Царевич обнаружился тут же. Он дурной рыбешкой бился в руках одетого в тяжелую броню нападавшего, по виду вроде человека, дергался, перекрывая спасателям цель, и верещал как недорезанный, громогласно призывая своего слугу. Ждан даже удивился, чем может помочь в такой ситуации этот Квинт, а потом сообразил, что Юлиан таким идиотским образом выражал свое беспокойство. - Замри, - скомандовала Любава, вскидывая оружие, но, конечно же, пацан ее попросту не понял, или вообще не услышал, продолжая мешать своему спасению. Ей пришлось быстро перевести винтовку в режим оглушения, и влепить заряд прямо в грудь, заставляя обмякнуть в руках неизвестного. Обвис он удобно, незнакомец явно не был бойцом, и прикрыться щуплым царевичем больше не выходило. Да и держал он его глупо двумя руками за плечи, и не смог бы причинить особенного вреда, даже если бы усиленными броней перчатками переломал ему кости. Срастутся. Не шея же. Ждать, пока Любава снова переключит мощность, он не стал, всаживая заряд ровно над макушкой царевича, прямо в щиток шлема противника. В любом другом случае этого бы хватило, чтобы выжечь его вместе с лицом, да и черепом тоже, но сейчас что-то явно пошло не так. Нападавший всего лишь ослеп на секунду, глупо затряс головой, выпустив, к счастью, свою добычу и прижимая руки к забралу, будто пытаясь потереть глаза. Любава была уже рядом, рванула на себя бесчувственное тело супруга, быстро отбрасывая его на кровать, а потом выстрелила во все еще не пришедшего в себя врага. Почти в упор, посылая заряд за зарядом в одну точку, прямо напротив сердца, и все впустую. Противник был будто бы неуязвим. Ждан присоединился к ней спустя десятую долю секунды, видя, что ее оружие неэффективно, но тоже особого результата не добился. Пришелец не падал и не отступал, не пытался никак защищаться. Даже к собственному оружию не потянулся. Просто стоял и внимательно рассматривал тоже больше не пытавшуюся приблизиться к нему царевну. Ждан замер, ожидая приказа прекратить огонь и пойти врукопашную, но его все не следовало, а потом и вовсе вдруг стало поздно. Взрывной волной его накрыло, казалось, со всех сторон сразу. Погибшие големы самоуничтожались, сдетонировав, очевидно, по сигналу неуязвимого врага, и Ждана повалило на пол, прошлось по практически беззащитной коже градом раскаленных осколков, крутануло, переворачивая на спину. Последнее, что он увидел, теряя сознание, была Любава, которую незнакомец подхватывал на руки. Царевна тоже была почти без сознания, но сил ее еще хватило, чтобы единственным последним движением добраться до треклятого непробиваемого шлема, отстегнуть его и откинуть прочь, открывая смутно знакомое лицо. А впрочем, узнать, кто перед ним, Ждан так и не успел, проваливаясь в ненавистную уже черноту.