Драконы и ведьмы

Уж если приходит цунами, Веди себя как подобает. Беги и ори во всю глотку.(с)

Бесконечность лежала перед ним, сверкая сонмом чистеньких, будто после дождя, огоньков. Юлий все всматривался в них, и ему казалось, что стоит только протянуть руку, шагнуть в это мертвое пустое пространство, как какой-нибудь приблизится, вспыхнет теплым солнечным светом, и обязательно окажется нужными. Нужной, той самой звездой, чей свет сейчас согревает его пропавшую супругу. Юлий знал, что спит, что все это кружение звезд нереально, но все равно цеплялся взглядом, искал знакомые созвездия, будто в попытке проложить курс. Он не знал, куда же ему нужно, но что-то звало его из этой глубины, тянуло, дергало нетрепливо и отчаянно. Он почти слышал ее голос, недовольный, рассерженный его глухотой. Любава звала, приказывала что-то, вроде бы четко и отрывисто, но слов было не разобрать, и он слушал и слушал, до боли, яростного звона в ушах, и все равно не понимал ни слова. Только ощущение. Смутное, неясное, но такое навязчивое, что избавиться от него не выходило. Да он и не хотел. Наоборот было страшно, что сейчас кто-нибудь разбудит его, не дав понять, что же хочет сказать ему Любава. Что хочет показать. - Господин! – голос Квинта долетал откуда-то и казался испуганным и потрясенным, но Юлий, полностью поглощенный своей странной связью с женой, никак не реагировал на него. – Юлий! Пожалуйста, очнитесь! Он все цеплялся за ускользающие, рассеивающиеся видения, но его слабых сил катастрофически не хватало, реальность проступала сквозь отдаляющиеся звезды, и только этот не то зов, не то ощущение направления, будто воспоминание о никогда не пройденном пути, прочно засело где-то под сердцем. - Мама, - позвал он сонно, открывая глаза. - Тише, господин,- Квинт мягко сжимал его плечо, стараясь не напугать, но Юлий все равно задрожал, реальность казалась ему зыбкой, плыла перед глазами, и только Квинт ощущался по-настоящему живым, таким родным и теплым, - это я. Что с вами? Вам приснился плохой сон? - Хороший, - Юлий все никак не мог толком проснуться, и лунный свет из окон казался отголоском, слабым призраком того, что только что звал его куда-то, - хороший сон. Любава. Это она меня звала. Я знаю, где ее искать. Ну, почти знаю. Мама поможет найти. Или Марк. Кто-то должен. Мне надо идти, Квинт! Квинта даже напугало это его неразборчивое бормотание. Казалось, царевич не в себе, а что делать в такой ситуации было неясно. Не звать же на помощь из-за какого-то сна. Он просто крепче прижал к себе Юлия, пытаясь успокоить, и самому успокоиться. Слишком уж долго он пытался разбудить явно бредящего любовника-хозяина, перепугался сам, и теперь просто радовался, что с ним всё в порядке. - Мама, - всё продолжал звать царевич и дрожал, будто в лихорадке, - мама. И она пришла. Квинт успел даже подивиться подобной чувствительности. Неужели царица Корнелия чувствует сына на расстоянии? Но загадка оказалась куда проще. Слуга просто не заметил, как царевич успел дотянуться до коммуникатора. - Что такое? – царица вбежала в дверь, непривычно растрёпанная и в торопливо накинутом на плечи халате, да ещё и супруга с собой привела, едва не доведя Квинта до инфаркта от смущения. – Малыш, тебе плохо? Квинт поскорее отстранился от царевича, а потом и вовсе поспешил соскочить с широкой постели и юркнуть в кабинет, подхватывая по дороге одежду. Конечно, он не думал, что царская чета не в курсе особого расположения, оказанного их сыном пареньку из трущоб, но быть застуканным в чужой супружеской постели оказалось ужасно стыдно. Да и страшно тоже. Если царь рассердится на такое вопиющее неприличие, то он точно найдёт способ от него избавиться. Квинт и вовсе попытался бы потихоньку выскользнуть из покоев царевича, но оставлять господина одного было ещё страшнее. Юлий и в самом деле казался слишком чувствительным для аристократа, но всё же не настолько, чтобы будить родителей из-за простого кошмарного сна. Юноша поскорее закончил одеваться и, почувствовав себя слегка более уверенно, приблизился к приоткрытой двери, внимательно прислушиваясь к происходящему в спальне. - Ты уверена, что это не сон? – голос царя звучал на удивление деловито и спокойно, как будто ему каждый день приходилось слышать, что сын получает телепатические послания от пропавшей супруги. – Тогда как всё это расшифровать? - Это координаты, - царица говорила тихо и сосредоточенно, так расслышать её слова было едва возможно. Квинт даже из своего укрытия выбрался, стараясь разобрать, а о чём она говорит. Прошёл тихонько под стеной, останавливаясь за тяжёлым балдахином. – Мальчик правильно говорит, Любава показывает ему, где она. Вот только, или сама точно не знает, даёт лишь направление, либо он просто не слышит. Всё-таки они не родственники, и дотягивается она не напрямую, а через ребёнка. Если бы они ещё супружеские узы должным образом поддерживали, связь была бы лучше. А так, только гадать остаётся. Квинт покраснел ещё сильнее. Стало стыдно за своё участие. Ведь может быть, если бы не он, Юлий и Любава были бы ближе. Впрочем, уверенности в этом у него не было. И до его появления супруги не слишком-то горели желанием оказаться в одной постели. - Мама, - снова слабо проговорил Юлий, и Квинту до ужаса захотелось обнять его, и, если не помочь, то хотя бы поддержать, - но ты же можешь что-то сделать? Как со Жданом? - Да я и делаю, - сквозь штору было видно, как она поглаживает сына по плечам, успокаивая, - а ты отвлекаешься. Давай, вспомни. Что ещё ты видел? Они замолчали на несколько долгих минут, и Квинт успел уже весь известись, нервничая сам не зная от чего. Казалось, происходит что-то важное, может быть, и вправду хорошее, но очень уж хрупкое. Что пойди сейчас хоть что-то не так, и всё сразу рухнет, оставляя царевну Любаву одну в руках страшного врага. - Ничего, - как-то чересчур ровно произнесла Корнелия через какое-то время и встала, отстраняясь от Юлия, - больше ничего. Должно быть, Любава и в самом деле не знает, где находится. Только примерно. - Насколько примерно? – тут же уточнил её супруг, явно не разделяя повисшего в комнате отчаяния. – Наверняка можно что-то сделать, чтобы сузить область. - Да! – Юлий вскинулся и, чуть помедлив, тоже вскочил с постели. – Конечно! Наверняка можно! Нужно Марка позвать. И адмирала. И… - Штаны надень, - Тиберий только нахмурился сурово, глядя на воспрянувшего духом сына, и вздохнул. – И приходи в кабинет. Сейчас всех позовём. Который там час? О, да рассвет уже через три часа! Нечего им разлёживаться. С этими словами он стремительно вышел из комнаты, позволяя Квинту слегка перевести дыхание. Впрочем, царица тоже не задержалась. Потрепала сына по плечу ободряюще и отправилась вслед за супругом. Одеваться и готовиться к долгому дню. Разбуженный за два часа до будильника Марк очнулся куда позже, чем покинул спальню. Просто машинально подхватился с постели, автоматически оделся, да и выбежал, и только потом понял, что понятия не имеет, куда и зачем идёт. Царь приказал только просыпаться и приходить, а вот куда именно, не уточнил. Видимо, и сам не до конца ещё хорошо соображал. Впрочем, особенно гадать Марк не стал. Просто прошелся от лифта до кабинета монарха, решив, что если ошибётся, и ждут его не там, то тогда и будет расспрашивать. В кабинете было многолюдно, и он тут же растерял весь сон, по составу участников внезапного совещания догадавшись, что речь идёт о Любаве. Её похищение он до сих пор считал своим личным профессиональным поражением, несмотря на то, что вообще-то вовсе не он руководил дворцовой охраной. - Заходи, - без церемоний кивнул ему Тиберий, указывая на неудобный с виду стул у стены, - где ты ходишь вообще? Отвечать на риторический вопрос начальства Марк не стал, просто уселся и приготовился выслушать уже, зачем же его вызывали. Неужели нашлась пропажа? Подавив зевок, он попытался сосредоточиться на происходящем, и тут же досадливо поморщился. Если магию, такую редкую на их планете, он привык воспринимать всерьёз, то все эти ведьминские выкрутасы и прочее чародейство казались ему полной ерундой. Особенно в исполнении младшего царевича. Марк искренне не понимал, почему Юлию необходимо было превратить в представление всё, что он когда-либо делал. Оставалось только смириться, и попытаться извлечь хоть какое-то рациональное зерно из всех этих россказней о путях и призывах. - Подождите, - заявил он, поняв, что выслушал всю существенную информацию, - так мы ничего всё равно не поймём. Нам нужен специалист. Ждан, вы же разбираетесь в астронавигации? Было похоже, что его вопрос застал скромно застывшего у двери раба врасплох. Он моргнул, будто внезапно вырванный из каких-то своих размышлений, и неуверенно пожал плечами, явно не зная, что ответить. Марк и сам понимал, что вопрос задал дурацкий. Никакими такими особенными талантами Ждан не обладал, просто оказался самым ближайшим специалистом. - Любава говорила, ты звено водил? – тут же встрял в разговор Юлий, зажигаясь почти детской надеждой. - Всего год, господин, - ответил ему раб, воспитанно не поднимая глаз. И когда только успел обучиться манерам? Или на него высшее общество так подействовало? – А что делать-то надо? Я ту местность неплохо знаю. Приходилось бывать. - Вот и славно, - жёстко кивнул Тиберий и встал, освобождая место за столом для раба невестки, - садись и ищи. Где там она может быть. Должно быть какое-то тихое место. - Да там все места тихие, - Ждан взглянул на монитор и плотно сжал губы, заметно падая духом, - это в нейтральной зоне. Почти на вражеской территории. Туда просто так не сунешься, разве что всем флотом. - Так давайте полетим всем флотом, - тут же внёс конструктивное предложение Юлий, заставляя всех присутствующих чуть поморщиться, и только царицу Корнелию сочувственно покачать головой, - у нас же есть флот! И Родители Любавы помогут! Они же наши союзники! - Ты смотри, - заявил со своего места старший принц и скептически хмыкнул, - мой братец, оказывается, хоть что-то знает о политике! Союзников вот нашёл. - Давайте серьёзнее, - Тиберий вскинул руку, останавливая пикировку, хоть и явно был согласен со старшим сыном, - конечно, никуда мы флот не пошлём, не хватало только новую войну начать. Ждан, так есть идеи, где именно она находится? Не обшаривать же все системы подряд, маяча перед носом у патрулей. - Да не особо, господин, - Ждан присмотрелся внимательнее, нахмурился, будто припоминая что-то, закусил губу, раз за разом приближая и отдаляя изображение. - Есть-есть, - Корнелия посмотрела на него укоризненно, и Марк даже подумал, что стоило бы иногда привлекать её к работе. Допросы что ли проводить. – Но ты опять не замечаешь очевидного. - Ладно, есть, - раб кивнул, а потом отодвинул монитор от себя, заметно раздражаясь, - это либо Истра-5, там была наша база, и отступали с неё организованно, законсервировали без спешки, либо Дика-2, она расположена рядом с областью помех, и добраться можно незаметно. Вроде бы, там была автоматическая станция наблюдения когда-то. Там есть система жизнеобеспечения. Но я бы ставил на Истру. Лесьяр наверняка знает коды. - Это был бы не самый хороший вариант, - молчавший до этого адмирал нахмурился, очевидно, проделав ту же работу на своём коммуникаторе, а может и связавшись всё-таки с какими-то своими специалистами, - до неё нам никак не добраться незамеченными. Предлагаю немедленно выслать разведчик к Дике, вдруг повезёт, и попутно думать, что тут можно поделать. Может быть, в самом деле связаться с союзниками? Вдруг они что дельное посоветуют? - Свяжемся, - тяжело вздохнул Тиберий и потёр виски, ранняя побудка явно сказалась и на нём, - Марк, помоги подготовить эту миссию, а мы тут пока подумаем. - Но отец! – снова подал голос истеричный принц, и даже Корнелия посмотрела на него с явным неодобрением. - Так нельзя! Надо торопиться! Любава наверняка на Истре! Нет смысла прятать её там, где легко найти! Мы должны действовать. - Малыш, - царица подошла ближе, приобняла его, пытаясь успокоить, - ну что ты? Мы не знаем, где она. А что, если её нет ни там, ни там? Это ведь только догадка. Мы не можем рисковать. - Но она там, - Юлий вырвался из её рук, подбежал к отцу, явно собираясь рыдать, и Марк отвёл взгляд, удерживаясь, чтобы досадливо не хлопнуть себя по лбу. А ещё лучше царевича. – Я чувствую! Тиберий же только поморщился, не зная, как реагировать на внезапную активность младшего сына. Прикрикнуть, вроде бы, жалко, всё-таки пацан волнуется за ребёнка, да и жену тоже, но и позволять мешать их совещанию тоже не дело. А потом, видимо, на всякий случай обернулся к супруге. - Правда, чувствует? – спросил он аккуратно, явно не ощущая особой уверенности во всей этой мистике. - Чувствует, - подтвердила Корнелия после небольшой паузы, но потом покачала головой, - только вот я не знаю, что это за чувство такое. Может быть, просто надежда. - Тогда лучше бы он «почувствовал», что Любава на Дике! – Тиберий начал раздражаться бесцельным спором. - Ну, ты же слышал, - мягко и как-то беспомощно улыбнулась ему супруга, и снова поймала юношу в свои объятия, прижала к себе, - на Дике держать её глупо. Так он считает. Досматривать дальше семейную сцену Марк счёл неуместным. К тому же, у него была чётко сформулированная задача, а философские дискуссии никогда его не привлекали. Он поднялся, взглядом попросив у царя разрешения покинуть кабинет, а потом кивнул адмиралу, призывая его отправиться в место, более приспособленное для выполнения непосредственных обязанностей. Квинт остался ждать в спальне царевича. На совещание его не позвали, и ему всё казалось, что такие мудрые и сильные люди обязательно должны что-нибудь придумать. Он сидел на широкой постели и мечтал, что всё образуется, хотя и не слишком хорошо понимал, отчего так волнуется за супругу своего возлюбленного. Разве он не должен ревновать к ней? Но прямо сейчас отчего-то не выходило. Ему было жаль Юлия, жаль нерождённого ещё ребенка, да и самой Любаве он тоже ничего плохого не желал. Но все надежды разом рухнули, стоило бросить один единственный взгляд на вернувшегося царевича. Тот был бледен, напряжён, и непривычно сжатые его губы выдавали злость и отчаяние. Квинт поскорее бросился к нему навстречу, усадил, тревожно заглядывая в лицо, и спрашивая, что же случилось. Неужели видение осталось лишь видением, и надеялись они напрасно? - Они не станут её искать, - Юлий проговорил это как-то отстранённо, будто не понимал, где он, и с кем разговаривает, - сказали, слишком опасно. Полетят, где можно незаметно… но её там нет. Я знаю. Я точно знаю. Он замер, глядя куда-то в пространство, и Квинт не выдержал, присел рядом, обнял, быстро растирая его плечи, как будто собираясь согреть, разгоняя по телу кровь. - Ничего, - сказал он с явным сочувствием в голосе, - они обязательно что-нибудь придумают, господин. Может быть, у вас будет ещё один сон? Не может быть, чтобы совсем ничего нельзя было сделать! Юлий прижался к нему, чуть подрагивая, явно не в силах собраться с мыслями. Он казался совсем хрупким и слабым, хотя слуга давно уже уяснил, что тело танцора, хоть и изящное, но до странного крепкое, привыкшее к постоянным нагрузкам. А сейчас ощущение было такое, будто царевич окончательно истончился, размяк и вытекал, выскальзывал из рук. - Она совсем одна, - бормотал он и жалко всхлипывал. - Царевна Любава сильная, - Квинт прекрасно понимал, что это вовсе не аргумент, и женщина на последних сроках беременности вряд ли может считаться таким уж хорошим бойцом, - она сможет о себе позаботиться. Ну что вы, ваше высочество? Ну, не нужно. Она вернётся. Вот увидите. В то, что говорил, Квинт не верил. Слишком хорошо знал, что этот мир не спрашивает ничьего мнения, когда хочет устроить очередную пакость. И не важно, насколько безоблачной и сказочной стала его жизнь сейчас, прошлых потерь это никак не отменяло. Но что ещё он мог сделать? Чем ещё мог помочь, как ни глупыми, ничего не значащими словами? - Я так люблю вас, господин, - выпалил он в порыве нахлынувших чувств, и тут же сам испугался неуместности своего признания. Ведь сейчас его господин плакал о жене, и какое ему было дело до чувств любовника? Но останавливаться теперь было ещё глупее. – Так люблю. Юлий будто отмер, напрягся, вцепился в его плечи, прижимая ближе, а потом отталкивая. Квинт успел уже испугаться, что расстроил его ещё сильнее, а может, даже разозлил, но царевич не стал прогонять его. Даже наоборот, впился заплаканными глазами в его лицо, заморгал быстро, и взгляд его будто вспыхнул сквозь слёзы. - И я тебя люблю, - ответил он, а потом снова погрустнел, - прости, тебе, наверное, неприятно всё это выслушивать. - Нет-нет, что вы, - Квинт помотал головой, спеша развеять ещё и эти опасения Юлия. – Я ведь понимаю, вы переживаете. Царевич снова обнял, его, уже куда более властно, с проснувшейся бессмысленной суетливостью. Энергия, что кипела в нём после пробуждения, сейчас не находила выхода, и Юлий всю её направлял на замершего под таким напором слугу. Квинт даже испугался в первый момент. Показалось, мелькало что-то во взгляде Юлия странное. Шальная, будто лихорадочная страсть его казалась уж слишком горячей. Как будто царевич пытался скрыться в ней, спрятать от самого себя все волнения. Квинт легко позволил сдёргивать-стягивать с себя одежду. Тело его уже привычно отзывалось на ласки и прикосновения. Бесстыдно охая от поцелуев в особенно чувствительные места, он не успевал отвечать, не успевал даже на секунду задуматься, когда его уложили на спину, совершенно недвусмысленно прижимая к постели, и аккуратно, но с заметным нажимом разводя в стороны колени. Он замер, не смея возразить, ведь и правда обещал позволить сделать это с собой, но и расслабиться не в силах. Совершенно иррационально стало вдруг страшно. Что будет больно и унизительно. Что царевич посмеётся над его наивностью, взяв, наконец, своё. Да и что тут можно вообще возразить? - Не бойся, - Юлий всё-таки заметил его волнение, и от этого стало ещё хуже. Как ребёнок, честное слово! Ведь ничего страшного не происходит. Может же он немного потерпеть ради любимого господина? – Я не обижу тебя. Буду очень осторожен. Это может быть очень приятно, поверь. Квинт тут же вспомнил, каким счастливым выглядел в его объятиях сам Юлий, и слабо кивнул, заворожено глядя на господина. Юлий больше не торопился, ласкал его неспешно, готовил, проникал внутрь пальцами, и заглядывал прямо в глаза, едва ли не поминутно переспрашивая разрешения. Юноша и думать забыл о позоре и страхах. Он весь дрожал от слишком сильного, не то напряжения, не то удовольствия, кусал едва ли не до крови губы, и стонал тонко и жалобно, и сам смущался этих девчачьих звуков. Только сдержать их всё равно не мог. Вскрикнул он и позже, когда царевич улёгся рядом, потянув на себя, перевернул его на бок, прижимая спиной к груди, и, забросив его ногу себе на бедро, проник-протиснулся внутрь, тяжело дыша в самое ухо и бормоча какие-то бессмысленные извинения-просьбы. Вскрикнул, постарался расслабиться, довериться Юлию, его умениям, и его такой порывистой сегодня любви. - Больно? – запоздало спросил его царевич, не прекращая, впрочем, плавных движений. – Тебе не нравится? - Совсем немного, - честно ответил успевший уже пообвыкнуться Квинт и даже улыбнулся ему слабо, запрокидывая голову, чтобы видеть лицо, а потом продолжил: - Очень нравится. Только… странно. - Это пройдёт, - зачем-то пообещал ему Юлий, сам ахая от особенно глубокого движения и утыкаясь носом в его шею, - будет ещё лучше. Я очень постараюсь. Царевич замолчал, будто и сам позабыл все слова, и Квинт зажмурил глаза, больше ни о чём не думая. Его снова ласкали, трогали бережно везде-везде, грея, нежа, не давая почувствовать себя использованным. Он и понять ничего не успел, когда на миг замерший отчего-то господин вышел из него, отстранился, завозился позади, а потом коротко ахнул. Сообразил только, услышав этот знакомый уже звук, и даже слегка покраснел, понимая, что всё уже кончилось, а он и не заметил. Но Юлий не отпустил его, перевернул снова на спину, разворачивая, целуя грудь и живот, а потом накрыл его исстрадавшийся в ожидании ласки член губами. Квинт стиснул зубы и, кончая, почувствовал себя абсолютно счастливым. А впрочем, эйфория долго не продлилась. Царевич улёгся рядом, прикрыв глаза и бездумно поглаживая его по руке и плечу, и губы его сложились в непривычную, сосредоточенную какую-то улыбку. - Я понял, Квинт, - проговорил он внезапно ровным голосом и резко поднялся, уселся на кровати. – Я знаю, что нужно делать. Под ошарашенным, недоумевающим взглядом слуги, он вскочил на ноги, быстро поправляя на себе одежду, застегивая обратно всё, что успел расстегнуть, а потом зашарил в складках покрывала, отыскивая что-то. - Ты не видел, куда я положил коммуникатор? – спросил он, но тут же радостно взмахнул рукой, обнаружив пропажу на полу, у ножки кровати. – А вот он. - Что вы задумали, господин? – Квинт тут же принялся одеваться, с новой тревогой чувствуя, что происходит что-то неладное. – Что случилось? Но царевич ему не ответил, сосредоточенно глядя на экран, и высматривая кого-то в списке контактов. - Ждан, - бросил он быстро, едва дождавшись соединения, - немедленно направляйся к северным воротам. Я буду ждать тебя там через пятнадцать минут. Ни с кем не говори. Если знаешь где, то возьми с собой какое-нибудь оружие. И не задерживайся!