Драконы и ведьмы

Ведь от тайги до Британскх морей Красная армия всех сильней!(с)

На сигнал тревоги Любава почти не отреагировала. К тому моменту она не спала уже несколько суток, и давно перестала обращать внимание на окружающее, практически превратившись в живой секундомер. Время двигалось будто бы сквозь нее, оставляя в воспаленном мозгу саднящие потертости, и измерялось исключительно минутами. По пять за раз. Так что другие единицы измерения попросту утратили смысл. Она больше не пыталась предпринять хоть что-нибудь для своего освобождения. На магию истощенный мозг способен не был, а все еще слишком слабое тело не могло бы драться. Да и не слишком-то повоюешь без оружия против големов. Даже в лучшие свои дни Любава не была на такое способна. Оставалось только довериться судьбе и надеяться, что хотя бы одно из ее мысленных сообщений было услышано. И что хоть кто-нибудь додумается, как правильно на услышанное-увиденное среагировать. В который уже раз Любава жалела, что в её семье нет второй ведьмы, способной воспринять её послание в полной мере, а потом ответить, чтобы как-то скоординировать свои действия. А потом и эти размышления отошли в тень, оставляя только не прекращающийся подсчёт секунд, желание успеть за миг до того, как у малыша начнется очередной приступ. И пока она с этой задачей справлялась. Думать о том, что будет, когда её тело ослабнет настолько, что просто не сможет больше находиться в бодрствующем состоянии, она даже не пыталась. Ни к чему. И так все понятно. А впрочем, по ее подсчетам, до этого момента было еще часов сорок-пятьдесят, никак не меньше. Сорок часов жизни для её сына. Правда, оставили ее наедине с ребенком далеко не сразу. Лесьяр был в ярости, и его угрозы и крики порядком веселили совсем уж было впавшую в усталую апатию царевну. По сути, маг ничего не мог сделать ни ей, ни малышу. Оба они нужны были ему живыми. Но не обязательно здоровыми. Угрожать самой Любаве пытками он сразу не стал, прекрасно зная, что она не среагирует, но, похоже в отчаянии, обещал перед смертью замучить её сына. Или наоборот подарить легкую смерть, если Любава будет сговорчивее. Царевна только плечами пожала, насколько позволили приковывающие её к стулу наручники, и ровным голосом сообщила, что на «мучения» у него будет всего пять минут. И это она как-нибудь переживет. И со странным, ледяным каким-то ужасом Любава понимала, что говорит правду. Переживет. И эти пять минут, наполненных страданием и болью приведенного ею в этот мир, невинного еще существа, и следующие десять, или сколько их там понадобится, чтобы, больше ни о чём не заботясь, вырваться из оков и добраться до первого же попавшегося голема. И Лесьяр ей поверил. По крайней мере, проверять не стал, попросту бросив ее все там же, в лаборатории-операционной, или чем еще была эта комната, а сам как скрылся за дверью, так больше и не появлялся. Видимо, направился советоваться со своими нанимателями. А Любава осталась считать секунды, ждать, и смотреть, как другой человек, тот самый незнакомый помощник Лесьяра, молча заботится о её ребенке. Не слишком старательно, но вполне достаточно, чтобы хотя бы об этом не волноваться. Мелодичный, но пронзительный звук, раздавшийся, казалось, отовсюду сразу, не заставил её даже сбиться со счета. Любава только моргнула и слегка заторможено обвела взглядом помещение, гадая, что же случилось. Увы, никаких подсказок на голых стенах так и не появилось. Да и событий особо не происходило. Ни постороннего шума, ни суеты. Невеселая какая-то выходила тревога. Любава уже даже подумала, что должно быть, от нечего делать Лесьяр затеял профилактику, проверку системы, или учения какие, а потом вспомнила, что неживое его войско суетиться не способно в принципе. И снова слегка заинтересовалась происходящим. Шевельнулась внутри надежда. Вдруг кто-то из своих её всё-таки нашёл? Вот только идиотов, ставших бы в лоб атаковать здание с двумя заложниками, Любава себе представить не могла. В чем смысл-то? В том, чтобы получить их с сыном хладный труп? Так это и проще можно было устроить, попросту взорвав всё строение. Но что-то все же происходило. Что-то не слишком опасное для похитителя. Иначе он поспешил бы избавиться от пленников. Не возвращать же счастливым родственникам. Любава гадала, но открывать сознание, чтобы почувствовать-рассмотреть происходящее, не решалась. Слишком мало у нее оставалось сил. А потом дверь распахнулась, пропуская внутрь сияющего, будто ясно солнце, Лесьяра. А одновременно с этим стих и сигнал тревоги. Что бы там ни было, оно, определенно, закончилось. - У тебя просто удивительные защитники, дорогая, - проговорил колдун и ухмыльнулся ещё шире. – Не нашли другого способа самоубийства. Как думаешь, удастся ли мне изменить твой настрой, заполучив ещё одного заложника? Его-то я смогу пытать дольше пяти минут. Вот и посмотрим, на сколько тебя хватит. Любава удивилась. Насколько смогла. В ушах шумела кровь, а окружающие предметы приобрели какую-то излишнюю, болезненную чёткость, и единственное, на что она ещё тратила силы, это попытки держать глаза открытыми. А впрочем, попытка угадать, кого же это принесло так бездарно самоубиваться, была не такой уж и энергозатратной. Хоть и безрезультатной. Два голема, как всегда равнодушные ко всему, внесли в помещение побитого, местами подгорелого и совершенно бессознательного Ждана. И это уж точно было сюрпризом. Что рабу делать здесь одному? Как он вообще добрался? Если его по какой-то причине включили в состав спасательной экспедиции, то где, собственно, сами спасатели? А если он зачем-то сбежал, угнал корабль, что уже само по себе было практически невероятным, то на что он рассчитывал, штурмуя их «крепость» в одиночку? По крайней мере, раньше Любава за ним подобного идиотизма не замечала. И это вселило в неё новую надежду. Но очередные пять минут истекли, и царевна вновь выпала из реальности, сосредоточившись на своем заклинании, а, когда с трудом, но всё-таки пришла в себя, Лесьяра в комнате уже не было. Зато был его не то личный доктор, не то ещё и помощник, деловито приковывающий к стулу бессмысленной кучкой сваленного туда Ждана. И вот это точно было стратегической ошибкой. Раненный или нет, пришедший в себя или ещё глубоко спящий, бывший боец всё равно был опасен. Даже на чистых рефлексах он мог больше, чем возможно себе представить. Может быть, не слишком разумно, но сама Любава сейчас не сумела бы и так. А уж справиться с одним единственным гражданским, он мог бы и во сне. Любава успела отсчитать про себя тридцать семь секунд, когда всё закончилось. Поднять тревогу так и оставшийся безымянным несчастный, конечно же, не успел. Не особенно-то и побегаешь со сломанной шеей. - Капитан, - позвал её Ждан, шаткой походкой подбираясь ближе и на ходу отцепляя от запястья наручники, которые новоиспечённый покойник успел на него надеть. – Ты живая? - Да, - ответила Любава, не в силах даже обрадоваться, и просто ожидая инструкций. – Что это было? - Тактический ход! – гордо возвестил явно довольный собой побитый невольник, высматривая что-то за её спиной. – Очень умный! Министр ваш придумал. Он у вас голова! На пару секунд он приблизился к вражескому телу, а назад вернулся уже с ключом от наручников. Быстро прижал его к сенсору, освобождая руки царевны. - Марк? – зачем-то переспросила царевна, хотя и без того догадалась, какого именно министра Ждан имел в виду. А потом хоть слабо, но улыбнулась. – Так какой у нас план? - Ща! – отчего-то скривился потенциальный спаситель и бодро ринулся к двери, чтобы запереть на замок. – Ща увидишь, капитан! Ты это… держись только! Помощь уже близко. Любава кивнула и кое-как встала. Что бы там ни было, ей стоило привести себя в форму. Едва переставляя ноги и время от времени вообще забывая, куда и зачем идёт, она добрела до шкафчика с медикаментами. Ей смутно помнилось, что Лесьяр открывал его несколько раз достаточно широко, чтобы можно было рассмотреть неприметно стоявшую там стандартную десантную аптечку, должно быть оставшуюся ещё с тех пор, как база была обитаемой. До истечения пяти минут оставалась минута. Царевна дернула на себя запертую дверцу, но сил открыть её не хватило. Пришлось подхватить первый же попавшийся стул, и с размаху проломить тонкий пластик, получая искомое. Ещё секунд десять ушло на то, чтобы отыскать приметный шприц-тюбик со стимулятором. В стандартный набор их обычно входило два, но сейчас Любава обрадовалась и одному. Действие стимулятора началось одновременно с действием нового заклинания. И только потом она позволила себе наскоро выдохнуть и рвануться к сыну. До боли хотелось дотронуться, оказаться как можно ближе с крохотным существом, ощутить их притупившуюся, ослабшую с момента рождения связь. Но она ограничилась лишь беглым взглядом, а потом, наскоро убедившись, что с ним всё в порядке, наконец-то принялась делать более привычную ей работу. Коротко вздохнула, очищая мысли от лишнего «шума», и позволила сознанию растечься, широкой волной накрывая всю базу разом. В обычное время от такого фокуса ей в виски тут же ударило бы гомоном и мельтешением чужих жизней, но сейчас рядом их было только три. Одна – искристая и родная – малыша, вторая – побитая, но бодрая – Ждана, и третья – тёмная, склизкая какая-то – Лесьяра. И последняя сейчас стремительно приближалась к запертой двери. - Что бы ты ни делал, - проговорила она уже ровным голосом и обернулась к зачем-то склонившемуся в углу Ждану, - делай это быстро. Колдун будет здесь через полминуты. - Успею, - невнятно ответил раб и поднёс ладонь к лицу, после чего старательно заглотил собственные пальцы. Слегка ошарашенная таким развитием событий Любава отвела взгляд от малоприятного зрелища. Хватило и немедленно последовавших за этим весьма характерных звуков. Заодно царевна осмотрелась в поисках оружия, но такового не обнаружила, кроме разве что, всё того же стула. - Ты закончил? – переспросила она через паузу, когда в комнате повисла тишина. - Ага! –так же жизнерадостно ответил ей Ждан, а потом заметно встревожился: - Почему твой ребёнок в этой штуке? С ним что-то не так? - Нет, - Любава сузила глаза, но других проявлений нетерпения или тревоги себе не позволила, понимая, что сейчас командует не она. – С ним уже всё хорошо. Быстрее. Я слышу шаги уже просто ушами. - Отлично! – заявил Ждан, будто это что-то серьёзно меняло, а потом сжал в ладонях нечто небольшое, явно только что извлечённое из собственного желудка. И наступила вдруг тишина. Если не считать судорожных рывков не желающей открываться двери. Любава даже не сразу сообразила, что случилось. Только мгновением позже поняла, что перестали издавать мерный писк медицинские приборы. - Големы тоже издохли, - подтвердил Ждан её надежды и деловито приблизился к ребёнку, как раз решившему оповестить о своём существовании громогласным, возмущённым воплем. – Жаль, оружия никакого нет. Ну ничего, сейчас вот твой муженёк дверь выломает, и мы у него отнимем! - Бывший муженёк, - машинально огрызнулась Любава и повела ладонью над сыном, снова перезапуская заклятье. Теперь, когда пульс не высвечивался на мониторе, ей было вдвое страшнее ошибиться. Чистой воды нервная реакция, сердцебиение собственного ребёнка она прекрасно видела и так. – Ты где вообще эту штуку взял? И почему её сканеры не засекли? - Это долгая история, - хмыкнул Ждан в ответ, недоверчиво как-то приглядываясь к «успокоившейся» на время двери. – Но, если вкратце, то затарился в кладовых у пиратов. Чего там только нет! Как думаешь, Лесьяр надолго нас оставил? - Нет, - нахмурилась Любава в ответ. Объяснение про пиратов показалось ей слишком уж «вкратце», но сейчас явно было не время. Вздохнув, она осторожно взяла ребёнка на руки, собираясь убрать его подальше от центра комнаты и, соответственно, от возможной линии огня. – Топчется у самой двери. Наверное, пытается големов своих оживить. - Ну, удачи ему! Его высочество сказал, что знает эту модель, и что электронику после такого будет уже не восстановить, - Ждан фыркнул презрительно, а потом, горестно вздохнув, будто сетуя на непосильный труд, упёрся плечом в ближайший шкаф, без затей блокируя им дверь. А потом чуть подумал, и передвинул туда и тяжелый стол тоже. - Которое высочество? – Любава кое-как оторвалась от убаюкивания и восторженного рассматривания малыша, и снова слабо заинтересовалась происходящим. Стол она присмотрел было для укрытия, и даже хотела остановить Ждана, но потом вспомнила, что без оружия в этом укрытии не было особого смысла. - Наше высочество! – гордо ответил невольник и отступил ближе к ней, осматривая свою работу. – Твой самый старший брат. Я как от пиратов выбрался, сразу с домом связался. А те уже с Марком. Ну а там меня и проинструктировали. Раз уж я всё равно рядом, так хоть время не терять. Впрочем, они уже тоже были на подходе. Скоро явятся. Сигнал, наверное, получили уже, что путь свободен, и ты в безопасности. - А я в безопасности? – слегка удивилась царевна а потом помотала головой. Выходило, что и вправду всё кончилось. Ну что мог им поделать один единственный человек, хоть и бессмертный? И вооруженный. – Лесьяр удаляется. Наверное, вспомнил, где у него арсенал вообще. Слушай, но что у вас за дурацкий план? А если бы тебя убили, пока ты героя корчил из себя? - Тогда эта штука в моём животе сработала бы автоматически. Правда, тебе самой бы пришлось с людьми разбираться. Но тут уж, чем богаты, - Ждан пожал плечами, как маленькой, объясняя ей очевидные вещи. Любава даже смутилась слегка. До сих пор ей не приходилось быть в роли ценной заложницы, которую надо спасти любой ценой. Вот наоборот случалось пару раз, это да. Ладони её зудели от желания немедленно снять с сына смертельное заклятье, хоть на секунду, но вздохнуть свободно, но вместо этого она снова перезапустила его. Оптимизм оптимизмом, но они всё ещё были в логове врага, снова бодро засуетившегося под дверью. И даже удивительно, что речь никакую оттуда не толкавшего. - Ну что там? – Ждан подошел и как-то неловко, будто нерешительно положил тяжелую ладонь на её плечо. – Не видно наших? Должны же уже быть! Я тут такой цирк устроил! От самого дома долететь можно было! - В здании уже, - подтвердила Любава чувствуя, как нервы всё-таки не выдерживают, и сердце колотится, словно обезумев. – К стене! Он всё-таки нашёл оружие! К счастью, ничего по разрушительной мощи похожего на любимые Жданом модели у Лесьяра не оказалось. Иначе он не стал бы возиться с дверью, попросту пробив себе новый проход в ближайшей стене. А так пленники без затей отступили в дальний угол, подальше от наполнивших помещение искр и дыма. Ждан встал чуть впереди, прикрывая царевну собой, и она позволила ему это, чётко понимая, что с младенцем на руках воевать попросту не способна. Едва ли не впервые в жизни ей действительно нужна была чья-то защита. Им нужна была. И не важно, какой ценой. Но крайних мер так и не понадобилось. Знаменитая, родная до боли, до ужаса долгожданная ирийская гвардия успела раньше, чем пал их хрупкий «бастион». Сама себе не веря, Любава всмотрелась в знакомые и совсем новые лица за откинутыми щитками брони, негромко, но матерно выдохнула, и только тогда, ни на кого и ни на что больше не обращая внимание, принялась распутывать-расплетать собственную магию.