Fracture

Вскоре наступил долгожданный канун Рождества. В темно-синем дымчатом бархате неба начали зажигаться яркие рождественские звезды, рассыпаясь по нему, словно мерцающие искорки бенгальского огня. Снег сыпал, не прекращаясь, укрывая замок белоснежным ледяным одеялом. Предрождественское время всегда казалось каким-то особенно волшебным, переполненным веяниями чего-то нового и таинственного, доселе никому неизвестного и судьбоносного. Казалось, весь Хогвартс притаился в ожидании Рождественских чудес, и каждый ждал для себя каких-то важных и глобальных перемен... Профессор Слизнорт, решивший устроить Рождественский прием, был усердно занят подготовкой, и, преисполненный радостью, едва ли не летал по коридорам школы, сияя от восторга. А Гарри не находил себе места, думая, кто бы мог составить ему компанию на этом самом приеме. Он подумывал было пригласить Джинни, но всякий раз, когда видел её с Дином, с которым она постоянно тискалась в школьных коридорах или гуляла в окрестностях замка, держась за руки, Гарри откидывал эту идею. Пару раз в его голове проносилась совершенно безумная идея - "А не пригласить ли Малфоя?", и каждый раз Поттер со смехом отмахивался от странных мыслей. Гермиона тоже заметно нервничала по этому поводу: она предполагала, что Рон станет её спутником в этот вечер, однако его отношения с Лавандой Браун полностью уничтожили её надежды. Теперь друзья даже не разговаривали, и по возможности Гермиона старалась избегать общества Уизли, презрительно фыркая и меняя направление своего пути при каждой встрече с ним. Гарри и не пытался их помирить: он прекрасно понимал, что, пока Рон не прекратит свою интрижку с Лавандой, их шансы примириться приблизительно равны нулю. В итоге Поттер решил, что если они пойдут вместе с Гермионой, то их проблема разрешится. И действительно, в их случае такое решение было самым верным и простым. Этим же вечером Гарри нашел подругу в библиотеке и поделился с ней своими соображениями. Девушка выслушала его, чуть склонив голову, и, притопнув ногой от досады, выругалась: - Вот же черт, и как я сама до этого не додумалась! Поттер изумленно посмотрел на неё, а она продолжила голосом, полным отчаяния: - Дело в том, Гарри, что я уже кое-кого пригласила... Но кого – это пока что секрет. Боже, мне так жаль! Какая же я идиотка! - Ничего страшного, - поспешил заверить её Поттер, и тут его внезапно осенило. Его глаза хитро блеснули, и он улыбнулся: - Я знаю, с кем я пойду. Она потрясающая.

***

Накануне приема Гарри долго и тщательно приводил себя в порядок: уложил волосы, надел элегантный идеально выглаженный костюм иссиня-черного цвета, который прислал ему как раз для торжественного приема предусмотрительный Сириус, до блеска начистил ботинки и слегка надушился одеколоном. После этого он отправился в назначенное место, где Поттера уже ожидала его спутница. Полумна выглядела просто очаровательно - очевидно, девушка тоже готовилась к приему изо всех сил: её белокурые локоны трогательно ниспадали на плечи, а розовое с рюшами платье, хотя и весьма вычурное (что вполне соответствовало самой Полумне), выглядело довольно мило. Девушка улыбнулась поприветствовавшему её Гарри и взяла его под руку. - Я никогда не бывала в этой части замка, - задумчиво произнесла она, - по крайней мере, в сознании. Я ведь хожу во сне... Слушая Полумну Лавгуд, Гарри совершенно не обратил внимания на притаившегося Драко Малфоя, который сидел на подоконнике и внимательно следил за ними взглядом.

***

На приеме у Слизнорта было довольно людно: Гарри заметил, что профессор приспособил даже Невилла, поручив тому разносить гостям напитки; присутствовали даже репортеры. Поэтому, едва завидев Поттера, Слизнорт сразу же вытащил его в центр зала для совместной фотографии, которая, вероятно, в мечтаниях самого профессора, должна была украсить первую полосу «Пророка» и в будущем пылиться в рамке на "Полке почёта" в гостиной Слизнорта. Краем глаза Гарри заметил Гермиону, которая быстро юркнула за шторку на балкон и притаилась там. Поттер поспешил к ней, и подруга вздрогнула, когда он отодвинул желтую занавеску. - А, Гарри, это ты, - с облегчением выдохнула она. - От кого ты прячешься? – удивленно спросил Поттер, окинув девушку оценивающим взглядом: Гермиона выглядела просто сногсшибательно. - Кормак затащил меня под омелу, - едва не плача, пожаловалась та. - Ты пригласила Кормака?! – возмущенно нахмурился Поттер. - Не ты ли говорила, что он омерзительный? - Я думала, это разозлит Рона, - плаксиво отозвалась девушка и опустила голову. Гарри лишь хмыкнул: да, мы сами себе враги. Шторка вновь отодвинулась, и юноша с подносом едва не довел подругу до инсульта: - Не желаете ли драконьего фарша? - Нет, спасибо, - переводя дух, ответила Гермиона. - И правильно, - кивнул юноша, - от него кошмарный запах изо рта. Глаза Грейнджер сверкнули, отражая какую-то отчаянную мысль, и она выхватила у официанта поднос, тут же отправив в рот гадкого вида шарик. - Поможет против Кормака, - оправдываясь, сказала она Гарри, с отвращением пытаясь прожевать мерзкий комок фарша. Гарри лишь покачал головой: так просто она не отделается… - О, нет! Он идет сюда! – воскликнула вдруг Гермиона и сунула поднос Гарри, который, прикрывая девушку, помог ей незаметно улизнуть с балкона, за секунду до того, как туда вошел нагло ухмыляющийся Кормак. - А Гермиона только что отошла, - махнув рукой куда-то в сторону, произнес Гарри, стремясь поскорее отделаться от неприятного собеседника, но не тут-то было: Кормак явно был не против поболтать. - Вертлявая она штучка, твоя подружка, - начал он, без стеснения взяв с подноса драконий фарш и закинув себе в рот. - А что это я ем? - Драконьи яйца, - с самым беззаботным видом сказал Гарри, еле сдерживаясь, чтоб не расхохотаться. Занавеска откинулась в третий раз, и Кормак выплюнул все содержимое своего рта под ноги профессору Снейпу, так не вовремя появившемуся на злосчастном балконе. Осознав, что натворил, Кормак замер, с трепетом и ужасом уставившись на испепеляющего его взглядом Снейпа. Поттер, эмоции которого метались между истерическим хохотом и леденящим кровь ужасом, попытался как можно скорее незаметно сбежать, но не тут-то было: властный голос профессора Снейпа, жестко отчитавший Кормака, остановил его: - Стоять. Не так быстро, Поттер. Гарри остановился как вкопанный и развернулся лицом к декану факультета Слизерин. - Я только хотел сказать вам, мистер Поттер, что профессор Дамблдор желает вам хороших каникул, - с каменным выражением отчеканил Снейп, однако в его голосе не было злости. - Но… - растерявшись на секунду, не смог сдержать своего любопытства Гарри, - но где же сам профессор Дамблдор? - Он странствует, - уклончиво ответил Снейп. - Что ж… Спасибо, что передали его слова, профессор. Счастливого Рождества, - вежливо кивнул Поттер и сам удивился своему поступку. Снейп же слегка приподнял бровь, посмотрел на Гарри несколько изумленно, а потом медленно, но тихо произнес: - И вам, мистер Поттер. С этими словами Снейп резко развернулся и хотел было уйти, но тут всех присутствующих привлек какой-то посторонний шум, и все разом повернулись в сторону двери. Несколько секунд спустя в зал вошел школьный завхоз Аргус Филч, толкая впереди себя Драко Малфоя, которого держал за шиворот. Малфой извивался, словно змей, и осыпал завхоза такой грязной руганью, что в данный момент сложно было поверить в то, что он воспитывался в семье чистокровных аристократов, а не в приюте для несовершеннолетних преступников. - Профессор Слизнорт, я поймал этого мальчишку, когда он ошивался на этаже, - произнес Филч. - Он утверждает, что приглашен на вашу вечеринку. - Ладно, ладно, - дернулся Драко и весь скривился, - Меня не приглашали. Снейп, до этого момента будто лишившийся дара речи, наконец шагнул вперед: - Я провожу мистера Малфоя до его комнаты, - утвердительно сказал он, сверля Драко ледяным взглядом. - Ну разумеется, профессор, - чуть ли не прошипел в ответ слизеринец, и оба покинули зал. - Продолжаем веселиться, - замахал руками профессор Слизнорт, которого этот инцидент никак не насторожил.

***

Гарри же, однако, насторожился, и, не отдавая себе отчета, ужом выскользнул вслед за Малфоем и Снейпом. Из-за суматохи, которую создал Филч, его исчезновение осталось незамеченным. Совершенно позабыв о том, что изначально он хотел подойти и поприветствовать Джинни, которая появилась в зале на мгновение раньше Драко, Гарри с осторожностью кошки крался по темным пустым коридорам за слизеринцем и его деканом. Снейп, кажется, был жутко недоволен: он шел быстрым шагом, нервно подергивая головой, и Малфой едва поспевал за ним, однако опасался отстать. - Неужели я непонятно сказал, чтобы ты как можно реже покидал свою комнату, Драко? – строгим голосом спросил Снейп, не сбавляя шаг. - Даже если со мной что-нибудь и случится, вам-то какая разница? – высокомерно начал было хамить Малфой, но тут же был резким движением прижат к стене. - Я пообещал твоему отцу, что буду присматривать за тобой, чтобы тебе не причинили вреда! Я дал твоей матери Непреложный Обет! – прорычал ему в лицо Снейп. - Мне не нужна ваша помощь, - с детской злостью ответил блондин, испуганно поглядывая на декана. - Я просто хотел попасть на эту вечеринку! – дрожащим плаксивым голосом выкрикнул Малфой, громко всхлипнул и, вырвавшись из рук Снейпа, побежал по коридору. Гарри, едва дыша, стоял, прижавшись к стене, и слушал удаляющиеся шаги Снейпа.

***

Когда все стихло и по коридорам Хогвартса гуляла лишь тишина, Гарри шумно выдохнул: ну какая муха его укусила следить за Малфоем и Снейпом? И зачем он подслушал этот явно не предназначенный для посторонних ушей разговор? Угрызения совести съедали его за любопытство, Поттер твердо решил вернуться на вечеринку Слизнорта и никогда больше не совать свой любопытный нос в чужие дела, но внезапно остановился, как вкопанный, вспомнив голос Малфоя. Слизеринец едва не плакал, и наверняка сейчас был очень расстроен. Тряхнув головой, словно пытаясь выбить оттуда эти странные мысли, Гарри присел на корточки, прислонившись к стене, и попытался прийти в себя. Интересно, почему Малфой так хотел попасть на этот дурацкий прием у Слизнорта? Он, Гарри, наоборот, дорого бы дал за то, чтобы пропустить это мероприятие – так почему же туда так рвался Драко? Наверное, подумалось Гарри, потому, что, все-таки, Малфой был лучшим в зельеварении до этого года, и теперь ему было обидно, что Слизнорт не замечает его способностей, потому что все внимание сосредотачивает на нем, Поттере. Отчасти Гарри стало жаль слизеринца – наблюдая за ним столько времени во время совместных уроков, Поттер не мог не признать, что способности Малфоя просто превосходны, и это учитывая то, что у Драко не было учебника Принца-полукровки. Придя к такому выводу, Гарри поднялся и решил вернуться обратно: наверняка Полумна его уже обыскалась, и уж точно крайне невежливо было вот так вот оставить её там одну! Ругая себя, Гарри поспешил вернуться, однако перед этим все-таки решил забежать в туалет Плаксы Миртл и привести в порядок растрепавшиеся от быстрой ходьбы волосы и поправить выбившуюся из брюк рубашку: ему не хотелось прослыть неряхой. Однако, когда Гарри вошел в обитель Миртл, он едва не выругался: ну не идиот ли! «Тебе, Поттер, нужно подумать, перед тем, как подумать», - сказал он сам себе и в нерешительности остановился: в полутьме заброшенного туалета, возле раковин, на холодном полу, скорчившись и сотрясаясь от беззвучных рыданий, были четко видны очертания темной фигуры с платиновыми волосами. Драко еле слышно всхлипывал, закрыв лицо руками, и, кажется, совершенно не замечал присутствия кого-то постороннего. «Просто осторожно выйди отсюда, Поттер, просто уходи», - твердил внутренний голос и, разумеется, был прав на все сто процентов, но вопреки этому Гарри шагнул вперед, туда, где сидел Драко, и тихонько окликнул его: - Эй, Малфой, у тебя все в порядке? Слизеринец вздрогнул и поднял на Поттера покрасневшие от слез глаза, в которых тут же вспыхнули тысячи искр ненависти, и Гарри почему-то вспомнились пылающие костры Средневековой инквизиции. Поттеру стало не по себе, язык словно присох к небу, а Малфой продолжал уничтожать его взглядом. Очевидно, осознав, что смотрит на него снизу вверх, Драко внезапно быстро вскочил на ноги и, отвернувшись к зеркалу, злобно прошипел: - Какого черта ты здесь делаешь, Поттер? Гарри остро почувствовал укол жалости: Малфой ведь так одинок! Он практически не общается со своей компанией, предпочитая коротать все свободное время в одиночестве, и ему не с кем поделиться своими переживаниями, а ведь всем иногда необходимо тепло человеческого общения – даже надменному слизеринцу. Поттер медленно приблизился к Драко и бережно, будто бы пытаясь приручить запуганного зверька, осторожно положил руку на плечо блондина. Тот вздрогнул, будто его обожгло, но остался стоять неподвижно. Лишь приподнял голову и теперь смотрел в лицо Поттера через зеркало. Гарри почувствовал, как его рука немного подрагивает от волнения, адреналин захлестнул его, и собственные удары сердца стучали в ушах, заглушая все остальные звуки. Поттер боялся реакции Драко: он не знал, на что способен тот и что может с ним сделать. Это почему-то и подстегивало еще больше. Казалось, он чувствует каждую ворсинку ткани рубашки Малфоя, и рука будто горела от этого прикосновения. Еще несколько секунд, и Гарри почувствовал дыхание Драко: тяжелое и частое, с хрипотцой. Секунды, казалось, превращаются в вечность, и липкий страх пополз по спине Поттера – непредсказуемость развязки этой ситуации пугала и завораживала. Драко, казалось, тоже выжидает: слишком напряженно он дышал и слишком уж неожиданным для него самого был этот момент. Гарри тактильно чувствовал нежный шелк рубашки Малфоя, струящийся по телу слизеринца, будто поток воды, и, словно завороженный, аккуратно, едва касаясь Малфоя подушечками пальцев, медленно провел по спине блондина рукой вдоль позвоночника. Дыхание Драко на секунду прервалось и сбилось, тишина оглушительно била по ушам, а пульс, наверное, удивил бы и бывалых кардиологов своим танцующим ритмом. Наконец, когда градус накала атмосферы достиг высшей шкалы, Малфой резко дернул плечом, сбрасывая руку Поттера, и в следующую секунду уже прижимал того к стене, схватив за грудки: - Ты что творишь?! Гарри, не успевший вовремя среагировать на выпад, лишь сбивчиво дышал и смотрел в глаза разъяренному слизеринцу: - Я просто хотел убедиться, что ты в порядке. Малфой занес одну руку, готовясь ударить Золотого мальчика, приблизился к лицу Поттера максимально близко и рявкнул: - Не смей трогать меня, чертов придурок! Не смей приближаться ко мне! - Хорошо, я понял, - развел руки в стороны Гарри. - Может, отпустишь меня? Ты сам сейчас слишком близко, - закончил он. Малфой отпрянул, будто ужаленный, глаза его яростно сверкнули, но он ничего не ответил: круто развернувшись, он чуть ли не выбежал из злосчастного туалета, и Гарри долго еще пытался отдышаться, прежде чем нашел в себе силы вернуться на вечеринку.

***

Тем же вечером, стоя у окна в спальне, Гарри наблюдал за тем, как замок готовится погрузиться в зимнюю спячку. Башни заботливо укутали сумерки, и на фоне маслянисто-черного неба снег казался каким-то карающим. Или, по крайней мере, так казалось Гарри. Возможно, потому, что ночь была какой-то сказочной и светлой, а его настроение совершенно не соответствовало погоде. Ему казалось, что в его жизни все не так уж сказочно красиво, как в эту ночь. Поттер обернулся и посмотрел на свою кровать – единственную пустующую в этой спальне. Ему не спалось. Не то, чтобы его мучила бессонница, нет. Просто, как только навязчивый образ стал меркнуть в его сознании и он понял, что, если уснет, потеряет его, он тут же вскочил с койки и подошел к окну. Бездумно уставившись в окно, Поттер призывал себе на помощь все остатки своего разума, но все было тщетно. Мерлин! Был ли он хоть раз в жизни так взбудоражен случайным прикосновением и видом, как накануне вечером? Нет! Поттер твердо это знал. Подумать только… Малфой был так чертовски мил, когда стоял перед ним, застигнутый врасплох, растрепанный и с покрасневшими от слез глазами. И эта потрясающая шелковая рубашка… Поттеру в голову бы не пришло, что какая-то тряпка вообще способна вызвать у него какие-то эмоции, тем более, надетая на Малфоя, однако именно в тот момент, когда он несмело провел пальцем вдоль позвоночника блондина, Гарри отчетливо ощутил, как в нем поднимается волна отчаянного желания. Желания обладать. В тот момент он уже не думал о Малфое как о потенциальном «заклятом враге» - когда он собственной рукой ощущал ткань рубашки Малфоя, ему живо представилось обнаженное, стройное и податливое тело под этой самой рубашкой. Воспоминания об этом моменте взбудоражили вновь, и у Поттера от волнения пересохло в горле. Однако больше всего его поразили глаза Драко. Они были изумительно серые, блестящие, словно ртуть, и холодные, будто затянутые серыми тучами небеса. Холод – вот что остановило Поттера. Не будь взгляд Драко таким суровым и холодным, он обязательно поцеловал бы его, наплевав на все вокруг. Да, поцеловал бы! Лишь выражение его лица остановило Поттера. К нынешнему моменту он совершенно забыл о Джинни. Острое, пронзительное желание наполнило Поттера, и ему казалось, будто он просто рехнется, если сейчас же, сию же секунду не дотронется до своенравного слизеринца. В висках у него стучало, от здравомыслия не осталось и следа. И не только от здравомыслия… Чувства к Джинни, общественные и моральные принципы, реакция самого Малфоя на все это… Ну и к черту все это! Поттер начал метаться по спальне, как одержимый: глаза его горели, безумие стучало в висках, и он всячески пытался обуздать такие новые для него чувства. Разве можно вообще ощущать такое по отношению к кому-то другому?! Гермиона смотрит на Рона совершенно не так… - Чертов придурок, Поттер! – стиснув зубы, прошептал Гарри, ругая сам себя. – Подумай только, что с тобой сделал бы Малфой, узнай он о твоих мыслях! - Гарри, о чем ты? – сонно приподняв голову с подушки, спросил зевающий Рон, разбуженный метаниями поттеровской души. - Все в порядке, Рон, – Гарри быстро улегся в койку и затих. Друг, кажется, толком ничего и не понял спросонья: через пару минут до слуха Гарри донеслось размеренное дыхание спящего Рона. Как ни странно, еще через мгновение Гарри Поттер уже спал как убитый.

***

Поезд мчал учеников Хогвартса по заснеженным, будто засахаренным, равнинам, тяжело пыхтя и с завываниями гудя на всю округу. Ученики спешили вернуться домой, чтобы отметить Рождество в кругу семьи. Купе поезда были заполнены радостным предпраздничным настроением и беззаботным смехом, лишь Гарри, задумчиво разглядывая вид из окна, был молчалив, и за всю дорогу обменялся с сидящим напротив Роном разве что парой фраз. Мысли Поттера занимали сейчас только два человека: Драко Малфой и Сириус Блэк. Разумеется, с Малфоем все ясно: слишком яркими и неясными ему самому были еще в памяти Гарри воспоминания об их последней встрече. А вот Сириус... Накануне Рождества он просто ошарашил Поттера, прислав сову с письмом, в котором сообщил, что на Рождество приедет в Нору, да не один, а... со своей невестой! Поттер, конечно, был рад за крестного, просто уж слишком неожиданной была такая новость для ничего не подозревавшего юноши. Плюс он очень переживал, понравится ли он этой загадочной будущей миссис Блэк, и не повлияет ли эта особа на их отношения с Сириусом. Словом, Гарри был очень встревоженным и нервным, и Рон, быстро смекнув, что к чему, предпочитал не дергать друга лишний раз. Гермиона решила вообще поехать в другом купе, составив кампанию Полумне Лавгуд: она все еще дулась на Рона за его амурные дела с Лавандой. Уизли же, в свою очередь, уже порядком подустал от навязчивого внимания своей юной пассии и всячески пытался избегать лишних контактов с ней. В общем, атмосфера праздника как-то обошла всех троих. Рождество, как казалось друзьям, предвещало довольно мрачные перспективы.