Щит Беллоны

Женщина усмехнулась подросткам и махнула рукой, словно приглашая подойти поближе: - У нас гости, Степан. - Какие ещё гости? – недовольно отозвался мужчина. – Ехать пора. В обитель нам надо. Ей всё хуже. - Те самые гости, - насмешливо отозвалась женщина. – Шустрые. Мальчишки подошли поближе, в женщине, казалось, не чувствовалось никакой угрозы, но они в любой момент готовы были дать дёру. Именно в это мгновение из калитки показался мужчина, который нёс на руках худенького подростка в старых потёртых джинсах и куртке с капюшоном, низко надвинутом на лицо. - Нашли нас всё-таки, - хмыкнул мужчина. – Упорные, ничего не скажешь. Мы только на чуть-чуть опоздали. - Игнат, - быстро сказал Андрей, - звони в полицию. Тут похищение человека, кажется. - Нет, - быстро сказала женщина, - погодите. Это ошибка. Мы никого не похищали. - А за нами зачем следили? Камеру зачем поставили? – возмутился Андрюха. - Погоди, погоди, парень, - быстро сказал мужчина, - мы тебе сейчас всё объясним. Неожиданно подросток, до этого безвольно лежавший на руках мужчины, зашевелился и подал голос, звучавший немного хрипло и как-то безжизненно: - Степан, Тая, погодите… Я сама всё объясню… Подросток откинул капюшон с головы, и стало понятно, что это совсем не подросток, а взрослая женщина. Только очень уж худая и бледная, словно больная. А ещё… Ещё её лицо было бы очень красивым, даже несмотря на то, что женщина была не так уж молода, если бы не белёсые шрамы, уродовавшие его левую половину. И не совершенно седые волосы. Мальчишки невольно отступили на шаг – все, кроме Андрюхи, а он, напротив, двинулся вперёд, подошёл к женщине вплотную и прошептал: - Мама?.. Лирическое отступление. За месяц до описываемых событий. Макридова пустынь* уже который год жила тихо и размеренно, вдали от большого мира. Паломники сюда забредали редко, редко появлялись и новые лица среди монахинь и послушников. Потеряшка за эти годы почти не изменилась – она по-прежнему не помнила из прошлой жизни абсолютно ничего, по-прежнему оставалась по разуму трёхлетним ребёнком, всем игрушкам на свете предпочитающим яркие камушки и красивые стекляшки. Трудник Степан по прозвищу Шурави** так же оставался в обители, по-прежнему не желая уходить в мир с его соблазнами. Монахини и послушницы исправно молились Богу и проводили свои дни в непрестанных трудах – сажали и возделывали огороды и цветники, собирали грибы в лесу и ухаживали за коровами, работали на пасеке и отливали затем восковые свечи, а также делали вышивки для украшения церкви, и ещё одна из сестёр – Агата – вместе с послушницей Ниной работала в иконописной мастерской. Немногочисленные трудники содержали в порядке монастырские строения и косили сено, запасали дрова на зиму и выполняли другие тяжёлые работы, которые были бы не под силу монахиням, в большинстве своём немолодым и не слишком здоровым. Как ни странно это звучит, но хозяйство Макридовой пустыни было почти натуральным, насельницы жили в апостольской бедности и не желали ничего иного, и помянутая пустынь ничем не напоминала иные славные монастыри, которые по степени раскрученности и бойкой торговле святостью можно было бы назвать «ЗАО «РПЦ». Размеренное течение монастырской жизни неожиданно нарушила небывалая гроза. Одна из молний даже подожгла столетний дуб, стоявший за монастырской оградой, огонь грозил перекинуться дальше, и трудники бросились тушить дерево. Откуда-то появилась и Потеряшка. Завидев пожар, она изменилась в лице, жутко закричала, забилась в судорогах и рухнула на землю. К счастью, одна из сестёр – Галина – в прошлой жизни была хорошим врачом, она оказала Потеряшке необходимую помощь, и женщина пришла в себя. Осматривая Потеряшку, которая обычно не давала этого делать, Галина заметила кое-что ещё и помрачнела. Сильно помрачнела, потому что пришла к совсем не радостному выводу. Но тут пришедшая в себя женщина начала кричать и рваться из Галининой кельи с криком: - Андрей! Там Андрей остался! Он сгорит! Постепенно Потеряшке, которая вспомнила своё имя и фамилию – Мария Гайдукова – объяснили, что с нею произошло и в каком виде её подобрал Шурави. С тех пор несчастная женщина потеряла покой – материнская любовь, которая когда-то была для неё ненужной обузой, вспыхнула в её сердце со всей отчаянной силой. По просьбе Марии Шурави съездил сначала в Ямку,*** а затем в районный центр и узнал, что сын Марии не погиб при пожаре, а был усыновлён. Но кем, как и когда – об этом дознаться так не удалось. С этим Мария и отправилась к настоятельнице Макридовой пустыни – матери Неониле. Та выслушала её историю и изрекла: - Бог тебе испытания послал. Не ценила ты того, что имела, вот он и решил испытать тебя. - Понимаю, матушка, - прошептала Мария, - плохо я жила. Неправедно. Детей своих не любила. Не берегла. Наказал меня Господь. - Не наказал, - мрачно проронила Неонила, - Господь послал тебе испытание и дал второй шанс. Шанс душу свою покаянием очистить. Ты ведь сыновей отыскать хочешь? Мария закивала. - И знаешь, где искать? - Думаю, что знаю, - тихо сказала Мария, - я вспомнила, что перед самым пожаром приходил ко мне человек. Хотел Андрюху забрать. Я знаю этого человека. Это старый знакомый моего покойного мужа Вадим Воронов. Он живёт в Городе. - И зачем же ему твой сын понадобился, Мария? Бывшая Потеряшка судорожно всхлипнула: - Он… он был влюблён в моего покойного мужа… простите, матушка… - Бог простит, - обронила настоятельница, - дальше. - Я… муж мой на машине разбился… я тогда плохо жила… пила… с плохим человеком связалась… младшего моего, Серёжку, в приют забрали. Дома порой корки хлеба не было, а я, едва денежки появлялись – за бутылкой бежала… Он… Вадим, то есть… хотел Володю навестить. Он не знал, что перед этим Володя на машине разбился, а когда узнал – стал просить отдать ему Андрейку – дескать, у него своих детей не будет, а Андрейку он как сына воспитает… вырастит… выучит… Он одет был хорошо… машина дорогая… Я у него денег попросила… - И ты за деньги предала дитя невинное в лапы содомита? - Вадим хороший человек… Сейчас я понимаю, что не хотел он ничего плохого… А я… я виновата… - Виновата, - кивнула настоятельница. – Продолжай. - Господь наказал меня… тот, плохой человек, который жил со мной, он увидел деньги, которые отдал мне Вадим… - И разумом его овладели бесы, - грустно сказала мать Неонила. – Слаб человек и грешен. Это ведь он поджёг твой дом? - Не знаю… я выпила… мне стало мерещиться всякое… дом горел… я выскочила на веранду… убежала. - А сын там остался, - тихо сказала монахиня. - Господи! Грешна я, матушка! Грешна! - Не поминай всуе имя Господне, - строго сказала мать Неонила. – спасся мальчик. Господь хранит невинных. И ты думаешь, что твой знакомый, этот Вадим, всё-таки его усыновил? Мария закивала. - И чего же ты хочешь, Мария? – строго спросила мать Неонила. - Я… вы ведь знаете матушка… сестра Галина сказала мне, что я… что у меня… - Сказала. Я благословила Степана отвезти тебя в больницу. - Не надо больницы. Опухоль большая уже. Я её пальцами чувствую. Права сестра Галина. Я умру скоро. Прошу вас, матушка, помогите! - Господь единый только помочь тебе может, - проронила настоятельница.- Молись. Кайся. - Я не об этом, - нетерпеливо прервала Мария и в ней на мгновение словно загорелся отголосок прежнего огня. – Благословите, матушка - в Город мне нужно. Хочу найти Андрейку. Узнать, как он там. - А младшенький? Что ж про него узнать не хочешь? - Нет его в детском доме. Усыновили его. А кто – не успею уже узнать. Дай Бог, чтобы хорошие люди – маленький он, забудет про меня. Это мой грех, моему сердцу и болеть. А Андрей большой уже. Он меня помнит. В ноги к нему паду. Прощения просить буду. - Хорошо, - помедлив, сказала настоятельница. – Не дело отказывать в последней просьбе умирающему человеку. Поезжай. Степан с тобой поедет. Слаба ты, одна не снесёшь. А он – человек бывалый, поможет тебе Андрея найти. Ступай, Мария. А коли узнаешь, что сыну твоему плохо живётся – сюда его привози. Мы чем сможем – поможем, направит Господь. Молиться буду за тебя, непутную, а пуще – за сына твоего. - Матушка прости! Матушка, благослови! - Бог простит. Бог благословит, - твёрдо сказала мать Неонила, но всё-таки перекрестила Марию. – Ступай с Богом. *** Мальчик дождался пока Папочка и Мамочка угомонились – а угомонились они довольно быстро – бессонная ночь вымотала и их. Убедившись в том, что за перегородкой всё тихо, мальчик осторожно толкнул дверь, опасаясь, что её скрип разбудит Папочку и Мамочку, и с ним сделают то же самое, что и с Гавриилом. Но оставаться здесь он просто не мог – Агафья была права – их всё равно убьют. Значит, нужно выбираться и бежать за помощью. Только вот где и как искать её – эту помощь – мальчик не имел понятия. Дверь потихоньку, даже не скрипнув, отворилась. Мальчик, прижимая к груди снятые кроссовки, на цыпочках прокрался мимо большой комнаты, где Мамочка любила танцевать с Папочкой в красивом красном платье в белый горошек с осиной талией и широкой юбкой, в платье со смешными круглыми рукавами, в красных туфлях на шпильке и с неизменной сигаретой в длинном мундштуке. Он вновь прислушался. В комнате Папочки и Мамочки всё было по-прежнему тихо. Мальчик прокрался в переднюю, он был уверен, что дверь заперта, но не попытаться просто не мог. Дверь и впрямь оказалась запертой, но… мальчик пошарил по карманам Папочкиной куртки и нашёл связку ключей. Он торопливо отодвинул щеколду, снял цепочку, вставил подходящий по размеру ключ в замочную скважину и осторожно повернул. Щелчок показался неожиданно громким, и Мальчик весь облился холодным потом, опасаясь, что сейчас в переднюю вылетят разъярённые Мамочка и Папочка и для него закончится всё. Но было тихо по-прежнему. Мальчик осторожно отжал дверь – ровно настолько, чтобы проскользнуть наружу, надел кроссовки и торопливо помчался к высокому забору. Ему удалось разглядеть прислонённую к стене дома лестницу – на его счастье недавно барахлила антенна, и Папочка лазил на крышу её поправлять, а лестницу так не убрал. Обрадованный мальчик торопливо, сажая занозы и обдирая ладони, подтащил лестницу к забору, взлетел по ступенькам и перемахнул через натянутую поверху колючую проволоку. На счастье мальчика за забором была куча когда-то, ещё в советские времена, привезённого для бывшего детского садика песка, так что он не только ничего себе не повредил, но даже не особо ушибся. Повертев головой, он сумел разглядеть за крайними домами уходящую в лес дорогу и рванул по ней что есть мочи – туда, к людям. *Макридова пустынь – женский монастырь, где нашла приют потерявшая память Мария. См. «Солнечный круг». ** Шурави (пушту) – советский. Так называли в Афганистане солдат так называемого «ограниченного контингента». ***Ямка – родная деревня Андрея. См. «Солнечный круг».