Щит Беллоны

Мальчик бежал по лесной дороге. Он не привык бегать так долго, ноги его болели, в боку кололо, он задыхался, пот стекал по лбу, по щекам, попадавшиеся на заброшенной дороге корни деревьев предательски старались уцепиться за ноги, он спотыкался, но бежал, бежал… Он уже почти ничего не слышал, кроме стука собственного сердца в ушах и пульсации крови в венах, поэтому появление из-за поворота автобуса стало для него полной неожиданностью. Мальчик не успел отпрянуть в сторону, замер, как напуганный зверёк, но у водителя автобуса реакция, видно, была куда лучше, да и с тормозами всё в порядке. Большая машина сумела остановиться перед самым носом мальчика, оттуда вылетел разъяренный шофёр в пятнистой одежде и сердито рявкнул: - Ты что, пацан, с луны свалился? А если б я тормознуть не успел?.. Мальчик сжался, всхлипнул, прошептал испуганно: - Простите… - и прикрыл голову руками. Он и вправду был виноват, и если этот сердитый мужчина решит ударить его – он будет прав. Но шофёр отреагировал странно, произнёс как-то растерянно: - Э, малой, ты чего? Я ж за тебя испугался. Ты чего, боишься? Не бойся, солдат ребёнка не обидит. И вообще, ты откуда здесь взялся? - От Папочки с Мамочкой, - всхлипнул мальчик, с трудом осознав, что мужчина, кажется, не будет его бить. Теперь, когда нужно было срочно всё объяснить, все слова куда-то потерялись, их невозможно было собрать. - Заблудился, что ли? – продолжал выпытывать шофёр. А из автобуса вышло ещё несколько человек – огромный, больше даже шофёра, седой мужчина в пятнистой форме, невысокая женщина в кожаной куртке и джинсах… и ещё один мужчина – с длинными светлыми волосами, собранными в хвост. Именно он и подал следующую реплику: - Жук, погоди… Может быть, это… - Да не может быть, - удивлённо то ли возразила, то ли согласилась женщина. Светловолосый мужчина быстро сделал такой жест, словно просил всех замолчать, подошёл к мальчику и присел на корточки, глядя на мальчика снизу вверх. Глаза у него были тёплые, серо-зелёные, и смотрел он на мальчика с сочувствием. И у мальчика в душе возникла надежда – может быть, этот мужчина его выслушает? - Ты ведь сбежал, да? – мягко спросил мужчина. – Ты сбежал от плохих людей? Мальчик вздрогнул. Откуда он знает? Но потом всё-таки собрался с силами и ответил: - Да. От Папочки и Мамочки. Они не мои папа и мама, но заставили себя так называть. Они плохие. Они крадут детей… Мучают… Продают… Я тоже плохой… Они… они хотели, чтобы я им помогал… - Ты не виноват, - быстро сказал мужчина. – Они заставили тебя. - Да, - тихо сказал мальчик, - они заставили… - Там… откуда ты сбежал, есть другие дети? – продолжал спрашивать мужчина. - Там есть Агафья… У неё ребёночек… А Гавриила Мамочка убила, он её не слушался, - ответил мальчик. – А ещё они привезли ночью двоих – большого мальчика и маленького. Они в подвале… Там ещё дядька… врач… и ещё одна девочка. Остальных они продали. И большого мальчика тоже продадут – они заставят врача… чтобы он ноги отрезал… и продадут… Другу… Женщина, внимательно слушающая мальчика, издала низкий горловой звук, похожий на рычание, и мальчик сжался. - Не пугай его, Галя, - тихо сказал светловолосый. – Она не на тебя сердится, понимаешь? – спросил он, обращаясь к мальчику. Мальчик кивнул: - На Папочку и Мамочку, да? На этот раз кивнул светловолосый. - А она может их убить? – спросил мальчик. – Их надо убить. Они хитрые. Убегут и снова будут детей воровать. - На этот раз они не убегут, малыш, - сказала женщина, и в голосе её было что-то такое, отчего мальчик ей безоговорочно поверил. – Ты покажешь нам, куда лучше подъехать? Мы освободим всех. Мы из полиции. - Вы… вы искали нас? – тихо спросил мальчик. - Искали, - кивнула женщина, - и, похоже, искали слишком долго. Но теперь мы вас нашли. - Поехали, - сказал мужчина в пятнистой одежде. – Надо спешить. Остальные кивнули, соглашаясь, а светловолосый встал и протянул мальчику руку: - Пойдём. Там, в автобусе, тепло. Тебя никто не обидит. Ты ведь расскажешь нам всё про этот дом, правда? А мы освободим всех и найдём твоих папу и маму. Ты ведь помнишь, как тебя зовут? - Игорь, - ответил мальчик. – Игорь Агапов. А они… Мамочка и Папочка называли меня Ромео… Но я Игорь. Светловолосый, на лице которого отразилось лёгкое удивление, спросил: - Ромео? Не Александр? - Саша умер, - ответил мальчик. – Он сначала кашлял, а потом у него кровь горлом пошла, и он умер… А меня они называли Ромео. Но я всё равно Игорь. Правда? - Правда, - кивнул мужчина, подал мальчику руку и помог забраться в автобус. Там и правда было тепло и многолюдно, много было мужчин в такой же пятнистой одежде, как у седого, мальчика усадили в мягкое удобное кресло впереди, накрыли пятнистой курткой и протянули бутерброд с сыром. Мальчик проглотил бутерброд в два укуса, он давным-давно не ел сыр и такой вкусный хлеб, потом запил его чем-то коричневым, очень сладким, он даже и не помнил, как называется этот напиток, не чай, точно… Автобус между тем мерно заурчал и тронулся, и мальчик наконец-то поверил, что они смогут успеть вовремя и всё будет хорошо. *** - Просыпайся, милый… - промурлыкала Мамочка. - Ты хочешь поиграть? – ласково спросил Папочка и, прижав к губам узкую ладонь, нежно поцеловал пальцы. - Хочу… - надула губки Мамочка. – Но позже. А сейчас нам нужно позаботиться о товаре для Друга. Чем скорее мальчишка будет готов, тем быстрее мы получим свои денежки. А потом можно будет и слинять… Подальше от всех. - И от Друга? – спросил Папочка. - В первую очередь – от Друга, - нежно улыбнулась Мамочка любовнику. – Я понимаю, вас связывает очень многое, но… Время пришло. Друг может быть озабочен собственной безопасностью. И тогда мы станем для него обузой… Папочка поморщился. Из всех людей на Земле, кроме Мамочки, он доверял только Другу. Но Мамочке он верил безоговорочно – её интуиция не раз спасала их обоих от серьёзных неприятностей, позволяя вести привычный образ жизни долгие годы. Да, жаль расставаться с другом, но, по правде сказать, ему несколько надоело однообразие игрушек. А сейчас, когда Мамочка окончательно добьёт семью Калмыковых, которых она ненавидела всей душой или тем, что у неё там было вместо души, можно будет разнообразить игрушки. Да, если Друг не будет их прикрывать – им придётся быть осторожными вдвойне. Но они с Мамочкой уже позаботились обо всём – о документах, о деньгах на счетах – их будет вполне достаточно, чтобы купить землю в одной далёкой южноамериканской стране и получить гражданство… Конечно, на какое-то время придётся не играть… Но зато потом, когда они обживутся и осмотрятся… Ох, какие могут быть перспективы… Папочка удовлетворённо потянулся, закинул руки за голову и стал наблюдать за одевающейся Мамочкой… Кружевное бельё, шёлковые чулки, белоснежная нижняя юбка, поверх которой надевалась ещё одна, пояс, подчёркивающий осиную талию, блузка с перламутровыми – упаси боже, никакой пластмассы, только натуральный перламутр – пуговицами… На этот раз Мамочка выбрала себе образ Одри Хёпберн, и Папочка ничего не имел против. Изящная, нежная и ранимая, с огромными, чуть раскосыми глазами актриса ему очень нравилась, а уж Мамочка умела выглядеть прекраснее оригинала. И куда доступнее. *** Увидев мальчишек, Вадим резко затормозил и вскочил из машины, хлопнув дверцей. - Вы… Андрей… С вами всё в порядке? – спросил он. Мальчишки закивали, а Андрей вздохнул: - Я… я не знаю… - Что случилось? – вырвалось у Вадима. – Вас кто-то обидел? Кто? - Нет, - отозвался Андрей. – Вадим, поехали домой… Прошу. Пожалуйста. - Конечно, - отозвался Вадим, - конечно. Садитесь, ребята. Мальчишки затолкались на заднее сиденье, а Андрей сел рядом с Вадимом. Чувствуется, что того просто раздирает на части желание расспросить всех о том, что случилось, но Андрюха молчал. А значит… Молчали и остальные. Наконец Игнат спросил: - Дядя Вадим, а как вы догадались, где мы? - Олеся сказала, что вы садились в шестнадцатую маршрутку. И я понял, куда вас понесло. Я испугался. За вас. - А где Малой? И Алиса? – неожиданно отмер Андрюха. - С Олесей. Не бойся, я этих мелких хулиганов ни за что одних дома не оставлю. Они сейчас «Машу и медведя» смотрят. Овладевают, так сказать, теорией. А может, уже на «Белку и Стрелку» перешли, - бодро ответил Вадим. Слишком бодро. И Андрюха это почувствовал. - Вадим… Не волнуйся, пожалуйста. Я всё тебе расскажу. Только позже. А сейчас… Сейчас мне надо подумать. И Андрюха намертво замолчал. Встревоженный Вадим окинул взглядом грустные лица мальчишек в зеркале заднего вида, понял, что в подробности его никто посвящать не собирается, и вздохнул: - Ладно. Потом, так потом. И потрепал Андрея по голове, как маленького. Андрюха не стал выворачиваться, просто замер и закрыл глаза. И тихо сказал: - Хочу домой. Поехали, Вадим, пожалуйста… Домой… *** Светловолосый мужчина подробно расспросил мальчика о местонахождении дома, расположении всех комнат и особо – о подвале. Мальчик рассказывал охотно, хотя за много лет отвык говорить так много. Он вообще отвык говорить, но сейчас… Сейчас он понял самое главное. Он вырвался. Ему удалось сбежать. А эти люди из автобуса всерьёз намерены разобраться с Папочкой и Мамочкой. Может быть, они смогут спасти всех – и Агафью, и её ребёночка, и девочку, и доктора, и новых Временных. И тогда кошмар закончится. И ему удастся… удастся что? Вернуться к настоящим папе и маме? А они захотят его – такого? Такого грязного снаружи и внутри. Он ведь помогал Папочке и Мамочке воровать детей. А вдруг папа и мама решат, что он стал таким же, как его похитители? Что, если они не захотят его? Светловолосый мужчина, казалось, понимал, о чём думает мальчик. И когда тот закончил рассказывать, а мужчины в пятнистой одежде стали напряжённо обсуждать, как лучше проникнуть в дом, он мягко сказал: - Твои родители любят тебя. Не сомневайся в этом. Ты справишься. Если ты выжил – ты справишься. Мальчик вздохнул. Его продолжали раздирать сомнения, но от слов мужчины ему стало как-то спокойнее.