Щит Беллоны

Мальчик вёл мужчину по лесной тропинке, не выпуская его руку. И если сначала он просто шёл, то потом уже почти бежал, так что мужчина еле успевал за ним. Вдруг мальчик остановился и спросил: - Они уже открыли подвал? Ну, эти дяденьки? - А что? – насторожился Макс. - Там ловушка. Нельзя туда сразу заходить. - Что? – спросил Макс и тут же набрал Шаманку, а когда она отозвалась, выдохнул: - Галя, Галя, Родионыч подвал уже открыл? - Нет, - ответила Шаманка, - что-то ему там не нравится. - И правильно не нравится, - сказал Макс, - мальчик... Игорь говорит, что там какая-то ловушка. - О как… - сказала Шаманка, - мы тут ещё в Лару Крофт поиграем? Давно мечтала. Сейчас скажу, - и отключилась. - Ну, вот, Игорь, всё в порядке. Родионыч непременно найдёт, как эту ловушку обезвредить. Он опытный – где только не был. И осторожный – потому и здравствует до сих пор. Мальчик неуверенно попытался улыбнуться. У него не особенно это получилось, но он старался, и Макс улыбнулся в ответ. Между тем они миновали опушку леса и вошли в заброшенную деревню, углубившись в лабиринт одноэтажных деревянных домиков. Тем не менее, к более-менее приличному каменному зданию, окруженному высоким забором, Макс и Игорёк вышли безошибочно. Макс ещё раз позвонил Шаманке, и их встретил открывший ворота Жук, который сообщил: - Сейчас автобус подгоню. Надо ж куда-то маньячин этих грузить. Вырубили мы их качественно. - А вы их не убьёте? – с надеждой в голосе поинтересовался Игорь. - И даже та сердитая тётенька? Жук вздохнул, потрепал парнишку по голове и сказал: - Не буду врать, что не хотелось бы, но нет. Не убьём. Но поверь – в тюрьме или в психушке им будет не лучше. Ладно, я пошёл за автобусом. И «Скорую» вызову на всякий случай – Родионыч велел. Мало ли, в каком там пленники состоянии. - Не решили ещё, как подвал открыть? Жук покачал головой и исчез быстро и бесшумно – словно телепортировался. А Макс и Игорёк вошли в дом. Хороший, кстати, дом. Просторный. Красиво обставленный, ухоженный, содержащийся в идеальном порядке. Удобная мебель в гостиной, дорогие обои, плотные тёмные портьеры. Бело-голубая мебель на кухне, пёстрые занавески, дорогая бытовая техника… Никакого сравнения с загаженными и захламлёнными берлогами с миллионами роящихся мух, которые так любят показывать в американских триллерах типа «Поворота не туда». Обычный дом совершенно обычных обеспеченных людей, решивших по каким-то своим причинам поселиться на отшибе, подальше от больших городов. Только вот Игорёк всё сильнее сжимал ладонь Макса, инстинктивно прижимаясь к нему, словно ища защиты. Навстречу им вышла Шаманка и сердито сказала: - Намудрила там что-то эта парочка. Родионыч с Рысью никак разобраться не могут. - А давайте я посмотрю, - неожиданно предложил Игорёк. – Я знаю, там такая дверка есть, а за ней кнопки с циферками. Нужно на циферки нажать, тогда можно замок отпирать и в подвал заходить. - Давай, - улыбнулась Шаманка, - пойдём со мной. Не боишься? Игорь помотал головой, отцепил ладошку от Максовой и пошёл с Шаманкой. Максу же Шаманка сказала: - Посмотрел бы ты на эту парочку… Неужели действительно Привалов и Калмыков? Они там, дальше, по коридору, в спальне. Котяра с ними. И Чекан. Макс согласился и отправился в спальню. Однако его давно уже начали терзать смутные сомнения. Насчёт Евгения Привалова он нисколько не сомневался. Но вот второй маньяк… Неужели и впрямь Ромео? Но тогда, если своим Постоянным парочка давала имена тех, кого считала личными врагами Папочки… или Мамочки… хрен их разберёшь… Почему Игорька называли Ромео? Про других родственников Гавриила Калмыкова ничего не известно, да и каким образом этот самый неведомый родственник мог познакомиться с Приваловым? И куда делся Ромео, если один из парочки не Ромео? Похоже, не всё ещё они выяснили… Возможно, конечно, Папочка и Мамочка разоткровенничаются и будут петь дуэтом о своих маньяческих подвигах… Но что-то подсказывало Максу, что не в этот раз. На совесть обездвиженные маньяки были уложены рядком на широкую кровать в спальне. Ах, какая это была спальня – просто мечта юной гимназистки о счастливой семейной жизни… Красивая мебель из светлого дерева – натурального дерева, отполированного так, что была видна каждая прожилка, широкая кровать, нежно-пастельные тона ковра, обоев и занавесок, свежие цветы в вазе – астры. Последние осенние нежно-розовые астры. Милота и прелесть. Правда, эту самую прелесть портили два закованных в наручники тела, возлежащих на кровати. Более того, помимо наручников Родионычевы орлы применили и верёвки – отнюдь не из мучительства, а единственно ради отсутствия проблем, если парочка вдруг очнётся и впадёт в истерику. Пошевелить в этом случае ни Папочка, ни Мамочка не смогли бы и мизинцем. Но сейчас оба пребывали в глубокой нирване – орлы постарались. Сами же орлы – Котяра и Чекан – задумчиво бдили. Завидев Макса, они синхронно кивнули, и Котяра сказал: - Не ошиблись мы. Те самые это упыри. Я сначала засомневался было, когда дамочку завалил. Только вот когда на кровать стал переволакивать – глядь, а это и не дамочка совсем. - Иди ты… - невинно поинтересовался Макс. – А кто? Орлы сдержанно хмыкнули, показав, что шутку оценили, затем Чекан заметил: - Вон там есть дверка. Мы её не сразу нашли, но там совсем другая… обстановочка. Глянь, Макс, а мне что-то ещё раз туда заходить не хочется. Макс прошёл за кровать, где действительно обнаружилась оклеенная обоями и оттого не особо заметная дверь. Открыл её… и остолбенел. На него смотрели дети – больше двух десятков навскидку. Большинство – светловолосые нежные ангелочки, но попадались и фотографии подростков. Все они были обнажены, на лицах – испуг и непонимание – неведомый фотограф – интересно, кто это из этих двоих – сумел это отлично запечатлеть. Да и фото были великолепные – чёткие, контрастные, чёрно-белые. Фото занимали почти всю стену – от пола до потолка, место оставалось не больше, чем для одной – двух. Они были не просто наклеены – они были заправлены в рамки, как постеры, и повешены в каком-то только своему создателю ведомом порядке. Макс вздрогнул, узнав в красивом кудрявом мальчике Игоря. А вот этот подросток – неужели Илья? Так он выглядел с руками и ногами. И он единственный, кто не выглядел на фотографиях перепуганным насмерть – он был связан. Макса невольно проняло. Детская нагота всегда выглядит невинно, но эта стена… Ничего более отвратительно-пошлого он не видел в своей жизни. И дело было не в несчастных перепуганных детях – дело было в том, кто стоял за камерой. Макс просто физически ощутил, насколько мерзкими были помыслы фотографа, и понял орлов, не желающих лишний раз смотреть на это. Такое чувство, что маньяки подпитывались ужасом и болью своих жертв. Но кроме фотографий в комнате был ещё целый арсенал для садистских игр – подвеска, что-то вроде качелей, плети, хлысты, свечи, маленькая железная клетка… Макс поморщился, а, заметив тянущийся из-под металлического пола клетки шнур электропитания, скрипнул зубами, мысленно пожалев тех оперов и экспертов, которые будут обрабатывать эти улики. У него начало оформляться стойкое желание вывезти парочку в лес и прикопать под какой-нибудь ёлочкой или осинкой, предварительно допросив с пристрастием и сделав на девять грамм потяжелее. Макс в себе это желание задавил на корню – если он не сумеет хорошо делать свою работу – грош ему тогда цена. Нужно абстрагироваться… Хотя бы на время. Макс вышел из комнаты, прикрыв дверь, и Котяра сказал: - А если из спальни выйдешь – там тоже любопытная комнатка рядом. Кровать железная, тюфяк и одеяло тонкое. Там они, похоже, этого мальчонку держали. Интересно, с чего так? Остальных в подвале, а его к себе поближе? - Чтобы всегда под рукой был, думаю, - вздохнул Макс. В это время мужчина (Папочка?) зашевелился и застонал. - Ого, крепкий… - хмыкнул Чекан. – А по виду и не скажешь. Неужто в себя приходит? Нет, точно Жук с Белым работать разучились… Добавлю-ка я… И он направился к открывшему мутные непонимающие глаза мужчине. - Погоди пока, - остановил его Макс и обратился к связанному. - Гражданин Привалов? Вы арестованы! Мужчина сориентировался быстро, попытался освободиться и рявкнул: - Какое право вы имели врываться в дом? Это частное владение! Это собственность моего брата! Он вам покажет – все без погон останетесь! - Ну, кое-чего мы уже насмотрелись… - спокойно сказал Макс, остановив взглядом Котяру, явно желающего отправить Евгения Привалова, а теперь уже стало окончательно ясно, что это именно он, в нокаут. – Вы будете отвечать на вопросы? - Ну уж нет, - зло ответил мужчина. – Сами разбирайтесь. - Разберёмся, гражданин Привалов, разберёмся. Кстати, вам мы выделим комфортабельную отдельную камеру. А вот вашему… хммм… партнёру придётся отправиться в общую. Прямо в таком очаровательном виде – СИЗО переполнен, знаете ли, с одиночками напряг… Вот радость-то будет для тамошних сидельцев – сама Одри Хёпберн к ним в гости пожаловала, - невозмутимо ответил Макс и ласково улыбнулся. - Ага, - насмешливо произнёс мужчина, - злого следака мы уже видели. А где же добрый? Макс улыбнулся акульей улыбкой и ещё более ласково произнёс: - Открою вам одну маленькую тайну – я добрый. Злой только на подходе. И я не блефую. Общая камера. И мне плевать, что с ним будет, пусть хоть на британский флаг порвут. Но если вы хотите сохранить телесное здоровье вас обоих до суда… Очень советую сотрудничать со следствием. Отвечать будешь, мразь? - Слышу речь не мальчика, но мужа, - раздался из-за спины голос Шаманки. – Правильно, Макс, нечего с тонким внутренним миром этих уродов цацкаться! Давай, думай, упырь, пока я чего-нибудь из вашего же арсенала тебе в зад не затолкала… Руки, знаешь ли, так и чешутся! - Это произвол! – взвыл Привалов. – Вы же полиция! Вы права не имеете! - Да? – хмыкнула Шаманка. – А кто ж нас сдаст-то? А вы – особи психически нездоровые, мало ли чего наговорите… Котяра и Чекан одобрительно оскалились и выдали хором: - Сопротивление при аресте! И тут Привалов не выдержал и выразил полную готовность сотрудничать со следствием. Дорогие читатели! Автор дико извиняется, но у него нетбук умер совсем, почтим его память минутой молчания, так что некоторое время возможны форс-мажорные обстоятельства. Но проду всё-таки постараюсь выкладывать вовремя.