Щит Беллоны

Мобильный в кармане Макса вновь ожил. Звонила Роза. - Добрый день, Роза Юрьевна, - сказал Макс. – Вы по делу? - Лаше дёс!* Только не очень-то он добрый… – отозвалась цыганка, и Макс просто кожей почувствовал, что случилось что-то неприятное. Роза на родной язык в разговоре сбивалась только при сильном волнении. - Что случилось, Роза Юрьевна? Что-то с Ильёй? С Ромео? – заволновался Макс. - Да нет, Дэвэл дэла,** всё у них налаживается. Илье протезы сделали, осваивает сейчас, Ромео стал с людьми разговаривать, Илья с ним поговорил, поверил он нам… Мы тут с доктором посоветовались, я ему одну штуку предложила, как Ромео зрение вернуть. Он посмеялся, но сказал, что может сработать. Но попозже немного, когда Ромео окрепнет – сейчас-то он: кожа да кости, без слёз не взглянешь. Но я ведь не об этом поговорить хотела. - О чём же, Роза Юрьевна? - Мальчики мои за этой гадюкой следили. Ездила она в коттеджный посёлок, и у дома, где вы этого мерзавца задержали – тоже крутилась. Так что она теперь знает, что Привалов арестован. - Вот оно как… - задумчиво сказал Макс. – И что Лещинская? - А ничего. Домой вернулась и никуда пока не выходила. Только вот я велела своим мальчикам глаз с неё не спускать. Плохое у меня предчувствие, ой, плохое… и карты ничего не говорят, муть одна выпадает… Ради Бога, Макс, берегитесь! Не было такого на моей памяти, чтобы карты ничего сказать не могли. - Хорошо, Роза Юрьевна, - отозвался Макс, - мы не склонны недооценивать Лещинскую. Если уж она в своё время всю эту кашу заварила – пусть и косвенно, значит, способна на многое. Спасибо за предупреждение, Роза Юрьевна. Как там у вас говорят? Джидэ яваса – но мэраса?*** - Ай, молодец, - засмеялась Роза, - Тэ дел э дел о бахт лаши!**** Но будь осторожен, чавэ,***** и девочка пусть бережётся… А уж мои с гадины этой глаз не спустят. Роза отключилась, а Макс задумчиво сказал Шаманке: - Лещинская в курсе ареста Привалова. Роза сказала – она сейчас дома. И, знаешь, Роза всерьёз обеспокоена дальнейшими действиями Лещинской. Значит, дело серьёзное – у неё на этот счёт чутьё. - Не волнуйся, Макс, - отозвалась Шаманка, - сейчас документы оформлю, орлов парочку прихватим для спокойствия и поедем её задерживать. Макс кивнул, но тревога, проснувшаяся после разговора с Розой, униматься и не думала. Поэтому он на всякий случай позвонил Вадиму и Андрюхе, убедился, что у них всё в порядке, и велел быть поосторожнее и то же передать Игнату. На время тревога чуть отпустила, но не унялась, и Макс подумал, что успокоится только тогда, когда Лещинская тоже окажется в СИЗО, но никак не раньше. *** Знакомый не подвёл. Очень скоро Лещинская узнала достаточно много про Шаманову и Траубе. Выяснилось, что Шаманова замужем, детей своих у неё нет, зато есть опекаемые – младший брат, семнадцатилетний Игнат, и сестра – семилетняя Алиса. Проживают… ого… в коттеджном посёлке. Жаль. Охрана там неплохая, так просто не подберёшься. Ладно, что там с Траубе? Ага, холост, детей нет, зарегистрирован… зарегистрирован в общежитии МВД на улице Рокотова. Жуткая дыра, кстати. Он что, такой бессребреник? Совсем плохо. Его что, вообще взять нечем? Ага, знакомый ещё кое-что прислал… Свеженькое. Ага, а Траубе-то не так прост, как кажется. Проживает в настоящее время… неплохой район… совместно с владельцем фирмы… ага, вот оно как… Вадимом Константиновичем Вороновым. Так, квартира принадлежит Воронову, Траубе там типа… комнату снимает. Ага, знаем мы таких квартирантов. И зачем бизнесмену, у которого денег предостаточно, сдавать комнату в собственной квартире полицейскому психологу, у которого ни кола, ни двора? Да вы, ребятки, похоже, совсем не соседи… Ага, что ещё? У Вадима Воронова так же оформлена опека на двоих несовершеннолетних – братья Андрей и Сергей Гайдуковы, семнадцати и семи лет соответственно. Ай-яй-яй… Как нехорошо… Может, потому товарищ психолог так легко бедного Юленьку вычислил, что он сам такой? Вот безобразие, и куда только общественность смотрит? Зато теперь понятно, куда можно бить. Где детишки-то учатся? Ага… В гимназии… Все четверо… Все яички в одной корзинке. Замечательно. Значит, всё должно получиться. Надежда Лещинская задремала только под утро, и на лице её играла счастливая улыбка. Но если кто-то бы увидел, чему она улыбается во сне – содрогнулся бы от ужаса. *** Когда Макс с Шаманкой подъехали к дому Лещинской, во дворе было пустынно, только прогуливалась с собачкой какая-то бабулька, да двое смуглых парней в оранжевых жилетках красили беседку. Один из парней, заметив Макса, едва заметно кивнул на подъезд Лещинской - дома, мол. Макс присмотрелся к домофону, несколько раз нажал на самые блестящие кнопки в разных комбинациях, наконец дверь отворилась. - Четвёртый этаж? – переспросила Шаманка. Макс кивнул. Шаманка вызвала лифт и велела одному из двоих орлов Родионыча, сопровождавших их, ждать внизу. Лифт подошёл сразу, но когда они вышли на площадке четвёртого этажа и стали стучать в дверь, то не получили никакого отклика. - Неужели не дома? – спросила Шаманка. – Или затаилась? - Сейчас посмотрим, - отозвался Макс и вытащил знаменитые Никовы отмычки. – Если что – дверь не заперта была. Шаманка и второй омоновец понятливо закивали, а Макс несколько раз ковырнул одной из отмычек в замке, после чего дверь с характерным щелчком распахнулась. Омоновец ринулся вперёд, по пути распахивая двери комнат немаленькой квартиры и наконец показал: чисто! - Что? – вырвалось у Шаманки. – Где Лещинская? Она что, испарилась? Макс с Шаманкой ещё раз пробежались по квартире, но были вынуждены признать правоту омоновца. Лещинской не было. - Куда она делась, если не выходила из подъезда? – вопросила Шаманка. - Чердак! Галя, здесь должен быть чердак! И не дай Бог, если он для всех подъездов общий! - Чёрт! – выругалась Шаманка и бегом помчалась по лестнице наверх. Омоновец отправился за ней, а Макс ещё раз заглянул во все комнаты. Его внимание привлёк компьютер в кабинете, системный блок его был немного тёплым. Макс торопливо включил компьютер, он был не запаролен, на экране быстро возникло разноцветное окошечко «Майкрософта», затем заставка с жёлтыми тюльпанами. Макс залез в папку загрузок и увидел, что совсем недавно были загружены какие-то документы. Открыв их, он похолодел. Похоже, Лещинская сумела получить информацию о нём, Галине и об их семьях. В это время раздался сигнал мобильного и Макс отозвался. Это была Шаманка: - Блядь, Макс, тут точно общий чердак! Она ушла, ушла! Я уже расспросила этих парней во дворе, говорят, что из первого подъезда выходила старуха в каком-то рванье с палочкой… Это она, она, зуб даю! Куда она могла ломануться, тварь этакая? - Галь, ты только не пугайся, но, кажется, я знаю, куда… - быстро сказал Макс. – Заводите мотор, я спускаюсь. Но сначала мне нужно позвонить в гимназию. И Макс набрал номер завуча гимназии. Нужно было срочно собрать всех детей в безопасном месте. *** Надежда Лещинская спинным мозгом почувствовала, что проклятые полицейские наступают ей на пятки. И когда во двор въехала незнакомая красная иномарка, а за ней синий микроавтобус «Фольксваген», она не стала ждать лишнего времени. Пришли за ней – она это понимала. Надежда торопливо оделась – неприметно, как и в тот раз, когда встречалась с Приваловым, схватила заранее приготовленную сумку с небольшим сюрпризом и, аккуратно закрыв дверь, вызвала лифт. Она надеялась, что времени у неё будет достаточно – пока эти законники вызовут слесаря из ЖЭКа, пока вскроют квартиру, пока поймут, что её там нет… Она успеет, непременно успеет. Женщина вышла на последнем этаже, поднялась по лестнице на незапертый чердак, прошла к первому подъезду, порылась в стоящем сбоку деревянном ящике и выудила оттуда старенькую болоньевую куртку, длинную юбку, выцветший головной платок и боты фасона «прощай, молодость!». Надежда улыбнулась самой себе. Повинуясь какому-то непонятному наитию, она спрятала это старьё на чердаке достаточно давно, а вот видишь ты – пригодилось. Женщина торопливо спустилась по такой же лестнице на площадку последнего этажа и вызвала лифт. У дверей одной из квартир стояла старая деревянная трость с облезлой ручкой. Надежда прихватила её и порадовалась – очень образ дополняет. Сумку свою она вместе с вещами засунула в необъятную замусоленную клетчатую торбу. Тут как раз и подошёл лифт. Надежда сгорбилась и шаркающей походкой вошла в него. Ей даже не пришлось слишком напрягаться для того, чтобы войти в образ – Лещинская была уже немолода и, хоть и находилась в хорошей форме – такие потрясения были уже не по ней. Но сдаваться она не собиралась – она обыграет этих проклятых копов, что бы ни случилось – обыграет. Отомстит. А что будет дальше – её уже не волнует. Надежда вышла из первого подъезда, стараясь идти медленно, шаркая ногами и сгорбившись. Как она и ожидала, на старуху с палкой никто не обратил внимания, и она сумела проделать весь путь от подъезда до арки, ведущей на проспект. В арке она торопливо сбросила куртку, платок и юбку, вытащила из торбы сумку, бросила всё и куда более быстрым шагом отправилась ловить такси. Ей повезло, рядом быстро притормозила жёлтая машина с шашечками, Надежда уселась рядом с шофёром и назвала адрес Городской гимназии, добавив, что заплатит два счётчика, если окажется на месте за пять минут. Водила кивнул и покатил, несколько раз срезав путь дворами. Пять – не пять, но за семь минут он справился, и Лещинская заплатила деньги, не чинясь. Теперь… Что делать теперь? Женщина остановилась у невысокого забора и стала смотреть, как малыши, явно первоклашки, собирают букеты из листьев клёна. Дети бегали, перекликались, их голоса звенели в прозрачном осеннем воздухе, яркие куртки мелькали среди рыжих и золотистых клёнов, и на миг Надежде страстно захотелось отказаться от своей затеи, снова поймать машину и уехать. Исчезнуть. Затеряться. Тихо дожить остаток дней. Но она встряхнула головой, отгоняя это наваждение. Месть. Вот что важно. Всё прочее – глупости. Однако, как ей найти нужных детей среди всей этой массы первоклашек? Спросить у учительницы? Вряд ли она скажет просто так, нужно придумать что-то правдоподобное… Нет времени, совершенно нет времени… В это время на крыльцо вышла женщина в строгой серой блузке и чёрной юбке – по виду – типичная училка – и окликнула гулявшую с детьми: - Марина Сергеевна! Сюда! На минутку! А когда та подошла ближе, тихо сказал ей что-то. После этого, учительница, гулявшая с детьми, громко крикнула: - Мальчики! Девочки! Несите сюда свои букеты! Идёмте в класс, там я покажу, как делать из листиков розы! Малышня радостно загомонила, сбившись в кучку возле учительницы, а она окликнула замешкавшихся: - Серёжа! Алиса! Ждём только вас! Надежда повернула голову и увидела, как совсем рядом с забором собирают багровые листья мальчик в красной курточке с синей отделкой и девочка в бирюзовом пуховичке и белой шапочке с ушками. Решение пришло мгновенно. Надежда не зря остановилась в этом месте, обойдя территорию гимназии – рядом была калитка, сейчас закрытая, но только на щеколду. А за калиткой начинался Городской сад. Надежда рванула щеколду, в три прыжка преодолела расстояние до детей и схватила мальчишку за капюшон. Гадёныш извернулся, но вырваться не сумел, однако он крикнул: - Алиса, беги! Беги! – и девчонка ринулась к учительнице, отчаянно крича, что плохая тётка схватила Серёжу Гайдукова. Из дверей школы немедленно выбежали двое охранников, они бросились к Надежде, но та, продолжая удерживать мальчишку, легонько придушила его, не насмерть, а так, что он обмяк, и вытащила из сумки пистолет, наведя его на охранников: - Стоять! Стоять, иначе я его пристрелю! - Охранники замерли, а Надежда торопливо пятясь, отступила за калитку, и ноги сами понесли её по тропинке вглубь Городского сада. Мальчишка был нетяжёлым, и Надежда улыбнулась: - Сейчас… сейчас… найдём местечко покрасивее, и мы с тобой поиграем, малыш. Совсем немного, но тебе хватит… *Лаше дёс! – добрый день (цыг.) ** Дэвэл дэла – даст Бог (цыг.) *** Джидэ яваса – но мэраса! – живы будем - не помрём!(цыг.) ****Тэ дел э дел о бахт лаши – пусть даст Бог счастья (цыг.) *****Чавэ – парень (цыг).