Щит Беллоны

Андрей сидел на уроке алгебры, рассеянно перелистывая учебник. Класс писал контрольную работу, рядом сердито пыхтел Артём, которому никак не давалось последнее задание. Андрей же уже всё успел решить и даже проверить, как и Игнат, который вообще решил оба варианта, поскольку к нему учитель был особенно добр. Доброта выражалась в куче дополнительных заданий и безжалостном разборе редких ошибок. К тому же Игнат уже несколько раз ездил на районные и областные олимпиады, а вот сейчас готовился к всероссийской. При этом от присмотра за сестрой его не освобождал никто. Как у Игната при этом оставалось время на горячую любовь с Яриком, Андрюха не очень понимал, но, судя по тому, что после приездов Ярика со съемок Игнат пребывал в нирване, дело у этой парочки было на мази. Вот и сейчас Игнат, дописав последний пример, уставился на потолок и заулыбался, аки кот, узревший сметану. За окном носились первоклашки, собирая кленовые листья и радостно гомоня. Точнее, гомон не доносился через установленные в классе стеклопакеты, но, судя по довольным лицам и не закрывающимся ртам малышей, шум стоял просто аццкий. Андрей поискал глазами Малого – вон они с Алиской копошатся у самого забора – именно там стоит огромный старый клён с листьями особо красивых расцветок. Андрей перевёл взгляд на Артёма – тот, похоже, наконец-то нашёл решение и сейчас торопливо записывал его в тетрадь. Артём почувствовал взгляд, глянул на Андрюху, улыбнулся, смешно сморщив нос, и снова углубился в работу. Андрей глянул на часы. До конца урока оставалось ещё пять минут, и он снова перевёл взгляд на первоклашек за окном. И похолодел. Какая-то непонятная личность в неприметной серой куртке и потёртых джинсах схватила Малого, который отчаянно пытался вывернуться из её рук и что-то кричал. Алиска бежала по направлению к крыльцу и тоже кричала, но что – было не слышно. У Андрея в голове мгновенно всплыли все многочисленные предупреждения Макса и Вадима. И он вскочил из-за парты, крикнул ошарашенной учительнице: - Там Серёжку схватили! – выбежал из кабинета и помчался на улицу, не думая и не разбирая дороги. Он оказался внизу через мгновение, и ещё успел увидеть, как похититель, приставив к голове обмякшего Малого пистолет, что-то кричит охранникам, а затем исчезает за деревьями Городского сада. Андрей бросился следом, не обращая внимания ни на окрик завуча, ни на попытки охранников удержать его. В голове билась одна мысль: - Если этот… Если что-то с Малым… Зубами загрызу… *** Городской сад был довольно-таки ухоженным и приятным местом – когда-то его разбили на средства местных помещиков, любителей изящных искусств, поэтому за образец взяли Летний сад в Петербурге. Поэтому были здесь и живые изгороди, и несколько фонтанов, и английские газоны, и беседки, и прудики с лебедями. Были и статуи. Аполлоны и Зевсы, Марсы и Венеры, наяды, дриады, вакханки и сатиры украшали Городской сад в большом количестве, гордо белея под дневным солнцем и в вечерних сумерках своими совершенными античными телами. Сад считался памятником культуры, поэтому и в советские времена содержался в большом порядке, а вот в лихие девяностые пришёл в упадок. Не стриглись лужайки, разрослись как попало живые изгороди, засорились прудики и фонтаны, куда-то пропали лебеди, а на гордых телах античных статуй местные питекантропы в подпитии писали самые простые слова из трёх или пяти букв в разнообразных сочетаниях. Но, к счастью, лихие девяностые кончились, в Городской казне появились кое-какие неразворованные деньги, питекантропы поутихли, и сейчас Городской сад практически приобрёл свой прежний облик, если не считать нескольких уголков, всё ещё оставшихся в запустении. Именно в один из таких уголков и тащила Лещинская беспамятного Малого. Ещё не до конца отказавший ей здравый смысл вопил, что нужно бросить всё, пока не поздно, оставить мальца и спасаться самой, что если она начнёт играть – её непременно схватят, и тогда те же Траубе и Шаманова вынут из неё всю душу за мелкого гадёныша. Но, увы, Лещинская уже не была способна прислушиваться к голосу здравого смысла. Ненависть и жажда мести были сильнее, яростное состояние, в котором она пребывала, требовало выхода. Какая-то часть её ещё понимала, что она спятила, окончательно сошла с ума, но эта, рациональная часть её души, как и здравый смысл, не была услышана. Зато мысль о том, что эти… эти поганые менты, которые оказались умнее её, которые лишили её привычного источника доходов, привычного комфорта и чувства уверенности в себе, что эти поганые менты будут страдать, от того, что не смогли, не уберегли, не спасли – эта мысль грела что-то внутри, наполняла жизнь смыслом, возвращала цвета в ставший серым, плоским и картонным, мир. Здравая мысль о том, что этот ребёнок, ровно так же, как и все другие дети, замученные в том числе и по её вине, не сделал никому на белом свете ровно ничего худого, даже не возникала у неё в голове. Лещинская давно уже перестала воспринимать детей, как полноценных человеческих существ, для неё это были глупые личинки, из которых только со временем может вырасти что-то путное, поэтому их жизнь и их смерть для неё ровным счётом ничего не значили. Несчастный Юленька, который всю жизнь мечтал заслужить хоть кусочек материнской любви, так и не понял, что появился на свет от женщины, которая вообще была не способна полюбить кого-либо, кроме самой себя. *** Похититель скрылся за деревьями с неожиданной прытью, и охранники растерялись. Но Андрея словно вело что-то, без малейших колебаний мальчик бросился следом за похитителем. Он сам не знал, что будет делать, когда нагонит его, но одно он знал хорошо – нельзя позволить этому… этому… причинить вред Малому. Потому что жить после такого станет невозможно. Легконогий мальчишка свернул с тропинки в густой кустарник – именно до этого уголка сада ещё не дошли руки у парковых реставраторов. Похититель пробежал здесь совсем недавно, потревоженные кусты ещё вздрагивали, и ориентироваться было совсем несложно. И Андрей внезапно понял, что таинственный похититель вовсе не хочет забрать Серёжку – глупо было бы думать, что он сумеет уйти, Макс и Шаманка поставят на уши всю Городскую полицию. Как минимум. Так похититель хотел убить Серёжку. Значит, это не просто преступник. Это маньяк. Эти мысли проносились в голове парня со скоростью курьерского поезда, когда кусты внезапно кончились. И он вылетел на небольшую полянку, в центре которой высилась малоузнаваемая альпийская горка, а рядом маячила изъеденная временем статуя. *** Выбежав на поляну, Лещинская понадеялась, что оторвалась от преследователей и что теперь у неё будет хотя бы минут десять на то, чтобы поиграть с негодным мальчишкой. А потом… потом можно будет всё эффектно закончить. На зону она не пойдёт, в психушку тоже, слишком хорошо ей известны тамошние методы лечения. Значит… тут женщина с нежностью покосилась на пистолет, судорожно зажатый в руке. В своё время она купила эту игрушку по случаю… просто так. В девяностые по стране гуляло много разнообразного оружия, а ей показалось забавным иметь дома смертоносную игрушку. Вот и пригодилось. Лещинская опустила мальчика рядом с альпийской горкой и огляделась. Полянка, на которую она выбралась, выглядела на редкость запущенной, рядом с альпийской горкой маячили руины какой-то статуи со слабым закосом под античность. «Руины, - мысленно хмыкнула Лещинская, - это так романтично». Прямо аллегория всей её жизни. Нет, увы, ей не встретился достойный мужчина, да и сын, в конце концов, не порадовал, попавшись так глупо. Но она сумела осуществить месть. И сумеет ещё раз. Мальчишка у её ног слабо застонал, приходя в себя, и Лещинская ткнула его в бок мыском кроссовки. Как же поступить, чтобы эффект был наибольшим? Жаль, она не догадалась прихватить с собой нож… Но… Можно прострелить мальчишке ноги, потом руки… он будет визжать, сюда прибегут… и увидят, как она пустит пулю ему в голову. Сначала ему, потом себе. Да, это всех впечатлит. И она уйдёт удовлетворённой своей местью, оставив всех этих мерзких тупых людишек обманутыми. Да, пожалуй, это будет неплохо. Но тут раздался треск, и на поляну вылетел ещё один мальчишка… Постарше, лет шестнадцати-семнадцати. Сходство лиц маленького гадёныша и этого подростка подсказало Лещинской, что это – братья. Точно, Андрей и Сергей Гайдуковы. Что ж, это совсем хорошо. Двое. Двое сразу, она уже и не мечтала о таком счастье. *** Андрей вылетел на поляну и увидел Малого, который лежал на земле у ног похитителя… или, точнее, похитительницы. Это была женщина – немолодая, тощая, с искажённым злобой лицом, в котором почти ничего не осталось человеческого. Настоящая ведьма. И эта ведьма вскинула пистолет и прицелилась в Андрея: - Стоять! Руки подними! Андрей поднял руки и замер. Лицо ведьмы исказилось злобной радостью, и она спросила: - Ты его брат? - Да, - быстро ответил Андрей, - отпустите Серёжу. Пожалуйста. Если вам непременно надо кого-нибудь убить – убейте меня. Отпустите Серёжу. - Идиот, - хмыкнула ведьма, и рука её дёрнулась на спусковом крючке. Но в этот же самый момент женщина взвизгнула, прогремел выстрел, пуля просвистела у самого уха Андрея - горячий воздух обжёг мочку – и улетела в белый свет, как в копеечку. Сама же ведьма словно отпрыгнула назад, наткнувшись на пьедестал полуразрушенной статуи. Та, похоже, держалась на честном слове, поскольку щит, который она сжимала в единственной уцелевшей руке, щит, и без того шедший щербинами и трещинами, беззвучно развалился на несколько кусков, самый большой из которых и тюкнул ведьму по макушке. Та захрипела и рухнула, пистолет выпал из её руки, и Андрюха пинком отшвырнул его подальше. Затем он бросился к Малому, обхватил его и стал тихонько шлёпать по щекам, приводя в чувство. Несколько страшных секунд Андрюхе казалось, что произошло непоправимое, но тут Малой открыл хитрющие глаза и прошептал: - Дюка, не ругайся, ладно. Я эту тётеньку за ногу укусил. Она тебя убить хотела. Она злая. И невкусная. Андрей обнял брата и истерически заржал – теперь-то он понял, почему ведьма так вовремя взвизгнула и отпрянула, наткнувшись на постамент статуи. Тут же взгляд мальчика упал на помянутый постамент, и смеяться Андрею резко расхотелось – потускневшая, чудом уцелевшая от сборщиков цветных металлов табличка, прикреплённая к постаменту, гласила: «ВЕLLONA». А на поляну уже ломились орлы Родионыча вместе с Шаманкой и Максом.